В поисках фосфинных животных
В первые годы космической эпохи Венера стала главным объектом исследований земных межпланетных аппаратов. Уже в 1961 году к ней отправилась советская автоматическая станция «Венера-1». В 1962 году за ней последовал американский космический зонд «Маринер-2». В 1970—1980-е годы советские межпланетные станции регулярно отправлялись к Венере. В общей сложности 13 советских спускаемых аппаратов достигли поверхности этой планеты. 30 октября 1981 года, 45 лет назад, весь мир наблюдал за тем, как советская станция «Венера-13» в течение двух часов вела репортаж с поверхности планеты, из этой космической печи, разогретой до 400 с лишним градусов Цельсия. Однако с середины 1990-х годов Венера была совершенно забыта, оказалась на периферии космических исследований. После 1994 года в гостях у нее побывали лишь европейский зонд «Венера-экспресс», исследовавший облачный покров этой планеты с 2006 по 2015 год, и японский зонд «Акацуки», находившийся на орбите Венеры с 2015 по 2024 год.
Интерес к Венере вновь пробудился в 2020 году, когда пришло сообщение, что там найдены следы существования жизни. Вскоре было объявлено о подготовке сразу трех научно-исследовательских экспедиций к этой планете, которые стартуют в конце 2020-х годов. Но что все-таки скрывалось за сенсационным известием?
Вместо пролога
В Солнечной системе подобное случалось со всеми планетами земного типа, со всеми планетарными спутниками, хотя бы отдаленно напоминавшими Землю – твердостью ли своего грунта, водными морями и океанами, притаившимися где-то подо льдом, или руслами давно высохших рек, в водах которых бурлила и мельтешила, наверное, жизнь – ткань жизни, свитая из множества микроорганизмов, огромными колониями населявших воду и воздух.
Свои человечки, считалось сто лет назад, жили на Марсе. Своя обильная растительность, как утверждали популярные научные издания в 1950-е годы, была на Венере, казавшейся послевоенным мечтателям раем из тенистых кущ, заливных лугов и божественно прекрасных рощ.
В 1945 году Гавриил Адрианович Тихов, член-корреспондент АН СССР с 1927 года, даже объявил о рождении новой науки – астроботаники, изучающей растительность на других планетах. Спектральный анализ, полагал он, может подсказать, как выглядит внеземная флора. Так, он был уверен, что на Марсе растут синие или фиолетовые цветы и деревья, а на Венере, которая ближе к Солнцу, растительность должна быть окрашена в другие тона. В книге «Астробиология» (1953), выпущенной издательством «Молодая гвардия» и адресованной, прежде всего, будущим покорителям космоса, он писал:
«Наблюдения, подтвердившие мнение о том, что растения в жарком климате должны иметь желтый или оранжевый цвет, позволяют нам сказать кое-что и о растительности на планете Венере. Прежде всего, при температуре, достигающей на Венере +80°, растения жить могут. К этому они могли приспособиться в течение миллионов лет своего существования. Мы также можем сказать, что растения на Венере должны быть в основном либо желтыми, либо оранжевыми».
Лишь с началом прямых исследований Венеры стало ясно, что эти мечтания бесплодны, а образы Венеры, навязываемые публике некоторыми энтузиастами, беспочвенны.
В небе – биомаркер?
Однако несколько лет назад след неуловимой небесной жизни вновь был замечен на Венере. 14 сентября 2020 года международная группа ученых сообщила о волнующем открытии: в облаках, облегающих Венеру, были обнаружены молекулы, которые считаются биомаркером жизни.
В самом деле, почему жизнь должна существовать лишь на Земле? Почему ее не может быть на тех планетах, где условия во многом схожи с земными? Или хотя бы «были схожи с земными», что могло привести к зарождению жизни тогда, когда эти условия сложились, как, например, около четырех миллиардов лет назад на Марсе и Венере, и ее последующему исчезновению, когда условия стали совершенно иными?
И не случайно тогда, в 2020 году, внимание многих ученых было так захвачено сообщением о том, что в облачном покрове Венеры, то есть в условиях, пусть и очень маргинальных, но позволяющих живым организмам как-то приспособиться к сущему, где температура и давление сравнительно терпимы для них, были замечены биомолекулы – «знак присутствия жизни», продолжили бы фразу оптимисты.
Со страниц журнала «Nature Astronomy » сообщалось, что речь идет о фосфине (PH