Политэкономия «Гарри Поттера»
На историю о Гарри Поттере можно посмотреть не только как на сказку о добре, побеждающем зло, или как на источник новогоднего чуда, которого мы все так ждём. Зададимся таким вопросом: так ли уж хороша жизнь в мире волшебников с точки зрения экономистов-маглов?
Поттерианский мир мало напоминает успешные экономики с инновациями, ростом благосостояния, эффективным обменом товарами и идеями, социальными лифтами, работающими институтами. Это замкнутая система, сочетающая элементы антиутопии «Исповеди служанки», утопии «национал-патриотов», чаяния ультраправых и ультралевых популистов. Идеализация традиции, расовая сегрегация, почти феодальная законсервированная социальная структура, презрение к капитализму, рынку, финансам, иностранцам и инноваторам — всё это характерно для мира «Гарри Поттера».
Деньги
Если использовать термины современной экономической теории, то финансовая система мира волшебников соответствует модели сто процентного резервирования — одной из самых примитивных. Самая крупная монета волшебников Великобритании — галлеон. Каждый галлеон существует исключительно в виде физической золотой монеты. Принцип «один галлеон равен одному галлеону в золоте» реализован буквально. Это товарно-денежная система без эмиссии: создать новые деньги невозможно (за исключением фальшивых, но они быстро разрушаются). Денежное обращение полностью наличное. В системе отсутствуют депозиты, широкие деньги и кредитные инструменты.
Волшебники используют товарные деньги: золотые галлеоны, серебряные сикли и бронзовые кнаты (1 галлеон = 17 сиклей = 493 кната, то есть 29 кнатов в одном сикле). По форме это похоже на старую британскую денежную систему, которая выросла из римской и действовала до 1971 года. Один фунт делился на 20 шиллингов, а каждый шиллинг — на 12 пенсов.
Однако между двумя системами есть принципиальное различие. В основе волшебной системы лежат простые числа (то есть они делятся без остатка только на один и само на себя). Это затрудняет чеканку удобных номиналов. В результате большинство сумм приходится набирать единичками. В то же время в реальной британской системе удобное соотношение 1-20-12 позволяло чеканить удобные номиналы: ¼ пенни (фартинг), пол-пенни, пенни, три и шесть пенсов, шиллинг, два шиллинга, 2,5 шиллинга (полкроны), крона (пять шиллингов). Из-за кратности разбиения можно было набирать любой номинал малым числом монет. Кроме того, десятичная и «британская» денежные системы позволяют считать на пальцах, а вот волшебные деньги на пальцах не сосчитать.
Удобство счёта и размена способствовали развитию торговли в Риме и Европе. В мире волшебников монета торговле не помогает.
Золото и капитал
С одной стороны, в мире волшебников жёстко контролируются потоки капитала: ни ввести, ни свободно вывести капитал невозможно не только в другой магический мир, но и в мир маглов. По своей логике это напоминает валютные ограничения в Великобритании в первые послевоенные годы. Однако в обоих случаях речи о полной изоляции не шло: деньги можно было менять.
Обменный курс галлеон — доллар составляет около $7,50, или пять фунтов стерлингов. Это следует из предисловий Дамблдора к книгам для Comic Relief и интервью автора поттерианы Джоан Роулинг («около пяти фунтов»).
Вес золотого галлеона оценивается в 6,84–8,50 грамма (средний вес английских золотых монет: нобль, риал, энджел). При цене золота $10,14– 13,80 за грамм товарная стоимость галлеона составляет $69,36–117,30 — в 9–16 раз больше обменного курса.
Возникает очевидная возможность: расплавить золото, продать маглам, обменять доллары на галлеоны. Однако никто этим не пользуется, хотя прибыль огромна, а риска нет.
Отчасти это объясняется тем, что большинство волшебников не имеет представления ни о денежной системе маглов, ни о структуре цен вне своего мира. Хотя при этом многие, как старший Уизли, буквально очарованы потребительскими товарами мира людей. Чем-то это напоминает Советский Союз, редкие путешественники из которого во внешний мир радостно меняли, скажем, фотоаппарат «Зенит» с весьма продвинутой оптикой на пару поддельных «левайсов».
Контакт с внешней экономикой минимален и носит фрагментарный характер. Обмен магловских фунтов на волшебные деньги осуществляется централизованно — через банк «Гринготтс» по установленному курсу. То есть примерно как в Госбанке СССР.
Но это ещё не все проблемы не эффективности денежной системы. Из «Кубка огня» мы знаем, что иностранные галлеоны — «размером с колпаки колёс», но стоят столько же. Таким образом, хотя деньги волшебников являются товарными, они ведут себя как фидуциарные, то есть не зависящие от золотого или товарного содержания. Это открывает большие возможности для войны одного волшебного «государства» против другого и, опять же, крайне выгодного арбитража на рынке ценных металлов.
Ношение монет обременительно, поэтому волшебники предпочитают хранить деньги в банке. Однако доступ к средствам затруднён: снятие наличности занимает много времени из-за бюрократических процедур. В результате поттерианские деньги лишены ключевых свойств эффективного средства обмена — однородности, портативности, делимости и удобства хранения.
При этом в мире волшебников нет ни бумажных, ни кредитных денег. Отсутствуют и бумажные чеки для безналичных переводов. Гарри Поттер снимает деньги монетами раз в год, перед началом учёбы. Хорошо ещё, что в Хогвартсе нет буллинга и воровства. Для дорогих покупок, вроде древнего артефакта или специализированной мебели под магические книги, волшебникам при шлось бы выносить деньги из хранилища чемоданами.
Цены в «Гарри Поттере» кажутся стабильными на протяжении первых пяти лет (время действия в книгах один — пять). Никаких упоминаний об инфляции там нет — как нет и торгов, скидок, распродаж. Нет даже привычных нам цен, оканчивающихся на девять. Напротив, часто используются круглые числа: 500 галлеонов (доспехи), 100 галлеонов (пинта яда акромантулы), 10 галлеонов (омнинокли, метаморфмедали). Встречаются такие цены, как девять галлеонов («Зельеварение для продвинутых»), 11 сиклей (билет на ночной автобус), два сикля (сливочное пиво).