Коллекция. Караван историйЗнаменитости
Анатолий Папанов: «Привыкнуть к ежедневным потерям на фронте я так и не смог»
Много лет наш издательский дом дружил с вдовой актера Надеждой Юрьевной Каратаевой, которая пережила мужа на десятки лет и хранила верность его памяти. А познакомились они в годы войны и обратили внимание друг на друга в институте , потому что оба были с боевым опытом. Папанов был демобилизован по ранению, а Каратаева работала санитаркой в передвижном госпитале. Так началась их любовь, которая увенчалась предложением руки и сердца в День Победы.
Разговаривая долгими вечерами с Надеждой Юрьевной о боевом прошлом Папанова, я вдруг поняла одну вещь. А ведь он попал на фронт 19-летним мальчишкой и воевал всего три недели, пока не был ранен! Но в памяти всех зрителей остался как фронтовик со стажем. Думаю, это потому, что актер очень естественно и талантливо сыграл все свои военные роли — в фильмах «Живые и мертвые», «Белорусский вокзал» и других. А смог передать это, потому что глубоко осмыслил свой опыт на фронте, о чем свидетельствуют воспоминания самого актера, которые показала мне вдова. Книг он не писал, на встречах фронтовиков присутствовал нечасто. Папанов весьма скромно оценивал свой вклад в войну, он понимал, что провел там не годы. Но однажды для какой-то встречи к 9 Мая вспомнил и достаточно скупыми словами рассказал, что пришлось пережить.
«Толю призвали в армию в августе сорок первого — и почти сразу на передовую! — рассказывала вдова актера. — Он был воспитан в прекрасной семье. Я застала его маму, Елену Болеславовну. У нас с ней сразу же сложились великолепные отношения. Она была удивительным человеком: полька, католичка (сменила веру на православную, когда вышла замуж за отца Толи), по профессии модистка. Его отец, Дмитрий Филиппович, был кадровым офицером. Как и в любой семье военного, была установлена для Толи и его сестры строгая дисциплина. Но при этом в семье были очень теплые отношения и любовь. Елена Болеславовна могла из ничего создать отличный костюм, модную шляпку. А главное, она происходила из семьи с традициями. И Толю, и его сестру она приучила называть отца на «вы». Квартира у них была коммунальная, но всего из трех комнат на три семьи. По тем временам это была роскошь».
Семья из Вязьмы перебралась в Москву в 1930 году. В школе у Папанова была неважная успеваемость, и, как многие подростки тогда, он не окончил десятилетку, а пошел работать на завод, освоив профессию литейщика. Там в 1940 году с ним произошел плохой случай: его обвинили в краже деталей и отправили в Бутырскую тюрьму. Правда, через 10 суток следователи нашли настоящих воров и молодого человека отпустили. Папанов в интервью много раз говорил, что по молодости был человеком достаточно легким. Такие удары судьбы не отбили у него охоту быть активным и заметным. Он не только играл в театральном кружке при заводе, а даже снимался в массовке, например в знаменитом фильме «Подкидыш».
Когда началась война, Папанова призвали практически сразу. Сначала он попал в полковую школу, где получил звание сержанта. И был зачислен в 73-й запасной стрелковый полк в Саратовской области. Там с ним произошел еще один плохой случай. Вместе с другом Аликом он отлучился в самоволку, подробности этого случая неизвестны. Возможно, друзья отправились в соседнюю деревню «погулять», а может, добывали провизию. По закону их осудили на 6 лет... Но так как время было военное, им полагался штрафбат — части, в которые попадали правонарушители. Видимо, мальчишек пожалели, потому что в итоге они были отправлены в стрелковый полк одной из дивизий Южного фронта. Формально Папанов служил в зенитном взводе. Реально — был в обычной пехоте. О первых боевых днях сам он вспоминал так: «Прибыли оборонять небольшой городок. По виду тех, кто уже воевал, было ясно — тут жарко. Окопались. Силища на нас шла — не сосчитать. Почти вся дивизия полегла, от нашего взвода человек шесть или восемь в живых осталось... Основную тяжесть войны несла пехота. Мина, которая танку рвет гусеницу, пехотинцу отрывает ноги. Марш-бросок на лафете — одно, а на своих двоих, да еще по колено, а то и по уши в грязи — другое. Пули бессильны перед броней, но вся броня пехотинца — гимнастерка. Сами понятия фронта и тыла относительны. Если пули противника доставали нас на излете и вязли в шинели, не задевая тела, — мы, пехота, уже считали себя в тылу».
Это было страшное время, когда наши бойцы отступали и отступали, неся огромные потери... Потому-то и орденов с медалями у Папанова не было: во время отступления их не давали. Всего через несколько дней после прибытия на передовую от его подразделения уцелело лишь шесть человек — остальных уничтожили в боях. «Я помню бой, в котором из нас, сорока двух человек, осталось в живых четырнадцать, — вспоминал актер. — Я ясно вижу, как падал, убитый наповал, мой друг Алик Рафаевич. Он учился во ВГИКе, хотел стать кинооператором, но не стал... Мы бежали недалеко друг от друга и перекликались — проверяли, живы ли. И вдруг: «То-о-оли-ик!» Обернулся. Алик падает... Рядом кто-то кричал: «Чего уставился? Беги со всеми, а то и самому достанется...» Я бежал, не помня себя, а в голове стучало: нет Алика, нет Алика... Помню эту первую потерю как сейчас... Из оставшихся в живых сформировали новый полк — и в те же места... Командиром нашего взвода назначили совсем молоденького, только что из военшколы, лейтенанта. Еще вчера он отдавал команды высоким, от юношеского смущения срывающимся голосом, а сегодня... я увидел его лежащим с запрокинутой головой и остановившимся взглядом».
Всего на фронте Папанов провел три недели, пока его не ранило. В тот день 230-я дивизия наступала на Федоровку, поддержанная 2-й танковой бригадой. Бой был тяжелый и не очень удачный. Потери дивизии составили 52 человека. Актер вспоминал: «...Мы все очень надеялись на тот бой. Верили, что сможем выполнить приказ командования — продвинуться в харьковском направлении на пять километров и закрепиться на занятых рубежах. Мороз стоял лютый. Перед атакой зашли в блиндаж погреться.
Вдруг — взрыв! И дальше ничего не помню... Очнулся в госпитале. Три ранения, контузия. Уже в госпитале узнал, что все, кто был рядом, убиты. Мы были засыпаны землей. Подоспевшие солдаты отрыли нас».
Папанов был тяжело ранен, взрывом ему изуродовало правую ногу, он лишился на ней двух пальцев. После шести месяцев лечения в 21 год стал инвалидом третьей группы.
«В госпитале меня оперировали, вытащили осколок, а потом отправили санпоездом в другой госпиталь, находящийся в дагестанском городе Буйнакске, — вспоминал Папанов. — Ехали долго, дней десять, и в пути мне было очень плохо, тяжело. Ухаживал за мной, помогая санитарам, молодой солдат (из легкораненых, как он говорил), совсем почти мальчишка. Прибыли к месту назначения, и в общей суматохе я потерял его из виду и очень грустил, потому что привык к этому доброму и улыбчивому пареньку. Когда стал ходить, неожиданно встретил его в коридоре госпиталя. Увидел — и мурашки по телу побежали: «легкораненый» был без ноги.