Хелена Бонэм Картер. Как избавиться от корсета
Есть звезды кино, что всю жизнь пытаются стать иконой стиля. А есть Хелена Бонэм Картер, которая однажды просто вышла из дома в разных туфлях
Пока Голливуд десятилетиями продает зрителям идеальную женщину — гладкие волосы, белоснежную улыбку, безупречное платье и выверенную до миллиметра жизнь, — она появляется на красной дорожке с прической, которую словно на старом кладбище растрепал ветер, сочетает викторианское кружево с панковскими ботинками, а нитку жемчуга на шее — с чокером. И в 60 лет ведет себя так, будто вообще не знает слова «норма». А главное — все это ей невероятно идет. Хелена Бонэм Картер никогда не хотела кому-то понравиться.
Ее аристократическая фамилия принадлежит британской истории, в ее роду были политики, дипломаты, бароны и люди, разговаривавшие с премьер-министрами на равных. Судьба приготовила ей жизнь идеальной английской леди — с прямой спиной, жемчугом на шее и безупречными манерами. Такой была ее первая роль, и она сыграла ее настолько убедительно, что кинокритики поспешили короновать ее «английской розой» и «королевой корсетов». Казалось, впереди — бесконечная череда экранизаций Джейн Остин и Генри Джеймса, где Хелена будет красиво страдать у окна, пока мужчины объясняются ей в любви...
Но Хелена сбежала. Сначала ее ждали сигаретный дым и размазанная помада Марлы Сингер. Потом — сумасшедший цирк Тима Бертона, где женщины смеются громче мужчин, королевы отрубают головы, ведьмы сходят с ума от любви, а красота рождается из уродства. И стала музой режиссера и вдохновением для стилистов, потому что странность — самая дорогая роскошь, которую может позволить себе женщина.
В эпоху, когда публичные личности тщательно выверяют со стилистом каждую деталь своего образа, Хелена остается вызывающе настоящей. Она смеется над собственной эксцентричностью и с одинаковым достоинством появляется как на красных дорожках, так и в повседневной жизни, где главным ее аксессуаром становится свобода. И пока мир бесконечно обсуждает тренды, Хелена напоминает о гораздо более редком явлении — подлинной индивидуальности. Она никогда не пыталась стать иконой стиля. Но именно поэтому ей удалось стать гораздо большим — символом свободы, которую невозможно купить, скопировать или воспроизвести. Свободы быть собой.
Девочка из высшего общества
Если бы жизнь Хелены Бонэм Картер стала викторианским романом, никто бы не удивился. Девочка с такой фамилией должна была вырасти безупречной, говорить негромко, выбирать правильные слова и никогда — никогда! — не привлекать к себе лишнего внимания. Но именно в этом доме, где традиции передавались почти как фамильное серебро, родилась одна из самых странных женщин мирового кино.
Хелена появилась на свет 26 мая 1966 года в Лондоне.
По отцовской линии Бонэм Картер принадлежала к одной из старейших британских семей. Ее отец, Рэймонд Бонэм Картер, был банкиром и общественным деятелем. Дед, сэр Морис Бонэм Картер, — влиятельным политиком и ближайшим соратником премьер-министра Герберта Асквита. Это была та самая старая Англия, где происхождение означало не роскошь, а долг. Настоящий статус не демонстрировали — его просто невозможно было скрыть.
Дед Хелены по матери, испанский дипломат Эдуардо Проппер де Кальехон, во время Второй мировой войны, рискуя собственной карьерой, выдавал транзитные визы еврейским семьям, спасая тысячи людей от нацистских преследований. Позже Израиль присвоит ему звание «Праведник народов мира». Ее бабушка, баронесса Элен Фульд-Шпрингер, происходила из знаменитой французско-еврейской банковской династии. Испанские дипломаты, французские банкиры, британские политики, австрийские и еврейские корни — кажется, в семье Хелены смешалась вся старая Европа.
Но ее детство оказалось совсем не похоже на семейный альбом с идеальными фотографиями. Когда девочке было пять лет, ее мать пережила тяжелый нервный срыв и на долгие годы погрузилась в депрессию. Дом, где все привыкли сохранять достоинство при любых обстоятельствах, вдруг столкнулся с болезнью, о которой тогда почти не говорили вслух. Когда Хелене исполнилось 13 лет, она испытала новое потрясение: ее отец перенес инсульт, оказался прикован к инвалидному креслу и почти потерял речь. И если большинство актеров приступают к изучению человеческих эмоций в театральной школе, она начала делать это дома.
Девочка очень рано столкнулась с тем, что взрослые могут быть хрупкими, а семья — источник не только безопасности, но и душевной боли. Актриса признается позже, что именно болезнь родителей научила ее замечать то, чего не видят другие: паузы между словами, выражение глаз, едва уловимые изменения интонации. И пока сверстники переживали школьные драмы, она училась существовать рядом с болезнью, принимать перемены и видеть достоинство там, где другие замечали лишь трагедию. Позже Хелена скажет, что именно отец научил ее стойкости — не словами, а собственным примером.
Возможно, именно поэтому ее экранные героини, будь то Беллатриса Лестрейндж или Червонная королева, всегда скрывают за своим безумием настоящую боль. Они могут быть эксцентричными, смешными, пугающими или величественными, но почти всегда за внешней маской — человек, переживший потерю. Хелена никогда не играет боль — она знает ее природу.
Быть кем угодно, только не собой
Самое странное решение Хелена Бонэм Картер приняла задолго до того, как впервые вышла на съемочную площадку. Девочка из семьи банкиров, политиков и дипломатов вдруг решила стать актрисой! В ее окружении становились государственными служащими, юристами, финансистами — людьми, которые строили историю Британии. Актерство не считалось недостойной профессией, но уж точно не выглядело естественным продолжением такой родословной. И все же Хелена выбрала именно его. Не потому, что мечтала о славе. А потому, что хотела исчезнуть.
Позже она не раз признавалась, что в детстве никогда не чувствовала себя до конца собой. Была мучительно застенчивой, постоянно сомневалась в себе и гораздо комфортнее существовала в мире книг, фантазий и вымышленных историй, чем в реальной жизни. Уже став знаменитой, она с улыбкой вспоминала, что в 19 лет впервые прочитала о себе в журнале с мыслью: «Теперь наконец узнаю, какая я на самом деле». «Актерство было для меня способом сбежать», — признавалась она спустя годы.
Хелене было 15 лет, когда она увидела фильм «Женщина французского лейтенанта» с Мерил Стрип и Джереми Айронсом и поняла, что кино — это возможность прожить десятки разных жизней.
Почти одновременно произошло еще одно маленькое открытие. В школьной постановке «Ромео и Джульетты» она сыграла... голос Джульетты. Это был необычный стереофонический спектакль: Ромео звучал из одной колонки, Джульетта — из другой. Камеры не было. Не было сцены. Только голос. И оказалось, что его достаточно, чтобы зрители поверили в любовь. Для будущей актрисы это стало важным уроком: иногда достаточно одного дыхания, чтобы создать целый мир.
И Хелена начала действовать. В 15 лет она выиграла национальный литературный конкурс для подростков и весь денежный приз (500 фунтов стерлингов) потратила на то, чтобы оплатить профессиональное портфолио и регистрацию в британском актерском справочнике Spotlight — главной базе, по которой режиссеры и агенты искали новых исполнителей. Она не ждала счастливого случая, а буквально купила себе шанс на него. «Просто пошла и нашла агента, потому что подумала: я могу создать собственный мир. Ты не можешь исправить свою жизнь, но можешь уйти в мир, где у тебя есть контроль».
