Коллекция. Караван историйЗнаменитости
Инна Чурикова и Глеб Панфилов. Дорога для двоих
«В нашей жизни было все. Не могу сказать, что плыла-качалась лодочка и ручкой по воде лилии собирались, по-всякому было. Но мысли разбежаться не возникало, во всяком случае, у меня. Думаю, что и у Глеба тоже. Я ему как-то задала вопрос: «Тебе интересно со мной?» — «Интересно». — «Мне тоже». Мне никто не был нужен, хотя я человек увлекающийся, очень, но никогда не могла представить себе жизнь с кем-нибудь другим, кроме Глеба. Не могла».
Наш корреспондент не раз встречалась с Инной Чуриковой, брала интервью у сына Инны Михайловны и Глеба Панфилова — Ивана, поэтому в материале и звучат их живые голоса.
С сыном Инны Михайловны и Глеба Анатольевича Иваном я познакомилась, когда готовила материал памяти его великой матери. Рассказала ему, как однажды продюсер Софико Кикнавелидзе, когда Чурикова снялась в ее проекте «Страна ОЗ», накрыла стол в грузинском ресторане и познакомила нас. Мы провели там несколько часов, поднимали бокалы прекрасного грузинского вина. Услышав об этом, Иван произнес: «Раз выпивали, значит, еще и хохотали». Не ошибся, Инна Михайловна проявила себя очень компанейским человеком.
Неоднократно наблюдала ее на разных мероприятиях в паре с мужем, режиссером Глебом Панфиловым. Рядом с ним Инна Михайловна, что называется, была застегнута на все пуговицы. А в тот вечер его рядом не оказалось. И она расцвела, без преувеличения оказалась душой компании. Шутила, рассказывала анекдоты, делилась не менее смешными историями из театральной жизни.
Чурикова и Панфилов прожили в браке 56 лет. Об их семейной истории Инна Михайловна высказывалась так: «В нашей жизни было все. Не могу сказать, что плыла-качалась лодочка и ручкой по воде лилии собирались, по-всякому было. Но мысли разбежаться не возникало, во всяком случае, у меня. Думаю, что и у Глеба тоже. Я ему как-то задала вопрос:
— Тебе интересно со мной?
— Интересно.
— Мне тоже.
Мне никто не был нужен, хотя я человек увлекающийся, очень, но никогда не могла представить себе жизнь с кем-нибудь другим, кроме Глеба. Не могла».
Не будет преувеличением сказать, что именно Глеб Панфилов зажег звезду Инны Чуриковой: он давал Инне Михайловне главные роли в своих фильмах, ставил для нее спектакли, на которые буквально ломилась публика. Она прослужила в «Ленкоме» 47 лет. Коллега Инны Михайловны Александр Збруев говорил о ней так: «В каждом спектакле Инна буквально затягивала зрителей в воронку своего таланта, на сцене от нее невозможно было отвести глаз. Конечно же, ей повезло служить в самом замечательном театре, где каждая премьера становилась событием театральной жизни. К нам приходили особенные зрители, по достоинству ценившие то, что мы делаем. Нередко люди звонили в театр, расспрашивали о новом спектакле и под конец неизменно задавали вопрос: а играет ли в нем Чурикова? Зрители ее очень любили».
Но всего этого могло бы не быть, если бы в 1966 году не произошла встреча Чуриковой и Панфилова, после которой родился замечательный творческий тандем большого режиссера и его музы на все времена. Судьба вмешалась и распорядилась правильно, хотя эта встреча могла и не состояться.
Инна Михайловна родилась в городе Белебей в Башкирии, туда ее семью эвакуировали во время Великой Отечественной войны. Ее отец-агроном Михаил Кузьмич Чуриков работал в Московской сельскохозяйственной академии. Мама-агрохимик Елизавета Захаровна защитила диссертацию, получила степень доктора сельскохозяйственных наук. Родители развелись, когда Инна была еще маленькой. Ее растила мама.
Когда Инна училась во втором классе, они перебрались в Москву, Елизавета Захаровна стала работать в Ботаническом саду при МГУ. Оплачивать съемное жилье они не могли, несколько лет проживали на территории учебной биостанции. Зато Инна Михайловна не только пошла в столичную школу, но и занималась в молодежной студии при Театре Станиславского.
«Студия учила нас думать, развивала интеллект. По контрасту — моя школьная преподавательница по литературе, когда писали сочинения, всегда просила начинать их со слов «красная нить». К примеру, так: «Красной нитью проходит в произведении тема печали русского народа». И если ты про «нить» не напишешь, то и отметку получишь соответствующую. А в студии была другая жизнь! Мы смотрели все спектакли Театра Станиславского, видели на сцене молодого Евгения Леонова, других замечательных актеров. Воспитание, которое получили в студии, определило для многих дальнейшую судьбу», — вспоминала Чурикова.
Окончив школу, она начала штурмовать двери театральных училищ. Педагог, проводивший прослушивания в Школе-студии МХАТ, подняв глаза на абитуриентку, спросил: «Знаете ли вы, кто такая Афродита?» Инна отрицательно помотала головой. «Это греческая богиня красоты, — продолжил педагог. — Вы давно смотрели на себя в зеркало?» Инна зашла в туалет, взглянула на себя в зеркало и разрыдалась. История повторилась в Щукинском училище.
