Хоронили как Берлиоза
Московские маршруты и остановки Дмитрия Фурманова
Автор романа «Чапаев», по мотивам которого сняли фильм братья Васильевы, часть жизни провел в Москве. До революции — как студент, после Гражданской войны — как писатель и литературный начальник. 15 марта исполняется 100 лет со дня его смерти. Weekend по этому случаю прошелся по его московским адресам и перечитал дневники — все это заставляет много думать.
Неоконченный вуз
(Моховая, 11, строение 1)
Писателем Дмитрий Фурманов мечтал стать с детства. После окончания Кинешемского реального училища (ныне Лицей им. Д.А. Фурманова) в 1912 году он приехал в Москву и поступил в Императорский Московский университет на юридический факультет.
Впоследствии он перевелся на историко-филологический факультет, окончил его в 1915 году, но госэкзамены не сдал — отправился на фронт братом милосердия Красного Креста. Обучение на факультете общественных наук 1-го МГУ он завершил в 1924 году, уже после выхода романа «Чапаев».
Чужая квартира
(Нащокинский пер., 14)
Во время Гражданской войны политрук Дмитрий Фурманов воевал на Урале и в Приуралье в составе 25-й Чапаевской дивизии, на Туркестанском фронте и на Кубани. В июне 1921 года он снова приехал в Москву и приступил к работе в литературно-издательском отделе политуправления РВС Республики (ул. Знаменка, 23, дом не сохранился): заведовал редакцией журнала «Военная наука и революция» (Хрущевский пер., 1), работал в Госиздате (ул. Малая Никитская, 6, в настоящее время — Музей-квартира Максима Горького).
Неизвестно, насколько быстро после приезда в столицу Фурманов решил для себя и жены Анны квартирный вопрос. Но известно — как. Дом 14 по Нащокинскому переулку принадлежал Георгию Тарасову, бывшему главному инженеру электротехнического управления Москвы. Подробности смены жильцов дома можно узнать из книги его правнука Артема Тарасова «Миллионер: Исповедь первого капиталиста новой России»: «Однажды в воскресный день, когда все обедали, внизу постучали, и вошла группа из нескольких вооруженных солдат. С ними был человек в кожаной куртке и в брюках с лампасами. Они бесцеремонно зашли в обеденный зал и стали все вокруг осматривать: стены, потолок, мебель, картины. Человек в кожаной куртке представился через несколько минут: — Комиссар Красной армии — Фурманов! <...> — Вы ешьте, ешьте, господа…— добавил Фурманов. Он продолжал осматривать серванты с посудой, проводил ладонью по спинкам стульев, а потом бесцеремонно распахнул двери и проследовал внутрь дома по анфиладе комнат — прямо к будуару Натальи Николаевны! Прадед бросился за ним следом, а Фурманов уже вошел туда и крутил в руках флакончик духов, взяв его прямо с полки трельяжа Натали. — Что вы себе позволяете! — с возмущением спросил его Георгий Христофорович.— На каком основании? Двое солдат, сопровождавших Фурманова, моментально встали между ним и комиссаром, угрожающе наклонив винтовки со штыками в сторону прадеда.— Да вот смотрю,— спокойно сказал Фурманов,— подбираю себе дом… Вы знаете,— обратился он к солдатам,— а, пожалуй, мне этот дом подходит! На нем и остановимся! Конечно, обстановочку надо будет сменить, картинки эти со стен убрать. Может, в музей какой отнесете. Барахло всякое тоже мне не надо… А ты на меня голос-то не повышай! — закончил он фразу, глядя в упор на Георгия Христофоровича своими бесцветными глазами.— Ты иди пока к семье. Доедайте там свой обед и помещение освободите! Возьмите с собой то, что сможете унести».