Тайная история Беннингтона — самого декадентского колледжа 1980-х, где учились Донна Тартт, Брет Истон Эллис и Джонатан Летем

Знаменитые выпускники Беннингтона вспоминают о своей жизни в кампусе

EsquireРепортаж

Тайная история Беннингтона — самого декадентского колледжа 1980-х, где учились Донна Тартт, Брет Истон Эллис и Джонатан Летем

Текст: Лили Анолик (Lili Anolik) 
Перевод: Любовь Карцивадзе

Осень 1982-го года. В одиозный, эстетствующий и дорогой Беннингтонский колледж прибывают новые первокурсники. Среди наркоманов, бунтарей, богатых наследников и позеров — будущие литературные звезды поколения X: Донна Тартт, Брет Истон Эллис и Джонатан Летем. Событиям следующих четырех лет предстоит породить скандалы, мифы и некоторые из величайших романов этих авторов. По просьбе Esquire знаменитые выпускники колледжа вспоминают о своей жизни в кампусе, романах с однокурсниками и преподавателями, безумных вечеринках и скоротечных интрижках.

Чем Café du Dôme было для потерянного поколения, тем столовая Беннингтонского колледжа стала для поколения X, или, иначе говоря, нового потерянного поколения. «Праздник, который всегда с тобой» перенесся через шесть десятилетий и Атлантический океан, и хотя юго-восточный Вермонт, конечно, не Париж, в первой половине восьмидесятых он стал таким же коварным, распутным и потерянным. И раз уж мы заговорили о коварстве, распутстве и потерянности, взгляните на завсегдатаев этого места. За столом, изголодавшись если не по еде (ибо кокаин — перно своей эпохи — печально известен тем, что подавляет аппетит), то по беседе и предпочтя беретам солнечные очки, сидели новые Фрэнсис Скотт Фицджеральд, Эрнест Хемингуэй и Джуна Барнс — Брет Истон Эллис, будущий автор «Американского психопата» и enfant terrible современной литературы; Джонатан Летем, будущий автор «Бастиона одиночества» и гениальный стипендиат Мак-Артура; и Донна Тартт, будущий автор «Тайной истории» и лауреат Пулитцеровской премии за роман «Щегол». Все трое были однокурсниками выпуска 1986 года. Всех троих унесло далеко от дома — от Лос-Анджелеса, Бруклина и Гренады (штат Миссисипи) соответственно. Все трое неоднократно восхищали и разочаровывали друг друга, поскольку дружбу их подогревало соперничество. И всем троим предстояло мифологизировать Беннингтон — его барочное распутство, пагубное очарование, развращенность, столь глубокую, что колледж олицетворял слово «декадентство», — в своих художественных произведениях, которые, оказывается, были не так уж далеки от истины, и, таким образом, самим превратиться в живые легенды.

Каждому юному дарованию нужны свои Гертруды Стайн и Шервуды Андерсоны, то есть наставники и образцы для подражания. В Беннингтоне таких было предостаточно. Это были педагоги, подвизавшиеся в сфере искусства: журналист Джо Макгиннис, романисты и авторы рассказов Николас Дельбанко и Артуро Виванте, а также поэт, мистик и автор дневников Клод Фредерикс. Не стоит забывать и об интереснейших второстепенных персонажах (и однокурсниках), грозивших затмить главных героев: писателях Джилл Эйзенштадт, Дэвиде Липски, Лоуренсе Дэвиде, Реджинальде Шеперде; гитаристке британской постпанк-группы Fall Брикстон Смит Старт; и Кинтане Ру Данн, единственной дочери Джоан Дидион и Джона Грегори Данна.

Так что хватайте поднос, подтаскивайте стул и постарайтесь не подавать виду, что подслушиваете.

Брет Истон Эллис
Брет Истон Эллис

Осенний семестр 1982-го

БРИКСТОН СМИТ СТАРТ, ВЫПУСК 1985-ГО, ОТЧИСЛЕНА; МУЗЫКАНТ: «Беннингтон — прекрасный, зеленый, отрезанный от мира горами — напоминал городок из детской сказки. Посреди кампуса возвышалось величественное белое здание с колоннами и белыми часами, которое называли Общим. Если встать напротив Общего здания, то с одной стороны можно было увидеть старое кладбище, а с другой — луга. А если посмотреть прямо, взгляд притягивала длинная, пышная, пологая лужайка, окаймленная милыми дощатыми домиками в новоанглийском стиле. Вдали земля вдруг обрывалась и просто — бац! — исчезала. Не по-настоящему, конечно, но выглядело так. Мы называли это краем света. Ночью там клубился такой густой туман, что, поднеся руку к лицу, невозможно было ее разглядеть. Ходил слух, что кампус возведен на месте древнего кладбища индейцев. Якобы это одно из немногих мест на Земле, где сходятся все четыре ветра. Там и правда возникало чувство чьего-то священного и потустороннего присутствия. В Беннингтоне мне казалось, что я попала — сама не знаю — то ли в брешь во времени, то ли вообще в другое измерение. Все мы будто подпитывались из источника. Нигде такой энергетики не ощущала. Было потрясно».

