Михаил Орлов: Налоги не могут существовать вне спора и дискуссии
Рынок консалтинга в России в последние годы пережил то, что принято называть огнем, водой и медными трубами. С одной стороны, уход иностранных владельцев с их громкими именами, полная перестройка работы и отчасти бизнес-модели. С другой – клиенты с абсолютно новыми вызовами и вопросами, требующими оперативной и точной работы консультантов. Изменения налогового законодательства в последние годы вынуждают бизнес отказываться от запуска масштабных проектов и долгосрочных инвестиций, рассказал в интервью «Ведомостям» партнер Kept и председатель Экспертного совета по налоговому и таможенному законодательству комитета Госдумы по бюджету и налогам Михаил Орлов. На рынке он известен как человек с уникальным опытом законодательной и «полевой» работы, живым острым умом и узнаваемым чувством юмора.
Мы поговорили с Михаилом о стратегии выживания после ухода международных аудиторских брендов, сохранении бизнес-культуры «большой четверки», причинах невостребованности федерального инвествычета и условиях для формирования налоговой культуры в России. Орлов убежден: «Налоги были придуманы не для государства. Государство всегда умело тем или иным способом централизовать финансовые ресурсы». Они появились тогда, когда властям понадобилось договариваться с налогоплательщиками, а общее решение должно рождаться в споре и постоянной дискуссии.
– Прежде чем говорить о настоящем и будущем, хочется подвести небольшой промежуточный итог. Вы наблюдали за становлением российского налогового регулирования и администрирования практически с нуля. К чему мы пришли сегодня? Изменилось ли что-то принципиально в подходах и целях, которые ставились изначально и которые сейчас транслируют законодатель и ФНС?
– С 1992 г. мы прошли, как я вижу, несколько этапов изменения налогового регулирования.
Первым был этап, я бы сказал, «дикого» нормотворчества. В 1991–1992 гг. законы создавались исходя из очень начального представления о том, что вообще такое законодательство о налогах и в чем специфика этого регулирования. Поэтому там, конечно, встречались и странные, и просто непроработанные вещи.
Но надо отдать должное Конституционному суду: в тот период он был очень активен, выносил интересные решения, опираясь на правовые традиции и конституционные принципы, и во многом помогал восполнять недостатки законодательства начала 1990-х.
Когда в 1998 г. принималась первая часть Налогового кодекса, задача как раз состояла в том, чтобы провести кодификацию и воплотить все наработки, которые появились за предыдущие шесть лет. Тогда большое внимание уделялось юридической технике. Это был один из тех случаев, когда именно юридические вопросы обсуждались очень подробно. Я помню, например, что несколько дней было потрачено только на работу с поправками юридического департамента Госдумы – замечаний было очень много.
Потом мы решили, что юридические вопросы уже достаточно хорошо проработаны. Во второй части Налогового кодекса стали оцениваться не только юридические аспекты, но и бюджетные последствия. Постепенно именно бюджетные последствия того или иного решения стали приоритизироваться все сильнее, а правовым принципам построения налогового законодательства уделялось меньше внимания. И в сегодняшних условиях приоритетом, очевидно, являются именно бюджетные последствия принятия того или иного закона. Юридические вопросы, конструирование норм, юридическая техника отошли на второй план. В этом я вижу одно из главных изменений по сравнению с концом прошлого века, с 1998–1999 гг.
– За последнее время консультанты столкнулись с трудностями. После 2022 г. рынок пережил серьезную перестройку: иностранные компании уходили, изменения коснулись в том числе «большой четверки». Можно ли сказать, что после ухода международного бренда вы в каком-то смысле начинали с нуля: заново зарабатывали доверие и объясняли клиентам, что качество обеспечивала не вывеска, а люди?
– Я бы не стал категорично говорить, что мы начинали с нуля. Налоговое консультирование «большой четверки» всегда несколько отличалось от консалтингового бизнеса других компаний. Я прошел через разные консалтинговые структуры и могу сказать, что отличие прежде всего в масштабе и характере задач, которые решает консультант.
«Большая четверка» в последнее время занималась реализацией бизнес-решений, в которых налоговый компонент был только одной из составляющих. Клиент не приходил к нам для того, чтобы узнать, как платить НДС. Он приходил с вопросом, как правильно выстроить цепочку поставок или построить холдинговую структуру, чтобы минимизировать комплексные, в том числе налоговые риски.
Точно так же клиент приходил не за рассказом о том, как применяется та или иная инвестиционная льгота. Ему было нужно, чтобы мы разработали бизнес-схему реализации инвестиционного проекта, включающую в себя в том числе налоговый компонент. Это требовало достаточно глубоких и очень разносторонних знаний. Поэтому к клиенту мы, как правило, приходили большой рабочей командой. В этом и заключалась одна из уникальных особенностей «четверки».
Когда международные бренды ушли, мы продолжили реализовывать ту бизнес-идею и сохранять ту бизнес-культуру, которая существовала в «большой четверке». Практически полностью сохранили коллектив. В нашем бизнесе очень многое завязано на конкретных людях: клиенты ориентируются не только на бренд, но и на фамилии. Конечно, мы столкнулись со многими проблемами. Будучи частью международной компании, мы обладали определенными преимуществами: как минимум имели доступ к международной экспертизе, знаниям, информационным системам. Сейчас части этих возможностей мы лишены. Но бизнес-культуру «большой четверки» мы сохранили и продолжаем сохранять. Думаю, именно она даже без красивых международных брендов по-прежнему выделяет этот сегмент на фоне другого консалтингового бизнеса в России.
– А как с точки зрения внешних условий изменилась ваша работа за последние годы? Многие налоговые юристы и консультанты говорят, что судебной работы стало существенно меньше, а акцент контрольной работы ФНС сместился, например, в сторону предпроверочного анализа. Можно ли выделить здесь четкие тренды?
– Я бы сказал, что развитие налогового администрирования у нас идет по спирали. В 1990-х гг. практически не было регулирования налогового администрирования. Оно развивалось либо по канонам, которые задавала Государственная налоговая служба (сейчас Федеральная налоговая служба. – «Ведомости»), либо исходя из представлений о справедливости конкретного руководителя налоговой инспекции. Поэтому иногда возникали довольно странные ситуации. Например, в двух соседних налоговых инспекциях по итогам камеральной проверки в одной составляли некий акт, а в другой – некую справку. Просто не существовало единообразия.
Затем произошла трансформация: процедуры закрепили в Налоговом кодексе, появилась очень жесткая регламентация всей контрольной работы. И на достаточно длительный период это обеспечило единообразие.
Впоследствии эта жесткая конструкция начала постепенно ослабевать. Во-первых, первую часть Налогового кодекса, условно говоря, «распечатали» – в нее стали активно вносить поправки. Долгое время кодекс воспринимался почти как священная корова, поскольку в нем закреплены базовые правовые принципы, которые не должны постоянно меняться. Сейчас отношение к этому стало проще.
С другой стороны, правоприменительная практика стала более творчески подходить к толкованию Налогового кодекса, а суды, к сожалению, – менее строго оценивать импровизацию налоговых органов при проведении проверок.