Коллекция. Караван историйЗнаменитости
Элина Быстрицкая. «Хочу помогать фронту!» — сказала 13-летняя девушка
Она только окончила шестой класс, когда началась война. Могла уехать в эвакуацию и оставаться в безопасности, ведь отец Элины занимал видный пост в медицине. Никто не ждал от нее подвига. Но четыре самых тяжелых военных года Быстрицкая работала в передвижном эвакогоспитале наравне со взрослыми, поступив туда добровольцем. Об этих тяжелых днях мы говорили с Элиной Авраамовной, а после ее ухода — с сестрой актрисы, которая также знала все подробности этого незаметного и, возможно, недоцененного подвига.
Когда Элина Авраамовна, с которой мы делали несколько интервью и даже статью для одной серьезной книги, начинала рассказывать о войне, становилась строгой, требовательной, не прощающей неточных формулировок или незнания терминов. Актриса с огромным уважением и трепетом относилась к этой теме и не терпела, когда с ней говорили несведущие люди. К счастью, я много лет изучала историю Великой Отечественной войны и понимала, например, чем отличается передвижной эвакогоспиталь от обычного, находящегося в тылу. Или что такое не оформленный человек в медицинском учреждении: значит, нет наград, льгот и даже каких-то свидетельств, что он воевал. И такое тоже на войне бывало. Бежали мальчики, девочки, жаждущие помогать фронту, бескомпромиссные в своем решении, их принимали, проверяли, а потом нагружали как взрослых. Сколько таких судеб — обычных, незаметных...
Семья Быстрицких перед войной жила в Киеве. В двух комнатах ютились бабушка, родители, две сестры и их двоюродный брат. Глава семьи Авраам Петрович — военный врач, заведовавший санэпидемстанцией в украинском городе Нежине, постоянно в разъездах. Мама Элины и Софии Эсфирь Исааковна работала в школе.
«У нас в семье дисциплина была обязательным условием, — вспоминала в разговоре со мной младшая сестра актрисы София Авраамовна. — Когда были детьми, это казалось тяжело, но потом сослужило нам хорошую службу, помогло в жизни. Уверена, то, чего смогла достичь Элина, — во многом заслуга родителей. Мы не росли избалованными. В голову бы не пришло попросить что-то купить, чего-то требовать... До войны жили очень скромно. А уж первые годы после войны просто впроголодь... Мама с папой — самая большая удача в наших с сестрой судьбах. Они были благородными, позитивными людьми и прекрасными родителями. Дали нам обеим нравственную основу на всю жизнь. И с самого начала научили нас пониманию важности семьи, ее единства... Папа незадолго до начала войны был направлен на новую работу, и мы из Киева уехали на Черниговщину, в город Нежин. У нас с Элиной был двоюродный брат, сын родной сестры нашей мамы. В войну тетя погибла, и брат рос вместе с нами. Они с Элиной практически одного возраста, игры у них были общие, а я путалась под ногами...»
Обычное для тех времен детство прервалось войной. Как и для многих, для семьи Быстрицких это было неожиданностью. О надвигающихся событиях говорили многие, но люди привыкли верить только тому, что объявляют и пишут в газетах. Эсфирь Исааковна, собиравшая девочек на летние каникулы за город, на слухи отвечала: «Не говорите глупостей!» И за город они поехали, взяв с собой только летние вещи. В Киеве осталась вся теплая одежда и вообще все то, что в каждой семье накапливается годами. Вернуться в город им было не суждено. Через неделю после начала войны Элина пошла в тот госпиталь, где работал ее отец. Она не попросила Авраама Петровича определить ее «на службу», так как понимала, что вряд ли он доверит такую тяжелую работу дочери-подростку.
«В штабе госпиталя нашла кабинет комиссара, вошла и заявила: «Хочу помогать фронту», — вспоминала Элина Авраамовна. — Фамилию комиссара, Котляр, помню до сих пор. Он внимательно посмотрел на меня и спросил: «А что ты умеешь делать?» Я ответила, что для фронта умею делать все. Комиссар не усмехнулся в ответ, даже вида не подал. Сказал: «Будешь работать в госпитале, разносить раненым почту, писать под диктовку письма...» Тогда в стремительно наполнявшихся госпиталях нужны были каждые свободные руки, принимали любую помощь. И вот прошло уже много лет, а я по-прежнему вспоминаю об этом комиссаре с благодарностью. Он рисковал, приняв меня на работу. Но почему-то поверил в серьезность моих намерений».
Элина не ограничилась посильной помощью, которую доверили подростку. Она хотела работать наравне со взрослыми. Поэтому окончила курсы медсестер, а проще говоря — экстренно, с нуля получила медицинскую профессию.
Представить себе один день из жизни медсестры сортировочного госпиталя сложно. Это не просто госпиталь, куда кладут и где лечат больных, а место, куда первым делом привозят всех. То есть самых тяжелых... Кто-то из них будет лежать в палате экстренной помощи и, может быть, там умрет, кого-то срочно отправят на операционный стол, кого-то — на лечение в специализированное учреждение, где смогут лучше помочь. Постоянный поток, суета, страдания, дежурства, кровь, смерть... У Элины были железные нервы: глядя на отца, она уже понимала, что такое работа врача. Никакой паники, никаких эмоций. Раненые это ценили.
«Они говорили: «Пусть придет вот та лаборантка, что с косичками, тогда я дам кровь, а другим не дам», — вспоминала актриса. — Может быть, я им напоминала о родных, о доме, о сестрах и детях. И к тому же говорили, что рука у меня легкая, делаю уколы не больно. А потом я научилась микроскопировать и стала самостоятельно делать все анализы. Получила работу лаборантки военного госпиталя. Коллеги привыкли считать меня взрослой и, распределяя работу, уже не делали скидку на мой возраст. И мне это нравилось!»