БРЕТ ИСТОН ЭЛЛИС, ВЫПУСК 1986-ГО; ПИСАТЕЛЬ: «Приехав в колледж осенью 1982-го, я был потрясен. Я вырос в Лос-Анджелесе и всегда мечтал свалить оттуда, отправиться на восток и наконец поступить в Беннингтон. Лучше всего я помню первые два-три дня. Новая Англия сильно отличалась от южной Калифорнии — и внешне, и по настрою. Для меня это были огромные, сногсшибательные перемены. И, Боже, каким Беннингтон был маленьким. Первокурсников было человек сто шестьдесят, а то и меньше».

ЙЕН ДЖИТТЛЕР, ВЫПУСК 1984-ГО; МУЗЫКАНТ/КИНОРЕЖИССЕР: «Брет приехал в Беннингтон весьма травмированным молодым человеком. У него было полно таланта. Полно проблем. И полный чемодан наркоты».

ПОЛА ПАУЭРС, ВЫПУСК 1986-ГО; ПИСАТЕЛЬНИЦА/РЕДАКТОР: «Брет стал у нас в колледже звездой еще до того, как кто-то узнал, что он писатель. Я по уши в него втрескалась, как и куча других девчонок. Центром общественной жизни была столовая, особенно бранчи по выходным. По пятницам проводились вечеринки, а субботними утрами мы сидели и смотрели, кто с кем придет. Все, кто был за одним столом с Бретом, носили такие же, как у него, очки Wayfarer и слушали, как он комментирует происходящее. Это называлось «Шоу Брета Эллиса». Типа «Ты тут сядешь или с «Шоу Брета Эллиса»?»

Донна Тартт
Донна Тартт

ДОННА ТАРТТ, ВЫПУСК 1986-ГО; ПИСАТЕЛЬНИЦА; ИНТЕРВЬЮ BENNINGTON VOICE, 28 ОКТЯБРЯ 1992-ГО: «Скажите-ка, я слышала, что Беннингтон теперь запрашивает оценки за тест SAT, это правда?.. (SAT — унифицированный тест, итоги которого нужны абитуриентам для зачисления в колледжи США, что-то вроде российского ЕГЭ. — Esquire). Потому что если бы они требовались, когда я поступала, то я бы туда не попала. Кажется, меня взяли из-за присланного мной рассказа. Никто из тех, кого я знаю, не попал бы туда, если бы требовались оценки. В том числе поэтому я и пошла в Беннингтон... Все, кто там учился, были талантливы, получали плохие оценки и околачивались на парковках».

БРЕТ ИСТОН ЭЛЛИС: «Мы все прикалывались над процедурой поступления. Типа «меня взяли из-за моих картин, рисунков».

ДЖОНАТАН ЛЕТЕМ, ВЫПУСК 1986-ГО, ОТЧИСЛЕН; ПИСАТЕЛЬ: «Я никогда и не собирался поступать в колледж. Я ходил в обычную бруклинскую школу, а потом — в Старшую музыкально-художественную школу на Манхэттене, где я перестал посещать уроки математики. Весь выпускной класс я провел в мастерской ваяния, высекая из мрамора всякие штуки. Я был так настроен против любых институтов, что, когда у меня в школе проходила выставка колледжей, я туда не пошел. Заявление на поступление в Беннингтон мне притащила моя девушка. Я влюбился в Беннингтон, потому что он подавал себя как «антиколледж» — там не требовали оценок и принимали без аттестата о среднем образовании. По существу, он был доступен немногим. Для меня Беннингтон стал почти извращенной мечтой. Мне нравилось, что он знаменит своей дороговизной. Таким окольным способом я как бы мстил своему отцу. Типа «ладненько, до сих пор ты не платил за мою учебу, но теперь тебе туго придется». И Беннингтон не подкачал. Мне дали хорошую стипендию».

Джонатан Летем (снизу слева) с друзьями в Беннингтоне
Джонатан Летем (снизу слева) с друзьями летом перед поступлением в Беннингтон

БРИКСТОН СМИТ СТАРТ: «Там учились маленькие принцесски, Барбары Хаттон моего поколения — наследницы состояний Campbell's Soup, DuPont и Ариадны Гетти. Детишки из рода первых поселенцев, чьи предки приплыли на «Мэйфлауэре».

