Алексей Заботкин: Проводимая денежно-кредитная политика соответствует текущим обстоятельствам
В деловых кругах не утихают споры о жесткости денежно-кредитной политики (ДКП). Малый бизнес предупреждает о банкротствах из-за ставок, крупный – об инвестиционной паузе, а часть экономистов предлагают ЦБ подумать о стимулировании роста ВВП. Зампред Банка России Алексей Заботкин в интервью «Ведомостям» объяснил, почему регулятор отказывается от излишней мягкости, как ключевая ставка на самом деле влияет на компании, какое влияние на решения ЦБ оказывает бюджетная политика и конфликт на Ближнем Востоке.
– По данным Росстата, ВВП в I квартале снизился на 0,2% в годовом выражении. Оценка ЦБ была чуть ниже (-0,5%). На ваш взгляд, чем объясняется охлаждение экономики в I квартале и почему все-таки есть разница между вашей оценкой и оценкой Росстата?
– При оценке динамики ВВП мы в конечном счете опираемся на данные Росстата. Оценка в -0,5% формировалась исходя из информации, которой мы располагали на момент заседания совета директоров – тогда фактических данных за март еще не было.
Показатели января и февраля были существенно искажены разовыми факторами. Во-первых, календарный фактор мог вычесть из статистически замеряемого уровня ВВП I квартала порядка 0,5 п. п. С этой поправкой рост составил бы 0,3%. Росстат считает его в соответствии с общепринятой международной методологией, т. е. не корректирует данные с учетом рабочих, праздничных или високосных дней. Однако при интерпретации статистики этот фактор необходимо учитывать.
Во-вторых, сильные морозы и снегопады затронули большое количество регионов и повлияли на целый ряд отраслей. В некоторых секторах это привело к росту выпуска – например, в электроэнергетике и теплоснабжении, в то же время в строительстве и даже в розничной торговле суровые погодные условия сдерживали экономическую активность. Активность не исчезала – скорее она переносилась на более теплые периоды.
В-третьих, вспомним, что данные декабря оказались несколько лучше ожиданий. Почему? Потому что часть спроса на товары длительного пользования сместилась на конец прошлого года в преддверии повышения НДС. Возможно, этот эффект оказался более значимым, чем предполагалось ранее.
Мы оцениваем динамику I квартала скорее как сдержанный, но положительный рост год к году. Апрельские данные, которые были опубликованы в начале июня, подтверждают положительную годовую динамику по многим показателям и, соответственно, поддерживают это суждение. В целом текущая динамика укладывается в наш сценарий постепенного возвращения экономики к состоянию низкой инфляции и сбалансированного роста.
Как вы видели, Банк России на апрельском заседании не пересмотрел прогноз по ВВП на 2026 г. Результаты I квартала не дают оснований для того, чтобы менять наш прогноз на год.
– Прогноз ЦБ на I квартал был более позитивным (+1,6%).
– В начале апреля Росстат пересмотрел квартальные ряды по ВВП за 2025 г. В результате произошло перераспределение фактической годовой динамики между кварталами.
«Потери от высокой инфляции окажутся значительно больше возможных краткосрочных выгод»
– В последнее время звучат предложения экономистов расширить мандат ЦБ, например включив в число целей поддержку роста экономики. Также говорят о необходимости усилить координацию правительства и ЦБ, в случае если выпуск оказывается ниже потенциала. Считаете ли вы необходимым расширять мандат ЦБ?
– Ни необходимости, ни содержательных оснований для такой дискуссии сейчас нет. Во-первых, цель ДКП уже закреплена в законе о Банке России: это ценовая стабильность, в том числе для формирования условий сбалансированного и устойчивого экономического роста. Эта формулировка исчерпывающа: ДКП способна и должна обеспечивать соответствие роста спроса производственным возможностям экономики.
Во-вторых, под усилением координации авторы таких идей имеют в виду дополнительную мягкость или гибкость ДКП, но на практике это будет означать лишь более высокую инфляцию. Это не поможет ни долгосрочному росту, ни структурной перестройке экономики. При более высокой инфляции будут выше не только номинальные, но и реальные процентные ставки, поскольку все потребуют более высокую премию за инфляционный риск. В результате финансирование инвестиций станет только дороже, в том числе и для задач структурной трансформации.
В-третьих, абсолютно неверно утверждение, что в мире существуют центральные банки, которые таргетируют конкретную цифру экономического роста. В отдельных случаях в мандате действительно упоминается полная или максимальная занятость, однако это не то же самое, что целевой темп роста ВВП. Имеется в виду полнота использования трудовых ресурсов для достижения потенциального уровня роста экономики. В этом смысле российская формулировка о «сбалансированном и устойчивом росте» фактически точно соответствует идее полной занятости. Подчеркну: среди центральных банков из стран с низкой инфляцией нет таких, у которых двойной мандат допускал бы толерантность к высокой инфляции ради ускорения роста. В реальности невозможно за счет дополнительной эмиссии и более высокой инфляции повысить устойчивые темпы роста экономики.
Подобного рода дискуссия, может, и имела бы хоть какой-то смысл, если бы экономика на протяжении многих лет находилась в условиях очень низкой инфляции и высокой безработицы, т. е. устойчиво ниже своего потенциала. Например, так было в еврозоне и США после глобального финансового кризиса. Но в России ситуация прямо противоположная. Последние пять лет инфляция в среднем была примерно вдвое выше целевого уровня, а безработица находится на рекордно низких значениях.
Более того, подобные рассуждения сейчас вредны. Когда звучат призывы проявлять большую терпимость к инфляции, это усиливает опасения людей, что низкая инфляция так и не будет достигнута. В результате такие обсуждения лишь тормозят снижение инфляционных ожиданий, а в рыночные ставки закладывается более высокая инфляционная премия. Следствием этого становится продление периода жесткой ДКП, для того чтобы переломить эти инфляционные ожидания.
– С чем связано недоверие к политике ЦБ, на ваш взгляд?
– Текущий цикл ДКП – это, по сути, первый полноценный цикл регулирования внутреннего спроса с помощью контрциклической ДКП. Ранее бизнес и экономисты в основном сталкивались с кризисными эпизодами, вызванными внешними шоками, на которые мы реагировали резким, но кратковременным повышением ставок – прежде всего для купирования рисков финансовой стабильности. Достаточно вспомнить начало 2022 г., кризис 2014–2015 гг. или мировой финансовый кризис 2008 г. Тогда наблюдался краткосрочный всплеск процентных ставок, после которого они быстро снижались, так как из-за внешнего шока экономика сталкивалась с резким падением совокупного спроса.
Сейчас впервые экономика выходит из состояния сильного перегрева внутреннего спроса при рекордно низкой безработице – и делает это без подобной резкой остановки, а постепенно и плавно. Вероятно, и бизнесу, и многим экономистам этот процесс кажется непривычным, и возникают опасения, что такая динамика может привести к экономическому спаду.