Коллекция. Караван историйЗнаменитости
Ирина Мирошниченко. Одинокая чайка
Она начала свой актерский путь в 17 лет, ее прославил дебют с юным Никитой Михалковым. Андрей Тарковский утвердил ее на роль, просто увидев в кафе, а Олег Ефремов много раз вводил в спектакли вместо других актрис. Все — на золотом блюдечке? Только с виду. Ирина Петровна тяжело работала ради своего места в профессии и постоянно делала сложный выбор. Не в пользу мужей... Не в пользу детей... Она, по сути, была очень одиноким человеком.
Если вы посмотрите на юношеские фотографии Ирины, то, скорее всего, не узнаете ее. Ту Мирошниченко, которую мы помним, актриса создала сама, с присущим ей изяществом и вкусом. Конечно, были природные данные — безусловные, яркие. Красавица мама, учившаяся в молодости в театральной студии при театре Таирова. Но в начале шестидесятых, когда Ирина взрослела, в СССР маловато было условий для того, чтобы перенять этот «французский шик», этот западный стиль, которым она всегда выделялась среди остальных.
Есть красивые, есть живые и симпатичные, но она была именно стильной. В ней чувствовалась загадка. Казалось, что Ирина вчера приехала из Парижа, где купила себе пару перчаток и сумочку. Откуда это все? Думаю, что основы заложены в семье.
Мама Мирошниченко дружила с известной актрисой Лидией Смирновой. В войну подруги вместе эвакуировались в Новосибирск, где Смирнова снималась на переехавшей в глубь страны киностудии «Мосфильм». И тут выяснилось, что Екатерина Антоновна беременна, а муж воюет на фронте... Смирнова советовала в такое тяжелое время не оставлять ребенка, но Екатерина Антоновна уехала в Барнаул, снимала какое-то жилье, и именно там, в Сибири, родила дочь Ирину.
А детство прошло, как бы сейчас сказали, в богемной обстановке центра Москвы. Именно центра! Когда существует только Тверской бульвар, где были и детские игры, и школа, и Школа-студия МХАТ... И уже во взрослом возрасте Ирина Петровна поселилась здесь, среди грохота и шума центра, и чувствовала себя дома. И на Днях города с гордостью пела песню «Коренная москвичка». И детство свое вспоминала так: мама утром, чисто умытая, накрашенная, пахнущая душистым мылом, будила дочку и отправлялась на работу. А дочка ходила в библиотеку, учила французский язык, и одевали ее как куколку... Недаром говорят, что все берется из детства...
Одним из педагогов Ирины в Школе-студии МХАТ был Владимир Николаевич Богомолов, а он в это время являлся членом Художественной коллегии, которая руководила всем театром. Это такие мощные имена, как Кедров, Станицын, Ливанов... Она их всех застала! И когда ее приняли в труппу МХАТа, выходила на сцену вместе с Тарасовой, Пилявской, Степановой и самой Ольгой Андровской! Вот у кого можно было получить уроки не только в профессии, но и в создании личного образа. Ирина Петровна рассказывала, что Борис Ливанов, которому тогда прочили место главного режиссера, впервые заметил ее, потому что она была одета в модное платье из Парижа, а на поясе у нее была золотистая металлическая цепь... Платье, кстати, привез первый супруг Мирошниченко.
Образ легендарного писателя Михаила Шатрова не вяжется с богемной обстановкой. Это человек, которому доверяли писать пьесы и сценарии о Ленине. Авторитетный, весомый, обложенный почестями. Он жил в благоустроенной квартире у метро «Аэропорт», куда приходили маститые режиссеры, артисты, чиновники... Серьезный взрослый человек. Который создал свою театральную студию, где по вечерам занимались талантливые школьники, готовящиеся к поступлению. Лучшие ученицы были представлены Шатрову. Среди них — Ирина Мирошниченко...
«Он приглашал меня в театр, водил в ресторан, никто из его друзей не воспринимал меня его невестой. Мне просто было интересно, тепло и хорошо, но ни о какой страсти речи не было, — вспоминала актриса. — И Михаил не делал мне предложения, моей руки он просил у мамы. У нас с ним разница в возрасте была девять лет, но родители понимали, что я иду в мир искусства, к хорошему порядочному человеку».
И конечно, мхатовские кумушки могли всласть обсуждать, что вот у Ирины в таком молодом возрасте и наряды, и возможность ходить в элитные парикмахерские, на маникюр, выглядеть шикарно. Для стиля, безусловно, нужны средства. И они были! Правда, я точно знаю, что Ирина Петровна никогда не кичилась своими деньгами, не демонстрировала их. Да и счастье быть кем-то обеспеченной у нее было только в ранней молодости. Все остальное время пахала сама.
