Тело против времени
Вопрос о «перезахоронении останков Ленина по-человечески» продолжает оставаться остро дискуссионным. Неудивительно — ведь он был таким с самого начала: не всем руководителям партии нравилась идея превращения тела любимого вождя в символ новой веры
Религиозный атеист
Смерть Ленина для руководства партии большевиков не была неожиданной. Поразительно, что вопрос о преемственности власти до 21 января 1924 года открыто не обсуждался (что ни в коей мере не означает, что борьба за власть не шла; шла, и ещё какая!). Убеждённые материалисты и пламенные атеисты, лидеры большевиков суеверно откладывали решение на потом, как если бы полагали, что обсуждать судьбу руководства «при живом Ильиче» — кощунство. Вряд ли это случайно.
Своеобразная религиозность не была органически чужда марксизму (в скобках заметим, что многие «замы по идеологии» семидесятых в девяностые быстро и, по-видимому, безо всякого душевного надлома переместились на Рождество и Пасху в храмы). В 1908–1910 годах свои взгляды в печати пропагандировали так называемые «богостроители» (Анатолий Луначарский, Александр Богданов и другие), упиравшие на сходство христианского и социалистического мировоззрений по ряду важных позиций. В основе этого течения лежали определённые философские взгляды, но акцент делался также и на том, что в такой «упаковке» марксистское учение будет ближе и понятнее «массам».
Ленин, абсолютно бескомпромиссный в своём воинствующем атеизме, остро негативно отреагировал на тезисы «богостроителей» и подверг их резкой критике. Ей уделено немало места в его книге «Материализм и эмпириокритицизм», изданной в 1909 году. Богданов тогда в ответной статье «Вера и наука» утверждал, что сам Ленин мыслит в категориях веры, а не научного критицизма, что марксизм для него — это не инструмент анализа, а «священная корова», не подлежащая пересмотру.
Парадокс (или, если угодно, злая ирония истории) заключался в том, что судьба останков усопшего вождя была решена в чисто религиозном ключе.
«Тогда он, во-первых, создаёт культ из своей анти-религиозности, что само по себе ещё не было бы так плохо; но при этом он, — во-вторых, — всякие взгляды, с которыми не согласен, или которых не понимает, будет рассматривать, как идеи враждебной секты, как враждебную религию. Так его собственная религиозность для него субъективно проецируется на его противников». Александр Богданов, «Вера и наука»
Споры у гроба
На следующий день после смерти Ленина, 22 января, вышло постановление Президиума ЦИК СССР о создании Комиссии по организации похорон Ленина, председателем которой был назначен глава ОГПУ Феликс Дзержинский. Скорее всего, одним из соображений в пользу этой кандидатуры была ведомственная принадлежность: вопрос об обеспечении порядка и спокойствия в ходе траурных мероприятий со всей очевидностью был одним из ключевых; кроме того, у Феликса Эдмундовича была репутация умелого организатора.
На первом заседании комиссии было принято вполне предсказуемое решение похоронить Ленина на Красной площади рядом с Яковом Свердловым. Однако колоссальный поток людей, стремившихся проститься с вождём, навёл на мысль о том, что привычного времени для прощания не хватит. Тем временем на ряде предприятий прошли митинги, резолюции которых настаивали на том, чтобы тело не предавалось земле, а было сохранено.