Как писательница Лидия Чуковская хранила память о репрессиях и защищала диссидентов
Лидия Чуковская с детства была окружена писателями и поэтами, которые дружили с ее отцом Корнеем Чуковским. В подростковом возрасте она помогала ему с переводами, а после учебы в институте работала редактором под руководством Самуила Маршака. Еще в студенчестве узнав на личном опыте, что такое репрессии, она посвятила значительную часть своей жизни и литературного труда сохранению свидетельств о Большом терроре и поддержке опальных деятелей культуры, среди которых были Солженицын и Бродский. Forbes Woman рассказывает о жизни Лидии Чуковской.
В конце 1930-х 32-летняя Лидия Чуковская начала повсюду носить с собой исписанную школьную тетрадь, боясь оставить ее без присмотра. То, что было внутри, могло навлечь опасность и на автора, и на тех, кто помогал скрывать рукопись. Это была повесть «Софья Петровна» — одно из немногих художественных произведений о репрессиях, написанных прямо в разгар террора, а не годы спустя.
О репрессиях Чуковская знала не понаслышке: она пережила арест, ее муж был расстрелян, произведения ее отца Корнея Чуковского запрещались. Соединив литературный талант и желание запечатлеть происходившее вокруг, она оставила наследие, ставшее свидетельством об эпохе.
Литературное детство
Лидия Чуковская (Корнейчукова) родилась в 1907 году в семье литературного критика, будущего знаменитого детского писателя Корнея Чуковского. Ее детство прошло в финском поселке Куоккала (сейчас — Репино в Ленинградской области) в окружении творческой интеллигенции. В их доме постоянно бывали Александр Блок, Леонид Андреев, Федор Шаляпин, Владимир Короленко. Одним из частых гостей семьи был Владимир Маяковский. «В 1915 году Маяковский нарисовал меня: было мне тогда восемь лет; он чувствовал, вероятно, с какой жадностью я его слушаю», — делилась Лидия Чуковская в книге «Памяти детства: Мой отец Корней Чуковский».
Уже в 15 лет Лидия помогала отцу редактировать переводы. «Сейчас Лида взяла у меня перевод Синклера, исполненный Гаусман, и чудесно стала редактировать его. Подумать только, что 15-летняя девочка исправляет работу пожилой квалифицированной переводчицы», — вспоминал Корней Чуковский в своем дневнике в 1922 году.
Спустя четыре года Чуковская впервые столкнулась с репрессиями. В 1926 году ее, студентку отделения словесности государственных курсов при Институте истории искусств, арестовали по обвинению в составлении антисоветской листовки. Оказалось, что подруга без ее ведома перепечатала текст листовки на пишущей машинке Корнея Чуковского. Подругу Чуковская сдавать не стала, но та признала свою вину на первом же допросе. Саму Чуковскую приговорили к трем годам ссылки и отправили в Саратов. Корней Чуковский поднял свои связи в столице, и благодаря его хлопотам через 11 месяцев Лидии разрешили вернуться домой.
В 1928 году она начала работать редактором в ленинградском отделении Детиздата под руководством Самуила Маршака. Именно там печатались детские произведения обэриутов Даниила Хармса и Александра Введенского, выходили книги с рисунками основоположника советской школы детской иллюстрации Владимира Лебедева. «Уходили мы из Дома Книги на Невском или из кабинета Маршака на углу Литейного и Пантелеймоновской лишь с первым робко-дребезжащим звоночком утреннего трамвая. Синтаксическая оплошность или даже простая опечатка воспринималась им [Маршаком] как катастрофа, количество же рабочих часов в счет не шло. Маршак утверждал, что в детской книге недопустима ни одна опечатка, и имел прескверную способность открывать новоизданную книжку именно на той единственной странице, где эта единственная опечатка наличествовала», — пишет Чуковская в своей автобиографической повести «Прочерк». Параллельно с работой редактором она сочиняла повести для детей, публикуя их под псевдонимом Алексей Углов.
