Ракеты встают на конвейер
Какой должна быть экономика космической промышленности
В 2025 году в мире было совершено 323 орбитальных запуска, абсолютный рекорд за всю историю. Одна только SpaceX Илона Маска выполнила 170 пусков — больше, чем все остальные страны и компании вместе взятые. На США и Китай совокупно пришлось 88% всех стартов. Россия провела лишь 17 запусков. По оценке консалтинговой компании Novaspace, космическая экономика достигла $626 млрд. За этими цифрами скрывается принципиальный вопрос: как именно нужно строить ракеты — быстро и дешево или долго, дорого, но надежно? Ответ на него определит, кто будет контролировать орбиту в следующие полвека.
Водопад и спринт
В аэрокосмической инженерии сосуществуют два принципиально разных подхода к созданию техники, которые удобно описывать терминами из IT-индустрии: «waterfall» и «agile».
Классический waterfall («водопад») предполагает линейное движение от требований к готовому изделию. Сначала годы проектирования, затем поэтапная квалификация каждого узла: двигателя, авионики, систем жизнеобеспечения. Только когда все подсистемы прошли автономные испытания, инженеры собирают изделие целиком. Если на финальном этапе обнаруживается ошибка, ее цена измеряется годами и миллиардами.
Именно так была устроена советская ракетная программа Сергея Королева. Именно так по сей день работают Boeing, Lockheed Martin, Airbus, «Роскосмос» и большинство государственных космических агентств. Программа NASA Space Launch System (SLS) — канонический пример: от начала разработки в 2011 году до первого полета прошло 13 лет, бюджет превысил $23 млрд.
Например, капсула Boeing Starliner, которую компания разрабатывает с 2014 года по классической waterfall-модели, на первом же испытательном полете в декабре 2019 года столкнулась с программной ошибкой: из-за сбоя во внутреннем таймере двигатели не включились вовремя, и стыковка с МКС была сорвана. При разборе обнаружился и второй критический баг: ошибка в ПО служебного модуля могла привести к столкновению с капсулой после разделения, и инженерам пришлось загружать исправление прямо в полете. Всего NASA насчитала 80 корректирующих действий, а Boeing продолжает доработку капсулы по сегодняшний день.
Альтернатива такой модели — итеративный, или agile-подход. Его логика: построй прототип, запусти, собери данные, сломай, пересобери, запусти снова. Не трать годы на идеальное изделие, учись на реальных отказах. SpaceX называет это hardware-rich approach: лучше построить десять прототипов и потерять девять, чем пять лет моделировать один идеальный.
Starship прошел путь от концепции до орбитальных испытаний за пять лет при бюджете около $3 млрд против $23 млрд у SLS за аналогичный жизненный цикл. Когда SpaceX переключился с углеволоконного корпуса Starship на нержавеющую сталь, первый прототип из нового материала появился через считаные месяцы. В традиционной аэрокосмической отрасли такая смена конструкционного решения отбросила бы программу на годы назад: сначала пришлось бы заново пройти весь цикл симуляции и валидации.
Такой подход работает, пока последствия отказа управляемы. Если взорвался беспилотный прототип, то можно проанализировать ошибки и идти дальше. Когда на борту люди, ставки другие. Программа Crew Dragon той же SpaceX, которая возит экипажи на МКС, работает по классическому водопадному принципу.
Agile и waterfall — прежде всего менеджерские подходы, говорит генеральный директор хостинг-провайдера RUVDS Никита Цаплин. «Они пришли к нам из IT-разработки 2000‑х. После свободы 1970‑х, когда текстовый редактор можно было написать в одиночку за неделю, корпорации оседлали программистов и пытались контролировать процессы создания в жесткой бюрократической манере, — рассуждает он. — Agile родился как своего рода протест. Свобода творчества позволяет создавать более функциональные продукты. Но с тех пор оба направления обменялись лучшими практиками».
Логика «водопада» в том, что после запуска спутника на геостационарную орбиту (36 тыс. км от Земли) слетать туда для осмотра и ремонта невозможно, объясняет гендиректор группы Comnews Леонид Коник. Поэтому для космической техники применялись самые дорогие электронные компоненты класса Space — на одно только тестирование спутника уходил год из общего цикла создания в два с половиной–три года, стоимость составляла $200– 350 млн в зависимости от конфигурации, зато такой аппарат служил 15–18 лет, рассуждает он.
Изменению этого подхода способствовало развитие спутниковой связи: эти приборы живут всего пять-шесть лет, а требования к их тестированию кратно мягче.
На первое место вышло умение производить однотипные изделия большими партиями: Airbus собирает для OneWeb по три спутника в неделю, SpaceX выпускает до 70 аппаратов Starlink еженедельно. Именно это, а не абстрактная «философия стартапов» стало причиной перехода от waterfall к agile в космической индустрии, говорит Леонид Коник.