«Окно возможностей для рынка труда — это молодые ребята»
Глава Минтруда Антон Котяков о человеческом капитале, карьере и демографии
С новым поколением надо учиться работать и разговаривать по-новому, говорит глава Минтруда Антон Котяков. Это не означает, что на заводах должны обязательно появиться комнаты для интровертов, как в крупных технологических компаниях, но и только высокой зарплатой молодежь уже не привлечь, убежден министр. Это поколение — в зоне особого внимания, поскольку именно люди в возрасте до 30 лет представляют собой основной кадровый резерв. Антон Котяков в разговоре с «Экспертом» заступился за зумеров, а также объяснил, почему государство и бизнес должны работать на то, чтобы карьера и материнство не были взаимоисключающими альтернативами.
Когда говорят о кризисе на рынке труда, обычно имеют в виду высокую безработицу. У нас она сейчас минимальная, но и это тоже признают большой проблемой для экономики. Какое явление «хуже»?
И тот, и другой варианты — это большие риски. Высокая безработица опасна с социальной точки зрения. Но для этой проблемы есть в целом понятный набор решений: стимулы для работодателей сохранять занятость, поддержка населения, запуск инвестпроектов. По такой программе мы действовали, например, во время пандемии, когда безработица росла. Показатели были тревожными, но было понимание, что это временно. И, действительно, ситуация на рынке труда довольно быстро стабилизировалась.
А недостаток квалифицированных кадров препятствует росту экономики. Решить эту проблему сложнее. Это серьезный вызов, и ситуация подталкивает нас меняться на системном уровне, повышать эффективность кадровой политики, принимать стратегические, а не тактические решения.
Какой показатель безработицы был бы для нас комфортным?
В международной практике сбалансированным считается показатель в районе 4–5%. «Комфортный» для России уровень безработицы назвать не готов: с социальной точки зрения безработица в принципе некомфортна. А для бизнеса важна не безработица как таковая, а возможность оперативного расширения своих команд под новые задачи. Таким резервом роста могут быть не только безработные, но и выпускники, граждане, которые сейчас по разным причинам не ищут работу, но имеют нужные компетенции.
И вот по уровням занятости у нас могут быть более или менее комфортные сценарии, которые зависят от задач. При текущем росте — одна численность занятых, если мы хотим его ускорить — то и кадровая потребность будет выше. Чем быстрее мы хотим расти — тем больше компетенций требуется нашей экономике.
Где вы видите основной источник восполнения дефицита рабочих рук?
Если мы говорим именно о кадровом потенциале, то это прежде всего молодежь. Занятость среди возрастных когорт, которые считаются наиболее производительными, — это 30–39 и 40–49 лет — уже и так очень высокая: больше 90%. Этот потенциал практически исчерпан. За последние три года мы вовлекли в экономику больше 2 млн человек, и прежде всего из этих возрастных групп.
С учетом демографических волн численность этих групп в экономике будет снижаться. Поэтому сегодняшнее окно возможностей для рынка труда — это молодые ребята в возрасте 18– 27 лет.
Минтруд подготовил прогноз кадровой потребности до 2032 года. В списке наиболее дефицитных специальностей довольно много профессий сегодняшнего, если не вчерашнего дня. Например, средний медицинский персонал, рабочие, инженеры. Не исчезнут ли эти профессии до 2032 года с учетом развития технологий, искусственного интеллекта?
Можно я вам встречный вопрос задам? Как вам кажется, развитие, допустим, робототехники и искусственного интеллекта не предполагает востребованность людей со средним профессиональным образованием (СПО)?
Наверное, предполагает, но с другим содержанием работы. То есть вряд ли сварщик будет так же, как сейчас, в шлеме сидеть и приваривать один кусок металла к другому.
Согласен. И мы похожей логикой руководствуемся. Технологические изменения, которые сейчас происходят, сильно поменяют набор навыков внутри конкретных профессий. Но это вовсе не означает, что нам нужно сейчас отказываться от подготовки сварщиков. Если мы начнем пренебрегать, допустим, качественным средним специальным образованием, мы не сможем обеспечить рост в обрабатывающей промышленности.
Другое дело, что сам процесс организации работы будет меняться. Недостаточно просто уметь варить. Нужно владеть технологиями лазерной сварки, понимать, как работать на роботизированном оборудовании. Но чтобы правильно поставить задачу роботу, нужно понимать, как устроен процесс, при необходимости — скорректировать алгоритм и так далее. Сварщику будущего, возможно, и не потребуется самому приварить один кусок металла к другому, как вы сказали, но он точно должен понимать, как это делается.
Как вы собираетесь готовить таких сварщиков будущего?
Я надеюсь, вас интересуют не только одни сварщики (улыбается), а рынок труда в целом. Наша основная задача сегодня, во‑первых, определить направления образования исходя из трендов развития экономики, которые будут востребованы. Во-вторых, привить ребятам технологическое мышление.
А если говорить про сварщиков, то, с одной стороны, мы должны научить их пользоваться современным оборудованием. А с другой — сформировать то самое технологическое мышление, которое основано на глубоком понимании процессов и практических навыках организации тех же сварочных процессов. Почему так происходит, как это работает — ответы на эти вопросы непременно должны быть у сварщика будущего. ИИ, конечно, здесь в помощь, но, даже чтобы запросить этот алгоритм у ИИ, нужно будет корректно и полно изложить все входящие условия.