Еще раз про любовь
Во втором сезоне сериала «Ландыши. Вторая весна», вышедшем в онлайн-кинотеатре Wink, Ника Здорик и Сергей Городничий возвращаются к своим персонажам, отношения которых проходят проверку на прочность в новых обстоятельствах. В интервью Grazia актеры рассказали, что открыли в себе и своих героях, как личный опыт перекликается с историей на экране и что для них значит любовь.
Ника, Сережа, давайте вернемся к первому сезону. Чем на этапе знакомства со сценарием вас зацепили ваши герои?
Сергей Городничий: Тем, что эта история про любовь. У меня никогда не было проектов, связанных с романтикой, и было интересно попробовать себя в мелодраме. Честно говоря, я ехал на пробы для галочки, сценарий мне изначально не зашел, так было, кстати, и с проектом «Цикады». Но после встречи с режиссером Александром Карпиловским понял, что нахожусь на своем месте. Мы разговаривали на одном языке. Это было сотворчество, мы вместе сделали моего героя более объемным и ироничным, поскольку я сам такой: не всегда понятно, прикалываюсь или говорю на полном серьезе.
Ника, а у тебя как?
Ника Здорик: Сценарий мне прислали вечером накануне проб, я не успела его даже прочитать. Но у меня очень мощная интуиция. Я верю в то, что в жизни ничего не происходит просто так, и всегда принимаю решения сердцем. Тут было ровно так, я поняла, что ни в коем случае нельзя отказываться от этого проекта. Мне нравятся простые истории, близкие людям, поэтому это была роль мечты. Очень откликнулась моя героиня: то, как она говорит, общается, даже ее манера речи. В общем, никаких сомнений в том, что это моя история, не было.
Как прошли ансамблевые пробы?
Н. З.: Сережа уже был утвержден, а главную героиню долго искали, и я запрыгнула в последний вагон. Параллельно со мной рассматривали двух других актрис, с одной из которых Сережа был хорошо знаком. Думала, что выберут ее, поскольку режиссеры и продюсеры часто прислушиваются к мнению утвержденного артиста. При первой встрече я не почувствовала никакого коннекта, может, потому что мне было немного страшно, я была не уверена в себе и не могла расслабиться. Просто подумала, что он обаятельный, воспитанный, интеллигентный мальчик.
С. Г.: Действительно, на место моей киножены претендовала моя хорошая подруга. Ника мне показалась немного потерянной, никак не могла со мной сонастроиться. И тут она мне говорит: «Сначала я подумала: странно, что тебя утвердили, а потом я поняла, что, в отличие от других мужчин, которые чаще всего идут у меня на поводу, у тебя есть внутренний стержень и ты не прогибаешься».
Н. З.: Прости, Сереж. Это действительно было так. Я всех героев совершенно иначе представляла. И Леху в том числе.
Ника, насколько тебе свойственно отстаивать свою позицию?
Н. З.: Сейчас я стала более сдержанной. А в первом сезоне мы периодически лбами сталкивались. У меня непростой характер, Сережа тоже за словом в карман не полезет. В какие-то моменты было сложновато. В одной из сцен, где он мне приносит ландыши, я чувствовала дикую усталость, и мы сильно зацепились из-за какой-то ерунды, а нам предстояло играть любовь. Я сижу злая, Сережа тоже, пришел Карпиловский, что-то шепнул каждому на ухо, мы выдохнули и сыграли. В процессе съемок я взрослела, мудрела и поняла, что это рабочие процессы и важно то, что мы делаем одно дело. Когда мы начали сниматься во втором сезоне, уже чувствовала в Сереже свою опору, поскольку у нас был новый режиссер и было очень непросто.
У Ильи Шпота другой подход?
Н. З.: Он дебютант и никогда не снимал сериалы, больше работал как клипмейкер. Я действительно в начале переживала из-за этого.
То, что он учился у Йоргоса Лантимоса, как-то повлияло на его режиссерское видение?
С. Г.: У Йоргоса достаточно специфическое кино. Здесь Илья столкнулся с жанром мелодрамы, и ему нужно было работать в определенных рамках. Он смешивал жанры, хорошо были проработаны клиповые истории, он делал раскадровки и использовал технологии, некоторые из них для меня были открытием. А мне очень важно на каждом проекте открывать для себя что-то новое. Например, в сцене, когда мой герои испытывает мимолетные флешбэки, на меня надели пояс со штативом, на котором установлена камера, и мне пришлось бегать с ней. К сожалению, я повредил связку и практически до конца съемок прихрамывал. Но то мне помогло прочувствовать Леху еще лучше, выразить его внутреннее состояние, потому что мой герой во второй серии сталкивается с ПТСР.
Н. З.: Я хотела как раз сказать про вторую серию. Первая получилась яркой и эмоциональной, поскольку она фактически стала завершением первого сезона. А со второй серии начинается новая история, где герои изменились, претерпели определенную трансформацию. Мне многие писали: «Леха уже не тот, у него нет искры в глазах, нет любви». Друзья, это другая любовь. Она более сложная и осознанная. И тут я хочу защитить режиссера и сказать, что ему выпала нелегкая задача. Во-первых, вторые сезоны всегда снимать сложнее, чем первые. А во-вторых, он дебютант, которому пришлось погрузиться в совершенно неизведанную тему.