След в истории. Мир и судьба удивительного народа
Две с половиной тысячи дет назад искуснейшие этрусские мастера изготовили погребальную урну в форме возлежащего на пиру юного этруска, увенчав его золотым венком. Возможно, это был портрет покойного. В урну поместили прах умершего, собранный с погребального костра, и несколько золотых украшений. Прикрепленная к травертиновой1 плите урна была захоронена недалеко от города Перузия (совр. Перуджа).
1. Травертин – известковый туф. В Древнем Риме был известен под именем lapis tiburtinus (камень из Тибура). Крупные залежи травертина находятся в городе Тиволи близ Рима. Из травертина построен Колизей.
Столетиями ничто не тревожило покой усопшего. И вот в первой половине XIX века в Папской области Италии начинаются масштабные раскопки в важнейших пунктах древней цивилизации этрусков, в которых самое непосредственное участие принимал Джанпьетро Кампана маркиз ди Кавелли (1809—1880). Будучи страстным коллекционером и человеком талантливым, маркиз был к тому же невероятно честолюбив. Обнаружив в Вейях разграбленную в древности этрусскую гробницу, получившую название по его имени – гробница Кампана, маркиз поместил в нее богатый погребальный инвентарь, который затем «нашел» (Sarti S. Giovanni Pietro Campana 1808—1880: The man and his Collection. BAR International Series, Oxford, 2001. P. 21). Позже он повторил это во время раскопок в Черветери. Этот трюк удалось провернуть легко, поскольку маркиз, будучи директором ссудной кассы Монте-ди-Пьета в Риме (ключевого финансового учреждения Папской области), имел в своем распоряжении ее деньги. Его агенты отслеживали по всей Италии появление на рынке новых артефактов. В частности, так была приобретена урна в форме юноши-этруска. Пользуясь своим служебным положением, Кампана не скупился на расходы, изымая из кассы наличность и помещая под залог предметы из собственных коллекций. Недостачу в кассе установила внезапная ревизия, проведенная в ноябре 1857 года. Маркиза приговорили к 20 годам заключения и конфискации имущества в счет уплаты долгов. В 1861 году его коллекция была выставлена на продажу.
Правительство Италии предоставило России и Франции особые права для отбора вещей до аукциона. Император Александр II отправил представлять интересы России будущего первого директора Императорского Эрмитажа Степана Александровича Гедеонова (рис. 2). Со стороны Франции этим занимался лично император Наполеон III. Гедеонов выбрал прекрасные вещи (565 ваз, 139 бронз, 77 мраморов), в их числе подлинные неповторимые шедевры. Необычайной удачей явилось то, что с приобретением коллекции Кампана Эрмитаж получил в распоряжение практически весь спектр произведений этрусских мастеров, пусть хотя бы по одному экземпляру, заложив основу этрусской бронзовой коллекции Отдела Античного мира. Стоит ли удивляться, что европейцы сокрушались по поводу столь успешно осуществленного Гедеоновым приобретения (Archäologischer Anzeiger. Zur Archäologischen Zeitung, Jahrgang XX, № 158, Februar 1862. S. 273—277). Но было поздно, вещи уже находились в России.
Поскольку французы в первую очередь отбирали вещи из драгоценных металлов, юноша-этруск лишился своих золотых украшений, уехавших в Лувр. К счастью, сама уникальнейшая, единственная в мире урна-скульптура досталась Эрмитажу. Подобные скульптуры, найденные в центральной области Этрурии, не имеют аналогий среди погребальных памятников античного Средиземноморья. Им предшествовали урны-канопы, большие керамические сосуды с крышкой в форме человеческой головы (рис. 1). Эти архаические антропоморфные урны могли быть портретами умерших, поскольку, несмотря на условность стиля, их лица носят индивидуальные черты.
Уникальность эрмитажного памятника заключается в том, что вместилищем праха является именно полая бронзовая отливка в форме скульптуры. Уникален и материал, поскольку подобные известные вместилища для праха изготовлены в основном из терракоты, иногда из местного камня, травертина или туфа. Эрмитажный памятник, представляющий собой образец исключительно художественного исполнения скульптуры, создан, бесспорно, выдающимся мастером (рис. 3).