ТОДД О’НИЛ, ВЫПУСК 1983-ГО, ДИПЛОМ НЕ ПОЛУЧИЛ; КЛАССИЦИСТ/ПОЭТ: «Я знал там одну девчонку, отец которой коллекционировал Пикассо. Он давал ей денег на карманные расходы, чтобы она могла собирать гравюры Пикассо. Такое у нее было хобби».

БРЕТ ИСТОН ЭЛЛИС: «Мы то и дело изумлялись, узнав, что какой-нибудь похожий на неандертальца хмырь, загорающий рядом с пивной бочкой, на самом деле однажды унаследует бабки Benson & Hedges. В Беннингтоне было самое дорогое обучение в стране и очень жесткий отсев студентов. Да, многие не дотянули до вручения дипломов.

МОРА ШПИГЕЛЬ, ПРЕПОДАВАТЕЛЬНИЦА КАФЕДРЫ ЛИНГВИСТИКИ И ЛИТЕРАТУРЫ, 1984–1992: «Мой коллега Ричард Тристман говорил, что Беннингтон похож на живой организм: либо он принимает инородные тела, либо отторгает их. Тебе либо удавалось удержаться в нем, либо нет».

ДЖОНАТАН ЛЕТЕМ: «Моим соседом по комнате был Марк Норрис. Марк принадлежал к сказочному миру Санта-Моники и Crossroads [передовая частная школа]. В первый же вечер мы замутили тусу. Мы такие: «Ништяк, мы теперь студенты колледжа. Пошли познакомимся с какими-нибудь студентками». Мы направились к Общему зданию и тут же столкнулись с Лизой Федер и Брикстон. Они играли в группе, носили клетчатые рубашки и мини-юбки, залачивали волосы и вообще были невероятно круты, горячи и похожи на панкушек. И мы с Марком такие: «Вы клевые. Мы ваши верные псы. Мы будем следовать за вами повсюду».

Лиза Федер и Брикстон Смарт Смит
Лиза Федер и Брикстон Смит Старт

ЛИЗА ФЕДЕР, ВЫПУСК 1986-ГО; ХУДОЖНИЦА/МУЗЫКАНТ: «Марк был похож на Дэвида Боуи — тихоня, довольно смазливый, модник с классной прической. Брикстон сильно в него втюрилась. Как только она его увидела, сказала: «О, новый первокурсник». Он встречался с Брикс и с Донной одновременно».

ДЖОНАТАН ЛЕТЕМ, ИЗ ЭССЕ «ПРЕСЛОВУТЫЙ ЗЕЛИГ»: «Донна была одной из первых, с кем я подружился в колледже... Мы с моим соседом Марком помогли ей дотащить от служебного корпуса до ее комнаты гигантский древний сундук — можно было подумать, будто она приплыла в Вермонт на пароходе. Нас разделяла полувековая пропасть: ее отсылки к культуре были не моложе Дж. М. Барри, а мои — не старше Фоггорна Леггорна (единственного обладателя южного говорка, которого я знал). Я преувеличиваю. Донна была новенькой [перевелась из Университета Миссисипи] и раньше училась у [писателей] Уилли Морриса и Барри Ханны... Она умела изъясняться остроумными меланхоличными сентенциями, словно предназначенными для потомков».

МАРК НОРРИС, ВЫПУСК 1986-ГО, ОТЧИСЛЕН; ФОТОГРАФ: «Я по памяти цитировал Т. С. Элиота — и Донна тоже. Пожалуй, с этого все и началось. Наш роман был мимолетным — уже через месяц после начала занятий все было кончено. Я бы не сказал даже, что у нас была интрижка, потому что мы не спали вместе, а только обжимались в кровати. Это было... Это было странновато».

ПОЛА ПАУЭРС: «С Донной меня познакомил Джонатан еще в первую неделю учебы. Она рассказывала, что в Миссисипи ее заставляли ходить на уроки домоводства, где всех девочек по кругу спрашивали, сколько детей они хотят. Когда очередь дошла до Донны, она сказала: «Ну, вообще-то я детей не хочу». Наступило долгое молчание, учительница посмотрела на нее и говорит: «Что ты, Донна, каждая женщина хочет иметь ребенка». Волосы у Донны тогда были длиннее, примерно до плеч. И я никогда не видела таких зеленых глаз, как у нее. Как-то на первом курсе она пригласила меня к себе в комнату на мартини: она надела черный жаккардовый юбочный костюм и туфли на высоких каблуках, курила сигареты с длинным тонким мундштуком — очень женственно, очень изящно. Она была загадкой».

Фотография Донны Тартт из школьного альбома.
Фотография Донны Тартт из школьного альбома.

