«Вид с озера Комо»: роман о женщине, которая начинает выбирать себя
После развода Джесс Баратта возвращается в родительский дом в Лейк-Комо. Теперь в ее жизни есть только родные с их желаниями и требованиями и работа у дяди, торгующего итальянским мрамором. Она так долго ставила чужие потребности выше своих, что совсем разучилась понимать, чего хочется ей самой. Неожиданная смерть дяди, оставившего ей дело вместе с грузом долгов и тайн, заставляет Джесс усомниться во всем, что она знала о своей семье. С разрешения издательства «Фантом Пресс» Forbes Woman публикует отрывок из романа писательницы и режиссера Адрианы Трижиани «Вид с озера Комо».
Перерыв весь кабинет дяди Луи с разрешения тети Лил, я возвращаюсь на мамину кухню в компании Джо. Мы приготовили тете чай и помогли ей отправиться наверх спать. Она была очень измотана. А теперь и меня покинули силы. Я ставлю тяжеленную сумку у лестницы в подвал.
Мама хлопает в ладоши:
— Вы вернулись! Заварю кофе.
— Не надо, спасибо. Тетя Лил угостила, — отказывается Джо.
— А я попью, — подает голос Конни, устраиваясь на диванчике у стола рядом с папой, сидящим в своем полукресле.
— Будь я алкоголичкой, я бы подумала, что у нас семейный совет, где меня будут убеждать лечиться.
— Просто хотим знать, как все прошло, — вкрадчиво говорит мама.
— Давайте завтра. Страшно хочу спать.
На самом деле я хочу порыскать в дядином ноутбуке.
— Надо поговорить, — останавливает меня отец.
— Зачем, мы так отлично избегали друг друга, не стоит все портить, — шучу я.
Никто не издает ни звука. Мои родные явно нервничают. Джо присаживается рядом с Конни и указывает мне на стул напротив.
— Мам, почему ты плачешь? — спрашивает Конни. Я оборачиваюсь взглянуть на мать.
— С соленой водой хороший кофе не сваришь, — мягко говорю я.
Мама качает головой. Это нервирует. Что вообще происходит?
— Мы любим тебя, Джесс, — говорит отец.
— За что меня любить, что во мне такого? — спрашиваю я, так и не сев и внимательно смотря на них.
Все молчат, пока мама сосредоточенно зачерпывает мерной ложкой молотый кофе из металлической банки и засыпает его в фильтр.
— Папа, может, ты хочешь ответить?
Отец упирается взглядом в стол.
— Джо? Нет? Конни? Мама? Что ж, сама отвечу. Я самый неудачный ребенок. В свои почти тридцать четыре я не могу предъявить никаких достижений за первую треть драгоценной жизни. Ни семьи, ни имущества. Машина разве что. Но даже когда я оставила ключи внутри с запиской «можете забирать», желающих не нашлось. Единственное место, где я работала за свою непримечательную карьеру, оказалось лишь фасадом для темных дел на Каймановых островах под руководством того, кого я любила и кому доверяла. Он скоропостижно умер и не оставил инструкций, зато оставил обе фирмы. Так что поправлюсь: кое-какое имущество у меня есть. И теперь из-за него меня прижмут либо ФБР и налоговая, либо мутные типы, с которыми Луи Монте вел дела. Я всегда была тревожной, но ужас, который я испытываю сейчас, с прошлым ни в какое сравнение не идет!
В кухне на какое-то время повисает тишина, которую нарушает Конни:
— Психотерапия явно работает.
Откуда ей знать? Какая вообще разница? В третьем упражнении доктор Мохаммед рассказал мне про позу силы. Ее я и принимаю. Сажусь, слегка наклоняюсь вперед и кладу руки на стол.