Юноша с обнаженным торсом полулежит на прямоугольной плите, опираясь локтем о подушку. Его голова украшена диадемой в виде ленты с накладными листьями плюща, завершенной волютами, из-под которой недлинные вьющиеся волосы спускаются завитками, покрывая виски и щеки, но оставляя открытыми уши. Спереди надо лбом короткие мелкие пряди лежат, как челка, разделенная прямым пробором. Крупный рот с полными губами приоткрыт. Левая рука юноши с повернутой вверх ладонью поднята и протянута вперед, правая – вытянута вдоль тела. Повыше локтей надеты массивные браслеты, плащ покрывает тело ниже талии, оставляя обнаженными ступни.
Фигура лежащего приподнявшегося на локте человека в античном искусстве является традиционным мотивом возлежащего во время загробной трапезы. Орнамент волны («гусёк»), выгравированный на стенках ложа, как правило обрамляет сюжетные композиции, связанные с представлениями о загробном мире, – это стилизованное изображение морских волн, отделяющих загробный мир от мира живых.
Тематика этрусской скульптуры не исчерпывалась изображением человека. Здесь, как и в живописи, начиная с ранней эпохи, проявилось увлечение этрусков изображениями животных, – реальных или воображаемых, имевшими четкий смысл в погребальных ритуалах. Львы, тигры и такие гибридные чудовища, как сфинксы, химеры и грифоны, надежно защищали тех мертвых, чей покой они стерегли.
Возле гробниц часто помещали фигуры химеры – мифического чудовища в виде льва, с растущей из его спины головой козы и хвостом в виде змеи. Вероятным примером такого предмета может служить фрагмент бронзовой статуи из Эрмитажа начала V века до н. э. (рис. 4). По качеству исполнения она нисколько не уступает общепризнанному шедевру – химере из Ареццо. Более того, выглядит более реалистичной и менее стилизованной, чем последняя, изготовленная позднее – в конце V века до н. э.
Эрмитажный фрагмент бронзовой статуи представляет собой голову и левую переднюю лапу льва. Разъяренное животное, изображенное в угрожающей позе, трактовано с большой экспрессией. Уши животного отведены назад и плотно прижаты к голове, шкура на переносице злобно собрана в складки. В широко открытой оскаленной пасти хищника хорошо видны язык и острые зубы. Многолучевые вихревые розетки на ушах и звездчатый орнамент над глазами зверя имели, несомненно, магическое значение, являясь разновидностями солярных знаков. Фигура создана художником бесспорной творческой мощи, сумевшим объединить реалистическую выразительность трактовки образа хищника с орнаментальной передачей деталей.
Уцелевшие бронзовые статуи не только являют собой прекрасный пример неизменной любви этрусков к анимализму и к изображению чудовищных гибридов, они также свидетельствуют о достигнутых мастерами вершинах древнего бронзового литья. В работе с бронзой этрускам не было равных. Даже греки отдавали им должное, признавая несравненное мастерство и подчас коллекционируя некоторые предметы этрусской бронзы.
Однако такое совершенство техники исполнения приводило некоторых исследователей к заблуждению, что перед ними работа греческих мастеров. Ученые, не слишком верившие в творческие способности этрусков, считали, что она либо ввезена из эллинистических областей, либо создана греческим мастером, творившим в Этрурии. Эталоном художественного творчества античности длительное время считалось искусство греческое, с которым сопоставлялись шедевры других народов. Подобный принцип был применен и по отношению к этрусскому искусству. Между греческими и этрусскими памятниками обнаружились удивительные параллели и совпадения, которые объясняли тем, что этруски лишь копировали греческие образцы. Так укоренилось ошибочное мнение, что этрусское искусство – явление второразрядное, оно лишь отблеск и тень искусства блестящей Эллады. Этот взгляд господствовал в науке почти до середины XX века. В наши дни эти сомнения отпали, и бронзовые статуи животных считаются одним из высших достижений художественного гения этрусков, демонстрируя характерное для их искусства сочетание изысканности и простоты. Истинную красоту этрусских произведений искусства, скрытую в них, в большинстве случаев трудно заметить при поверхностном осмотре, поскольку на первый взгляд они производят впечатление непривычной суровости, иногда даже жестокости. На самом деле сила их эмоционального воздействия в подлинной экспрессии и лукавстве, мастерски переданными этрусскими творцами.
В этрусских гробницах найдено большое количество привозных восточных художественных изделий, а также произведения местных этрусских мастеров. Среди изделий, отличающихся чисто этрусским своеобразием, особенно интересны ранние ювелирные изделия – великолепные золотые украшения, декорированные тончайшей филигранью и микроскопической зернью