«За синие горы…»
Известный детский писатель Лев Кассиль (1905—1970) также принадлежит к числу авторов журнала «Знание – сила». Кассиль публиковался в «ЗС» в 1930-е годы – в тот период, когда его произведения только начинали обретать популярность. Несомненно, платформа и тематика журнала серьезно обогатила творческий метод этого художника, сделав уважение и стремление к знанию одним из значимых направлений его литературных исканий. Сегодня наш рассказ – об этом интересном писателе, журналисте, педагоге и о его судьбе.
1.
Жизнь Л. А. Кассиля нельзя назвать неяркой, неинтересной или бедной событиями. Как пишет сам литератор в «Попытке автобиографии», он «спускался в первые шахты строившегося московского метро», «гостил в Калуге у Циолковского», «провожал в исторический полет Чкалова. Первым встречал на границе прославленного ледового комиссара О. Ю. Шмидта…».1
1 Кассиль Л. А. «Вслух про себя». Попытка автобиографии. (Здесь и далее – Прим. автора.).
Лев Абрамович был в Испании, охваченной огнем гражданской войны, где познакомился с Эрнестом Хемингуэем, в 1930-е он участвовал в походах на глиссерах, в испытательных полетах дирижаблей. В 1940-е в качестве журналиста был на фронтах Великой Отечественной войны. Кассиль дружил с известными людьми – например, с Владимиром Маяковским, с Валерием Чкаловым, Аркадием Райкиным… Вторым браком он был женат на дочери выдающегося певца Леонида Собинова, Светлане, в их доме собирались самые знаменитые люди Москвы… Тем не менее на протяжении своей яркой литературной биографии Лев Кассиль рассказывает не о чем ином, как о самом простом и обычном детстве, и, конечно, в первую очередь пишет для самих детей.
Но почему? Ведь он вполне мог стать не только детским писателем. Вспомним хотя бы знаменитый советский фильм «Вратарь» (1936), где Лев Абрамович совместно с Лазарем Михайловичем Юдиным выступил как автор сценария. После выхода фильма Кассиль справедливо считался непререкаемым авторитетом в спорте, был успешным спортивным комментатором – и все-таки он всегда позиционировал себя именно как детский автор. Снова спросим – почему?
В той же «Попытке автобиографии» мы находим такие строчки: повинуясь зову литературы, молодой Лев Кассиль начал писать книгу о старой, дореволюционной школе. Маяковский одобрил его первые опыты и напечатал отрывки из «Кондуита» у себя в журнале «Новый Леф». Прочтя фрагменты будущей повести, Борис Ивантер пригласил Кассиля в редакцию журнала «Пионер». И вот так, – как будто случайно, – Кассиль и осознал себя детским автором. Так ли это было на самом деле? Вероятно, отчасти да. Но – не совсем.
Как представляется, Кассиль пришел в детскую литературу далеко не случайно – и, возможно, даже более осознанно, чем, например, другой замечательный детский писатель, Борис Житков. И здесь можно сравнить два несколько различных отношения художников к самому понятию «литература для детей» – у Житкова и Кассиля. Вот, например, как в своих заметках Борис Степанович высказывается об известном выражении «золотое детство»:
«Да уж такое ли золотое? Спросишь что – вырастешь – узнаешь! – Нельзя взять, запахнуться и пойти. Куда? – По делам, – сказать, как большой... Нет, тебя сейчас же за рукав. – Какие могут у тебя быть дела? Дела еще у него завелись, новости какие! – И хочется скорее вон из этого золотого бесправия».
А вот как в «Кондуите» говорит об этом же понятии Кассиль – практически безо всякой иронии: «Нам было оборудовано классическое "золотое детство" – с идеалами, вычитанными из книжек "Золотой библиотеки". У нас была специальная гимнастическая комната, игрушечные поезда, автомобили и пароходы… Нас обучали языкам, музыке и рисованию. Мы знали наизусть сказки братьев Гримм, греческие мифы, русские былины».
Кассиль вообще много пишет об отношении к труду детского писателя – почти всегда восторженно, как человек, в профессии по-настоящему счастливый. А сравним, как со своим известным, немного мрачным юмором размышляет об «участи» писателя для детей Борис Степанович Житков. В заметках 1934 года он говорит: «А на детского писателя взгляд вот какой: спросили бы, скажем: есть у Вас пистолет? – Да, только детский. – Писатель вы? – Да, только...».»
2.
Да, вряд ли приход Кассиля в детскую литературу был случаен. Что-то, несомненно, жило внутри него, что предопределило интерес литератора именно к детской тематике. И причины, вероятно, следует искать в глубине мировоззрения этого талантливого художника.
Все мы, конечно, знаем, что в советский период в литературном процессе страны превалировал лишь один художественный метод. Как большинство из нас выразились бы сегодня – тот самый «печально знаменитый» соцреализм. Сегодня он, действительно, «печально знаменит», – хотя в те годы, конечно, так не казалось.
Если в искусстве вообще успехи соцреализма весьма сомнительны, то в литературе для детей этот художественный метод, вероятно, был чуть более уместен. Хотя детские писатели (волей-неволей творившие по необходимым теоретическим схемам) конечно, то и дело пытались от этого метода отойти... Тем не менее многие книги, созданные в 1920—1930 годы (да и позднее) стали классикой отечественной литературы. Они по-прежнему любимы разными поколениями читателей, – взять хотя бы прозу того же Гайдара, – в которой мы сегодня, однако, старательно ищем что-то важное между строк...
К этой когорте детских советских писателей принадлежит и Кассиль. Надо полагать, что основные требования, которые с 1920-х годов предъявлялись детской литературе (их во многом формулировал в статьях и выступлениях М. Горький), не шли вразрез с устремлениями и самого Льва Абрамовича. Кассиль, конечно, был человеком своего времени. Те перемены, которые происходили в стране, те нововведения, которые касались школы и системы образования, находили, несомненно, горячий отклик и в сердце самого художника.
Лев Кассиль происходил из обеспеченной, но либерально и даже прореволюционно настроенной семьи. Работали и отец (Абрам Григорьевич Кассиль, врач-акушер), и мама (Анна Исааковна Перельман, преподаватель музыки). Уют и достаток складывались не сами собой, но были результатом ежедневного труда – и тем ценнее это уют был для домашних. Тем более грустной и нелепой оказалась впоследствии потеря ими всех небольших сбережений – когда в виде стопки старых и уже бесполезных денежных бумажек они исчезли в недрах чемодана одного из постояльцев...