С Шатровым они развелись через 12 лет, когда Мирошниченко уже была крепкой актрисой МХАТа. Разошлись, как говорится, без пыли и шума, и никогда ни я, ни (уверена!) кто-либо другой не слышал из ее уст какое-то не то что дурное, а неуважительное слово о Михаиле Филипповиче. Достаточно сказать, что дочь писателя от другого брака постоянно присутствовала на всех днях рождения актрисы.
По-моему, единственное, о чем в уже преклонном возрасте жалела Ирина Петровна, — это то, что в браке мог быть ребенок, но она его не оставила. На семейном совете решили, что с этим можно подождать, а реализоваться сейчас важнее. Причем так считали и мама, и муж. «Иди работай», — согласился с доводами членов семьи Шатров.
Здесь необходимо сказать о действительно выдающейся личности Михаила Шатрова, чтобы понять, что тот не мог рекомендовать молодой жене, нацеленной на карьеру актрисы, стремиться к материнству. Он сам был человеком, все время которого было подчинено делу. Читки и репетиции в театрах, где шли пьесы, написание статей и книг. Шатров был самым крепким в стране автором по Ленину, и эта часть его знаний была очень востребована. Ему доверяли — после отставки Никита Сергеевич Хрущев откровенно беседовал именно с Шатровым. Масштаб этой личности несопоставим с первыми робкими шагами молодой начинающей актрисы-жены, которых у него к тому же было, уже после Ирины Петровны, еще три.
Мирошниченко всегда признавала, что этот брак внес огромную лепту в ее образование, культуру, связи, знакомства. Но... Скорее всего, не стоит искать сентиментальную ноту в этом вопросе о ребенке.
А еще здесь было влияние мамы, которая, по словам актрисы, наверстывала упущенное в дочери. «Практически всю свою карьеру и возможность кем-то стать она положила на алтарь семьи, — вспоминала Ирина Петровна. — Пожертвовав в данном случае театром, театральным училищем. Поехала в деревню с отцом, который вернулся после войны с кровохарканьем, с открытой формой туберкулеза. А в это время она занималась вокалом и очень хорошо пела, и, может, могла построить свою певческую эстрадную карьеру. Но это все было забыто. И мне она желала, чтобы я свою жизнь посвятила профессии, искусству, театру, своей, может быть, карьере. И говорила, что все остальное — позже, не надо этого сейчас».
Иконописный лик
В кино Ирина Петровна пошла сразу крупными шагами. В молодости — даже более крупными, чем в зрелые годы. Что называется, везет так везет. Еще будучи студенткой, сыграла роль сестры главного героя, которого играл Михалков в «Я шагаю по Москве». Там Ирина еще не яркая блондинка. Но все, кто участвовали в этом фильме, прославились мгновенно, обратили внимание и на красивую и талантливую девушку.
Потом она завтракала... Внимание, не в тогдашней «Шоколаднице», а в кафе при гостинице «Националь», где имеющуюся у нее скромную сумму потратила на кофе и пирожное. (Вот это очень в стиле Ирины Петровны!) В это время за ней тихонько наблюдал молодой режиссер Андрей Тарковский, который приискивал актрису на роль Марии Магдалины. Он не знал, кто эта девушка. Даже не знал, что она актриса. Но его настолько потряс — цитата — «иконописный лик», что он, не раздумывая, подошел знакомиться. Поняв его неправильно, Мирошниченко отметила, что она замужем. Тарковский объяснил, что хочет предложить работу... Роль микроскопическая, но, как водится, снимали двухминутную сцену несколько дней. До этого Тарковский гулял с актрисой по Владимиру и рассказывал ей, кто такая Мария Магдалина. Неоткуда было тогда советской студентке взять такие знания, она не понимала, кого ей предстоит сыграть...
Мирошниченко показала свой уровень, после этого роли пошли. Елена Андреевна в фильме Андрея Кончаловского «Дядя Ваня», партнеры — Сергей Бондарчук, Иннокентий Смоктуновский. Она с первых лет в профессии всегда играла с лучшими, с настоящими мастерами, легендами. И в этом я тоже вижу причину ее зрелого мастерства, напитанности, культурного багажа. Ведь могла бы быть легкой блондинкой для комедий. Но она была умной чеховской героиней, зрелой душой. И характер у нее был не легкий.