Многоликий политический сыск
Восемнадцатый век принёс в Россию немало нового — новую систему управления и сбора налогов, комплектования армии и флота, новую одежду и календарь… А ещё — новую организацию «слова и дела государева», то есть защиты монарха и его власти
Политический сыск для самодержавия — его неотъемлемая составляющая, его свойство и «неотделяемая приставка» в прямом смысле слова. Всякий самодержец, желающий оставаться таковым, отчаянно защищает свою власть и нуждается в защитниках, преследующих крамолу. В XVII веке русские цари полагались в этом на розыскные приказы и воевод, и этот несколько хаотичный порядок сохранялся до тех пор, пока за «слово и дело» не взялся Пётр I.
Следствие ведут преображенцы
В 1698 году восстали московские стрельцы. События, прославленные картиной Василия Сурикова и романом Алексея Толстого, завершились грандиозным и многолетним расследованием — Стрелецким сыском. Пётр не только сам казнил мятежных стрельцов, но и увлечённо допрашивал их в застенках, бывал на пытках и контролировал ход расследования. Разумеется, в этом исключительно важном для него деле ему требовались надёжные помощники, не просто способные справиться с поручением, но и исключительно верные — «свои».
Главным из этих «своих» людей стал комнатный стольник — князь Фёдор Юрьевич Ромодановский, занимавший пост как «князь-кесаря» Всепьянейшего собора, так и судьи Преображенского приказа.
Приказ этот вырос из так называемой Преображенской избы — канцелярии, ведавшей делами потешных полков, Преображенского и Семёновского, а ещё охраной порядка в Москве. Когда Пётр уехал в Великое посольство, он в том числе избе и Ромодановскому поручил управление страной. Подобно тому как потешные полки превратились затем в гвардию, изба стала серьёзным государственным органом. А после того как завершилось дело стрельцов, Пётр решил поручить Ромодановскому все политические дела вообще. Так в 1702 году Преображенский приказ стал первым специализированным и постоянным органом политического сыска в стране, наделённым эксклюзивным правом на «слово и дело государево».
По указу царя всех подозреваемых в государственных преступлениях полагалось присылать «в Преображенский приказ, к стольнику ко князю Фёдору Юрьевичу Ромодановскому». Сюда направлялись «дела, которые касаютца о его царского величества здравии и о высокомонаршей чести и о бунте и о измене». Наказанием вплоть до смертной казни карались в том числе неудачные шутки и сделанные «спьяну» угрозы: «… кто против его величества особо хулительными словами погрешит, его действо и намерение презирать и непристойным образом о том рассуждать будет». В подчинение приказа вошли все прежние розыскные комиссии, а солдаты и офицеры гвардии, тоже оставшиеся в его ведении, занимались обысками и арестами.
Положение этого органа было исключительным: Преображенский приказ на протяжении почти трёх десятилетий стоял как бы особняком от всего петровского государственного здания, будучи одновременно и прокуратурой, и судом по политическим делам, ответственным только перед императором и внушавшим страх всем прочим чиновникам. Ромодановский имел право покарать всякого, кто не содействовал по его требованию деятельности приказа, — оштрафовать, побить палками или посадить в острог.