В середине восьмидесятых удача наконец постучалась в дверь. Хелена получила главную роль в исторической драме «Леди Джейн», где сыграла трагическую королеву Англии Джейн Грей. Почти одновременно на экраны вышла «Комната с видом» Джеймса Айвори — фильм, сделавший 19-летнюю Бонэм Картер новой звездой британского кино.
Еще вчера — застенчивая девушка, сомневавшаяся в себе. Сегодня — открытие года. Критики были очарованы. Они увидели в ней воплощение классической английской красоты: фарфоровую кожу, огромные темные глаза, тонкий профиль, удивительную естественность. Очень скоро за Хеленой закрепились два негласных титула — «английская роза» и «королева корсетов».
Королева корсетов
Британское кино словно нашло для Хелены Бонэм Картер идеальную клетку. Молодая актриса с аристократической фамилией, густыми темными локонами и безупречной дикцией будто сошла со страниц викторианских романов. «Меня называли corset bimbo, — вспоминала Хелена те годы со своим фирменным сарказмом. — Хотя я предпочитала думать о себе как о секс-символе в корсете».
Корсет стал ее визитной карточкой на экране. Но саму Хелену он интересовал совсем по другой причине. Не как символ благородства, а как актерский инструмент. Позже она признавалась, что чувствовала себя перед камерой «совершенно голой и беззащитной». Именно одежда помогла ей спрятаться. «Я понятия не имела, что делаю. Все время думала: сейчас они поймут, что я самозванка. Костюм же начинает говорить раньше, чем ты открываешь рот», — вспоминала Хелена спустя годы. Большинство актеров надевают его, чтобы выглядеть как персонаж. Хелена надевала костюм, чтобы понять, как персонаж думает. Она полюбила корсеты почти профессиональной любовью: «Если правильно его носить, он выправляет осанку. В нем есть свои достоинства». Он диктовал ритм дыхания, менял походку, заставлял иначе двигать руками и даже по-другому молчать. Она училась играть не лицом, а позвоночником! Именно костюмные драмы научили ее удивительной сдержанности. Пока другие молодые актеры искали сильные эмоции, Хелена открывала мощь почти незаметного жеста. Легкий поворот головы. Пауза перед ответом. Взгляд, который длится на секунду дольше.
Премьера «Комнаты с видом» Джеймса Айвори стала открытием 19-летней актрисы Хелены Бонэм Картер. До этого она была, в точности как ее экранная героиня Люси Ханичерч, только лишь «молодой леди с густыми темными волосами и очень милым, бледным лицом». После выхода фильма на экраны в ней увидели не только милашку с выдающейся родословной, но и выдающиеся актерские способности.
Однако вместе с успехом пришла и ловушка. После премьеры критики были очарованы новой звездой британского кино. Хелена казалась идеальной героиней романов Форстера и Генри Джеймса. Посыпались предложения сниматься в исторических драмах, где ей предстояло играть благовоспитанных девушек в корсетах, кружевах и шляпках.
Картина по роману Генри Джеймса считалась почти невозможной для экранизации, но режиссер Иэн Софтли решился на риск. Он искал на главную роль в ленте «Крылья голубки» актрису, которая смогла бы совместить внешнюю сдержанность с почти шекспировской внутренней жестокостью. Кейт Крой была женщиной, готовой пожертвовать моралью ради любви и свободы. Именно неоднозначность героини заставила Хелену согласиться на роль. «Она не злодейка. Просто отчаянно пытается выжить». Работа оказалась одной из самых эмоционально сложных в ее карьере. Хелена вспоминала, что сознательно избегала осуждать свою героиню. «Если начинаешь судить персонажа, ты перестаешь его играть», — говорила она. Вместо этого актриса искала логику в каждом поступке Кейт, какой бы жестокой она ни казалась зрителю. И доказала, что способна играть женщин противоречивых, опасных и психологически сложных. Эта роль принесла ей первую номинацию на «Оскар» за лучшую женскую роль.