«Вирусы, вулканы и вода: как Природа меняет общество? О естественных причинах модернизации»
Какова роль стихийных бедствий
Почему модернизация на Западе началась раньше, чем в остальном мире? Многие исследователи считают, что ключевую роль сыграли инновации и институты. При этом куда реже во внимание принимают благоприятные природные условия Северо-Западной Европы. В книге «Вирусы, вулканы и вода: как Природа меняет общество? О естественных причинах модернизации» («Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге») Андрей Щербак рассказывает о географических, биологических и климатических предпосылках европейской модернизации. Предлагаем вам ознакомиться с фрагментом, посвященным значению природных катастроф для развития человеческих сообществ.
Модернизация как стихия?
В фокусе этой главы — выявление влияния роли стихийных бедствий (они же природные катастрофы) на модернизацию. Таковыми я считаю землетрясения, наводнения, засухи, извержения вулканов, цунами, ураганы (то есть не техногенные катастрофы). Цель — рассмотреть влияние стихийных бедствий на модернизацию.
Происходит ли модернизация стихийно, благодаря (или вопреки) «попутным» случайным событиям, которыми являются природные катастрофы? Или все-таки она осуществляется «по плану», которому не могут помешать ни ураганы, ни вулканы? Сразу стоит оговориться, что едва ли речь идет о прямом влиянии. Наводнения или землетрясения не приближают и не отдаляют модернизацию. Однако в рамках предлагаемого структурного подхода, согласно которому характеристики экологической ниши, в которой существует общество, имеют важнейшее значение для перспектив его развития, появляется возможность понять их значение для развития. В некоторой степени удачная модернизация определяется наличием благоприятной экологической ниши. В таком понимании стихийные бедствия — составной элемент подобной экологической ниши.
Включение стихийных бедствий в изучение модернизации позволяет обогатить наше понимание логики модернизации с нескольких точек зрения. Во-первых, при рассмотрении стихийных бедствий как случайных и экзогенных событий с непредсказуемыми последствиями можно выявить, как подобные случайные события могли оказаться триггерами или даже катализаторами некоторых важных социальных процессов. Как эпидемии «черной смерти» в XIV веке экономисты Дарон Аджемоглу и Джеймс Робинсон приписывают старт модернизации в Западной Европе, так и какое-то стихийное бедствие может сыграть подобную роль [Аджемоглу, Робинсон 2015]. Приведем несколько примеров ниже.
Извержение перуанского вулкана Уайнапутина в феврале 1600 года привело к выбросу в атмосферу огромного количества вулканического пепла, диоксида серы, который разнесся по всей атмосфере планеты. Микрочастицы создали эффект тумана, препятствовавшего проникновению солнечных лучей. По оценкам ученых, 1601 год стал одним из самых холодных за текущие 600 лет. В ряде стран сохранились исторические записи о погодных аномалиях: более сильное замерзание водоемов, более позднее цветение деревьев, более массивный снежный покров и промерзание почв. Все это повлияло на график сельскохозяйственных работ, к тому же многие посевы померзли и погибли. Немедленным последствием резкого похолодания стали неурожаи в ряде стран. Особенно это сильно проявилось на северо-западе Европы, где была отмечена череда исключительно холодных и продолжительных зим. Именно это извержение вулкана называется причиной Великого голода в России в 1601–1603 годах, который, в свою очередь, стал одной из первопричин начала Смутного времени в стране [Verosub, Lippman 2008; White et al. 2022]. Сергей Нефедов [2010а] подробно описывает Великий голод в России, как и события, предшествовавшие ему. Хотя ученый крайне скептически относится к климатическим причинам этой катастрофы, все равно получается: то природное бедствие стало триггером уже идущих социальных процессов. Нефедов пишет: