Afternoon Seasons of lifeКультура
Кайрос
Дженни Эрпенбек — одна из самых значительных фигур современной немецкой литературы. Ее роман «Кайрос» (2021) стал большим литературным событием в Германии, а в 2024 году книга получила Международную Букеровскую премию — впервые в истории эту награду присудили произведению на немецком языке. «Кайрос» Эрпенбек — тонкое исследование того, как случайность становится судьбой и как в глубине своих воспоминаний мы все ищем ответы на вопросы, которые не решались когда-то себе задать.
Главная героиня романа Катарина разбирает коробки с бумагами, доставшиеся ей после смерти Ханса — человека, которого она любила много лет назад. Сахар из давно закрывшегося кафе, записка на салфетке, пожелтевшие списки покупок… Из осколков прошлого она восстанавливает в памяти и снова проживает их непростую историю, размышляя, была ли давняя встреча в трамвае в Восточном Берлине 80-х случайной или роковой?
Мучительный роман юной интеллектуалки и зрелого писателя, гораздо старше нее, развивается параллельно с агонией ГДР — страны, которой вот-вот не станет. Эрпенбек сплетает личную драму с исторической катастрофой, показывая, как удушливая атмосфера системы проникает в самые интимные сферы человеческих отношений.
Автор романа родилась в 1967 году в Восточном Берлине и принадлежит к тому поколению, которое стало свидетелем падения Берлинской стены и объединения Германии. «Кайрос» для нее не просто вымышленная история, а попытка осмыслить собственный опыт, память поколения и природу времени. Надеемся, нашим читателям, помнящим ушедшие десятилетия, будет близка ее реконструкция прошлого.
Наталья Ломыкина
Пролог
Ты придешь на мои похороны?
Она опускает глаза на стоящую перед ней кофейную чашку и молчит.
Ты придешь на мои похороны, снова спрашивает он.
Ты пока как будто вполне жив.
Но он спрашивает в третий раз: Ты придешь на мои похороны?
Да, отвечает она, конечно, я приду на твои похороны.
У того места, которое я себе присмотрел, растет береза.
Хорошо, говорит она.
Спустя четыре месяца, в Питсбурге, она получает известие о его смерти.
В день ее рождения, еще до первого поздравления из Европы, ей звонит Людвиг, его сын, и произносит: Сегодня умер отец.
В день ее рождения.
В день его похорон она по-прежнему в Питсбурге. В пять часов утра, или в десять по берлинскому местному времени, она просыпается ровно к началу церемонии, ставит свечку на гостиничный столик, зажигает и включает для него музыку из интернета.
Вторую часть концерта ре-минор Моцарта. Арию из «Вариаций Гольдберга» Баха. Мазурку ля-бемоль мажор Шопена. Все эти музыкальные композиции время от времени прерываются на рекламу.
Нового «хендая». Банка, предлагающего кредиты на постройку дома. Средства от насморка.
Вернувшись спустя полтора месяца из Питсбурга в Берлин, она стоит у свежего песчаного холмика, под березой. Розы, которые по ее просьбе положил на могилу один ее друг, уже убрали. Друг рассказал ей, как прошли похороны. Исполнялась музыка.
Что именно? ― спрашивает она.
Моцарт, Бах и Шопен, отвечает друг.
Она кивает.
Спустя полгода к ним приезжает какая-то женщина и вручает ее мужу, которого застает дома, две большие картонные коробки.
Она плакала, говорит ей муж, я дал ей платок.
До самой осени коробки стоят у Катарины в кабинете.
Когда приходит домработница, Катарина переносит их на диван, а когда та заканчивает уборку, — снова на пол. Когда ей нужно приставить к книжному шкафу лестницу, она отодвигает их в сторону. Места на полках для двух больших коробок у нее нет. Подвал недавно затопило, так что он тоже не годится. Не выбросить ли их прямо так, со всем содержимым, на помойку? Она открывает верхнюю коробку и заглядывает внутрь. А потом снова закрывает.
У Кайроса, бога счастливого мгновения, согласно мифу, ниспадает на чело локон, за который только и можно его удержать. Но едва бог с его трепещущими на лодыжках крылышками ускользает, как незадачливому смертному предстает его выбритый затылок, совершенно гладкий, ухватиться совершенно не за что. Был ли счастливым тот миг, в который она, тогда девятнадцатилетняя, встретила Ханса? Однажды, в начале ноября, она садится на пол и принимается лист за листом, папку за папкой, просматривать содержимое сначала одной, потом другой коробки. В сущности, перед ней руины прошлой жизни. Первые записи относятся к 1986 году, последние — к 1992-му. Она вынимает из коробки письма и копии писем, заметки, списки покупок, календари на давно ушедшие годы, фотографии и негативы фотографий, почтовые открытки, коллажи, попадаются и газетные вырезки. В руках у нее крошится кусочек сахара из кафе «Кранцлер». Выпархивают хранившиеся между двумя страницами разрозненные листы, к другим страницам присоединены скрепками паспортные фотографии, а в спичечном коробке лежит прядь чьих-то волос.