Счастье, что у Чуриковой оказались крепкие нервы. Когда, зареванная, она пришла к маме, та обняла ее и успокоила: «Бог наградил тебя своеобразной внешностью, которую не каждый способен оценить, даже профессионалы ошибаются, потому что мыслят стереотипами». Она, и когда дочь стала известной актрисой, продолжала ее наставлять: «Доченька, милая, любое дело — это десять процентов таланта, девяносто — трудолюбия. Стоишь у плиты — даром время не теряй, работай над ролью».
Последней надеждой будущей звезды было Щепкинское театральное училище. «Там я прямо, по-честному сказала экзаменаторам, что хочу стать знаменитой актрисой. Произнесла это, и голос предательски задрожал, слезы полились из глаз, испугалась, что не поверят», — вспоминала Инна Михайловна. Но Вениамин Иванович Цыганков поверил и принял Чурикову на свой курс. Он говорил о ней так: «Она или дура, или гений!» Не ошибался по поводу второго: Чурикова стала любимой его ученицей, окончила училище с красным дипломом и была принята в труппу Московского театра юного зрителя.
Если ты в труппе, отказываться от ролей нельзя. И Чуриковой три года вместо принцесс, о которых она мечтала, приходилось играть животных — то Лисицу, то Зайчика. А однажды, когда театр принял к постановке пьесу Сергея Михалкова, Инна Михайловна, увидев на доске объявлений распределение ролей, прочитала: Свинья — Чурикова.
Пошла к режиссеру, умоляла:
— Не назначайте меня на эту роль, не надо, я не хочу играть свинью.
Режиссер в ответ бухнулся перед нею на колени:
— Никто не сыграет Свинью так талантливо, как ты!
Все аргументы были исчерпаны, пришлось пойти навстречу.
Единственной «человеческой» ролью Чуриковой стала... Баба-яга. Глеб Панфилов увидел ее и был под впечатлением: «Я в первый раз в жизни пожалел злую колдунью. Раньше и в голову не приходило, что злой, вредной старухе можно посочувствовать».
Глеб Анатольевич родился в Магнитогорске. Его отец был журналистом, позже преподавал историю партии в Щукинском училище. После школы Глеб окончил химический факультет Уральского политехнического института, получил диплом химика-технолога, работал мастером на Свердловском заводе медпрепаратов, научным сотрудником в НИИ. Активный и деятельный молодой человек привлек внимание партийного руководства города, ему предложили перейти на работу в Свердловский горком комсомола, где он дорос до должности заведующего отделом пропаганды и агитации. Одной из его успешных инициатив стала организация любительской киностудии. Там и накрыла его волшебная сила искусства. Студия работала настолько качественно, что ее фильмы стали показывать по Свердловскому телевидению.
А Панфилов пошел еще дальше, поступил на операторский факультет ВГИКа. Хорошо помню его мастера Анатолия Дмитриевича Головню, заведующего кафедрой операторского мастерства, лауреата Сталинских премий, снявшего «Суворова». Он наставлял своих студентов так: «Дэточка, надо снимать рэзко!» или «Дэточка, это брэд!» Головня преподавал и на Высших курсах сценаристов и режиссеров. Обнаружив в своем ученике несомненные режиссерские данные, он посоветовал Панфилову перейти на ВКСР и доучиваться в мастерской Леонида Трауберга. А дальше «Ленфильм», работа над сценарием «В огне брода нет» вместе с классиком отечественной драматургии Евгением Габриловичем («Два бойца», «Коммунист», «Монолог»), возможность снять полнометражный дебют.
Но кто сыграет санитарку Таню Теткину из спецпоезда-госпиталя, переживающую первую любовь в хаосе Гражданской войны? Пробы шли, но главной героини все не находилось. Ролан Быков должен был играть в картине комиссара, но отказался, не смог вписать фильм в свой насыщенный график. Поскольку сценарий ему нравился, он посоветовал Панфилову: «В ТЮЗе есть актриса Лидия Чурикова, пригласи ее на пробы». Ассистент Глеба Анатольевича немедленно направился в театр и доставил оттуда на киностудию... Инну.
К тому моменту она уже прославилась в роли Марфушеньки-душеньки в легендарной картине киносказочника-классика Александра Роу «Морозко». Конечно же, Инна мечтала о роли Настеньки, но режиссер предложил попробоваться на Марфушу. Когда она узнала, что на роль претендует еще и Тамара Носова, расстроилась, но Роу утвердил ее.
Натуру снимали в Мурманске. В отличие от Москвы, провинция в те времена жила голодно, полки магазинов пустовали, группу поддерживали какими-то скудными продуктами, иногда выдавали сливочное масло. Но Инна не замечала трудностей. А ведь вместо настоящего молока она пила перед камерой жидкость, изобретенную реквизиторами, — что-то такое странное, забеленное мелом. Фруктов тоже было не достать, так что вместо яблока хрустела в кадре подкрашенной луковицей. Кстати, ее заранее об этом не предупредили, и актриса поняла, что «яблоко» горчит, только когда его надкусила. Но надо было есть не морщась, и она делала это с задором и аппетитом большое количество дублей! В другом эпизоде не щадила зубов, усиленно грызла орехи.