«Когда заходит солнце»: как семья Томаса Манна бежала от нацистов и жила в эмиграции
Нобелевский лауреат Томас Манн в 1933 году с семьей бежит от фашистов в город Санари на Лазурном берегу, все восемь членов семьи Манн по-разному проживают изгнание: одни погружаются в тревогу и чувство вины, другие спасаются искусством. В эмиграции они встречают Арнольда Цвейга, Бертольта Брехта, Олдоса Хаксли и других интеллектуалов своей эпохи, которые оказались в Санари. Forbes Life публикует отрывок из книги немецкого писателя, историка и искусствоведа Флориана Иллиеса «Когда заходит солнце», вышедшей в издательстве издательстве Ad Marginem и доступной в электронной и аудиоверсии в «Яндекс Книгах».
В 1933 году Томас Манн с женой и шестью детьми бежит от нацизма на Лазурный берег — в тихий портовый городок Санари. Никто из них не знает, что делать дальше. Горе от потери родины и страх перед тем, что происходит в Германии, причудливым образом соседствуют с комичными семейными сценами и почти курортной беззаботностью. Рядом оказывается весь цвет немецкой интеллигенции того времени: Арнольд Цвейг, Лион Фейхтвангер, Бертольт Брехт, Олдос Хаксли. Они спорят о политике, пишут письма на родину и не знают, чем все это закончится.
Немецкий писатель и историк Флориан Иллиес — автор международных бестселлеров «1913. Лето целого века» и «Любовь в эпоху ненависти. Хроника одного чувства, 1929–1939». Сегодня Иллиес является одним из издателей газеты Die Zeit, а его подкаст об искусстве «Augen zu» — один из самых популярных подкастов на немецком языке.
Книга вышла в октябре 2025 года к юбилею Томаса Манна и сразу заняла первое место в списке бестселлеров Spiegel. Переводчик романа — известный германист, лауреат множества переводческих премий Михаил Рудницкий. С разрешения издательства Ad Marginem Forbes Life публикует отрывок из книги.
После бегства Генриха Манна (старшего брата Томаса Манна.— Forbes Life ) гестаповцы арестовывают его оставшуюся в Германии спутницу Нелли Крёгер, а их совместную квартиру переворачивают вверх дном. Впрочем, сейчас, по прошествии лет, трудно в точности установить, что конкретно происходило в их совсем недавно обретенном жилище на берлинской Фазаненштрассе, да и с самой Нелли, ибо и ее письма во Францию, и ответы Генриха полны только им двоим понятных намеков и иносказаний. Ясно одно: жизнь Нелли превращена нацистами в сущий ад, допросы, если не истязания, не прекращаются, и только благодаря Минго, сводному брату, который служит в войсках СС, ей, судя по некоторым свидетельствам, через два-три дня все-таки удается освободиться из застенков. Сохранилось подписанное врачом в эти дни медицинское заключение, констатирующее постоянное наступление у пациентки обморочных приступов.
А квартирка, обставленная и обживаемая с такой любовью, с прицелом на долгие годы, разворочена и испоганена полностью, каждый уголок обшарен, перед дверью дежурят полицейские. Телефон прослушивается. Короче, как пишет Генрих в одном из писем, употребляя именно такое же целомудренное многоточие, «заср...ая жизнь».
Тем не менее именно в это время и в таких обстоятельствах Нелли поручено снять для Генриха деньги со счета и переправить за границу, чтобы как-то обеспечить его существование во Франции; с коей целью Генрих изобретает поистине редкостную по несуразности историю, согласно которой Нелли у него в доме всего лишь экономка, до того ему преданная, что он задолжал ей 3300 рейхсмарок, поскольку целых два года не выплачивал ей жалованье. Да, когда дело принимает серьезный оборот, «Хайни» Манн в полной мере обнаруживает недюжинный талант простофили. Однако, как ни удивительно, Нелли и вправду удается убедить чиновников из управления полиции в достоверности столь сумасбродной сказки. В чем ей, скорей всего, помог ее более чем богатый жизненный опыт. Так что теперь, пишет она Генриху, ему остается только подтвердить ее показания в официальном, равносильном присяге письме некоему доктору Клинке из управления полиции.