Эдгар Закарян: «Все умерли. А я стал режиссером»
Ему еще нет тридцати, но каждая его работа - событие. Заговорили о нем впервые, когда он в БДТ поставил «Вишневый сад», «Недоросль» и «Моцарта и Сальери» - на основе игры «Майнкрафт». Много шума наделал его «Гранатовый уксус» с Розой Хайруллиной в главной роли в Театре Комиссаржевской. А еще спектакль «Рыжий. Я всех любил. Без дураков» на Таганке. При этом режиссер уверяет: цели удивить у него нет, он просто рассказывает истории.
— Эдгар, если бы вы о себе придумывали историю, с чего бы она начиналась?
— С того, как я в Ереване ранним утром вставал на табуретку и смотрел на горы. Мы жили в девятиэтажке на верхнем этаже, а на крыше рос наш виноградник. В первом классе я учился в Ереване в русской школе имени Пушкина. Утром не хотел идти на уроки и горько плакал. Мама мне говорила: «Так, вставай на табуретку, смотри на горы, я тебе сейчас принесу хлеб с медом». Я очень любил хлеб с медом. И вот смотрел на горы, мне было интересно, и я замолкал. Это было похоже на чудо.
— Кто-нибудь из ваших родных связан с театром? Интересно, почему вы вдруг решили стать режиссером, а не офтальмологом, строителем — да кем угодно?
— Кстати, папа у меня строитель... Мама филолог по образованию, преподавала русский язык и литературу, она русская, из очень интеллигентной семьи. Но у меня никто из родных не занимается театром или искусством.
Никаких особых интересов в детстве не было. Школу я оканчивал в Москве. Учеба не шла. В школе моим любимым занятием было наблюдать за детьми — как одни за гаражами целуются, другие с уроков убегают. Мне было интересно, как люди взаимодействуют и какие у них возникают истории. Все ручки с окон в школе были сняты, чтобы мы не убегали, но у меня была собственная черная ручка, которой я открывал окно на первом этаже и выпрыгивал, чтобы погулять, а потом возвращался в здание.
Мне учителя постоянно говорили: «Закарян станет уборщиком». И постоянно давили на маму на собраниях: «Вы уже думайте, чем ваш сын будет заниматься! Он же пропадет!» Мама, приходя домой, очень нежно и трогательно говорила: «Надо думать, что будешь делать дальше». И я решил, что после школы пойду в цирковое училище.
— Почему именно туда?
— Очень любил прыгать. Я не шучу. Мама позвонила в приемную комиссию училища, ее спросили, есть ли проблемы со здоровьем. А у меня спина была сломана, я с крыши упал, и ей сказали: «Не стоит». Я стал думать, куда мне пойти дальше. И вдруг на экране компьютера всплыла реклама актерских курсов. Я подумал, что это близко к цирку и математику знать не надо.
В ГИТИС поступил сразу. Учился на курсе Сергея Яшина, но ушел, потому что мы совсем не совпали — по ощущениям это была не моя мастерская. Но само время, когда учился в ГИТИСе и жил в общаге, было прекрасным и очень веселым.
В общаге мы поселились в одной комнате вместе с Никитой Кологривым. Я был агрессивным и эмоциональным, он взрывным. Нас с ним объединял спорт: Кологривый занимался боксом, а я рукопашным боем. Первоначально сблизились на этой волне, а потом просто вместе веселились. Ночью начиналась горячая жизнь во всей общаге, мы выпивали, орали, слушали музыку и сами пели. Никита играл на гитаре. Денег всегда не хватало, холодильник за шторкой стоял пустой, но мы не унывали. Как-то Никита зашел ко мне и говорит:
— Есть что-то пожрать?
— Да, хлеб и майонез.
— А деньги есть?
— Сто рублей!
И мы пошли в магазин, купили какую-то сладкую водичку, вернулись в комнату и быстро все уничтожили. Этот хлеб с майонезом и газировкой были шикарным ужином! Мы сидели, ели, он на гитаре играл как обычно...
Я проучился в ГИТИСе полгода и ушел. На следующий год поехал в Питер и поступил на актерский в РГИСИ. И именно тогда понял: это не мое, не хочу играть Аладдинов всю жизнь. Режиссура казалась мне гораздо более интересной реализацией, чем актерская профессия, и я решил на следующий год попробовать поступить уже туда. Я собирался во ВГИК к Учителю, всерьез хотел снимать кино. Но еще больше мне нравилось все, что связано с экспериментами, и поэтому, когда я узнал, что в Петербурге свой первый курс режиссеров набирает Андрей Могучий, пошел к нему... Его спектакль «Гроза» произвел на меня сильнейшее впечатление.
— Вам повезло с мастером.
— Безусловно. От него у меня вкус. И характер, а от этого зависит 90 процентов успеха. Понимание, что главное для режиссера — умение рассказывать историю, он влил в вены, в кровь... Как только мы поступили, Могучий сразу дал понять, что научить человека невозможно, он может только научиться. Еще я быстро осознал, что режиссура — профессия очень жесткая и мы все друг для друга конкуренты.
Курс был действительно экспериментальным — нам в постановках разрешалось не просто задействовать студентов с параллельных курсов, а приглашать народных и заслуженных артистов, и они к нам приходили, им было интересно. В творчестве не было никаких ограничений. Чего только на первых курсах мы не творили! Это была отличная идея — дать нам свободу, потому что весь хлам и бардак, которыми были набиты наши головы, мы выплеснули.
Я делал разные безумные вещи. Например, придумал такую историю: двух советских школьников забрали роботы в космос, а там были какие-то покемоны и персонажи из самых разных жанров. Или еще был этюд по Гоголю. Педагоги сидели в аудитории, а мы разыгрывали все на улице: открывали окно, и студенты прыгали в Фонтанку, и их потом вытаскивал специальный человек с веревкой, а другой бегал с камерой, снимал все, и это транслировалось на сцене... И мне никто такое не запрещал делать.
По прошествии времени ты насыщался всем и постепенно приходил к простоте и пониманию, что на сцене вполне хватает стула и двух актеров. Без насилия и давления мы сами поняли, что важнее всего человек и его история. У меня нет цели удивлять.
— Но вы это делаете. Удивили, когда объединили в БДТ русскую классику и компьютерную игру «Майнкрафт». О вас как об интересной творческой единице заговорили именно тогда. Как к вам пришла эта идея?
— Была пандемия, и многие занялись какой-то активностью, снимали себя, монтировали. И мне пришла мысль: а может, в компьютерной игре сделать «Смерть Товстоногова»? И стал думать в этом направлении. Потом решил, что нужно какую-то бродилку по зданию БДТ придумать, чтобы зрители дистанционно могли туда попасть и пройтись. И я решил: нужно сначала сделать здание, а потом предложить Андрею Анатольевичу, чтобы он увидел, что это не теория, не вранье, а реальность. И я заказал школьнику, который разбирается в компьютере, виртуальную модель БДТ. Он сначала ошибся с размерами, но потом все переделал. Театр заплатил ему 10 тысяч рублей после того, как приняли проект...