МЭТТ ДЖЕЙКОБСОН, ВЫПУСК 1983-ГО: «Знаете «Алмаз величиной с отель «Риц» [цветистый и мрачный рассказ Ф. Скотта Фицджеральда о простом мальчике из Миссисипи, которого отправляют в интернат, где он знакомится с сыном сказочно — и пугающе — богатого человека]? Донна напоминала главного героя этого рассказа. Она никогда не забывала о своих южных корнях. Она называла какой-то городишко в Миссисипи, как будто все мы знаем, где это. Типа «Я из восточного Пердотауна, это рядом с Говновиллем», — и мы все давай вежливо кивать, чтобы не ввязываться в дальнейшие разъяснения. Говорили: «Да ладно? Жарко у вас там».

ДЖОНАТАН ЛЕТЕМ: «Перед смертью мама подарила мне печатную машинку. На ней я в пятнадцать лет отстучал свой первый роман. Получилось неважно, но меня воодушевляло уже то, что я его закончил. С тех пор я знал, что я писатель. Но отец мой — художник, и по головке меня обычно гладили за успехи в рисовании. Когда я попал в Беннингтон, все казалось таким устрашающим, что мне не хотелось отказываться от этих художественных «доспехов». Но я таки пробился на поэтический курс Стивена Сэнди. Донна там тоже была, мы обменивались записками».

БРЕТ ИСТОН ЭЛЛИС: «Единственными занятиями, которые я хотел посещать, были практикумы Джо Макгинниса по нехудожественной литературе, но первокурсников туда не брали. Я отдал ему все, что писал в старшей школе, — журналистские статьи или, скорее, личные эссе. Одно из них было про девчонку, которая сама меня склеила. Отец у нее был геем. Другое про парня, с которым я встречался тайно: он был агрессивно гетеросексуален, а отец его топил за религию. Эти эссе были написаны в стиле Джоан Дидион — очень многозначительные, ничего никогда не объяснялось. Никаких тебе: «Я испытывал к Мэтту противоречивые чувства». Скорее так: «Мэтт зовет меня к себе. Его родителей нет дома. Он хочет купаться голышом. Джакузи наполнено. Мы открываем бутылку». На следующий день я получил от Джо записку: «Давай встретимся». Он не просто взял меня на курс, а еще и разослал мои работы своим агенту и редактору. Я был в восторге, но и перепугался тоже».

Джо Макгиннис
Джо Макгиннис

НЭНСИ ДОГЕРТИ, ВДОВА ДЖО МАКГИННИСА: «Помню, как Джо читал работы Брета и говорил: «Срань господня, это потрясающе».

БРЕТ ИСТОН ЭЛЛИС: «В октябре я сдал ему рассказ под названием «Прогулка по лужайке». Действие начинается в Беннингтоне, а пишу я буквально что вижу: кто-то занимается сексом, кто-то принимает наркоту. Потом идет текст курсивом: я встречаюсь с родителями в баре при отеле Carlyle. Мой отец тогда только что продал небоскреб U.S. Steel и получил комиссию порядка сорока миллионов долларов. При Рейгане, в восьмидесятых, дела у него процветали, и он вдруг начал сорить деньгами. Они с мамой пытались снова сойтись, но ничего не получалось. Я пишу: «Пока отец высматривает что-то в лобби, я опрокидываю три водки с грейпфрутовым соком», ну и тому подобное. Дальше снова Беннингтон. Как-то на вечеринке один парень подмешал в пунш экстази и так сильно укусил девушку, Брикстон, в шею, что ей пришлось обратиться в медпункт. Там были названы реальные имена, и на меня обрушился шквал дерьма. Люди снимали с рассказа копии, обсуждали его. Меня ненавидели, меня боготворили».

ЭМИ ХЕРЦКОВИЦ, ВЫПУСК 1985-ГО; КЛИНИЧЕСКАЯ СОЦИАЛЬНАЯ РАБОТНИЦА/ФИЛАНТРОП: «Мы с Бретом познакомились на практикуме Джо Макгинниса. У меня была плохая мать, у него — плохой отец, и у обоих — богатое и тяжелое детство, так что мы сразу нашли общий язык. Брет тогда был жутко стеснительным, почти социофобом. Не знаю почему. Он в то время еще не признавался в своей ориентации, наверное, был не готов. К тому же он находился за миллион миль от дома, а его семья разваливалась. Он выцарапывал на моем окне строчки из новых песен Стиви Никс».

САРИ РУБИНШТЕЙН, ВЫПУСК 1985-ГО; ПЕВИЦА/ОРГАНИЗАТОР АРТ-ВЕЧЕРИНОК: «С нами учился парень по имени Ларри Дэвид. Не тот Ларри Дэвид, другой Ларри Дэвид. Он был довольно смазливым и угрюмым, и всегда как-то так откидывал волосы с лица. Они с Бретом были очень близкими друзьями, прямо-таки лучшими».

ЭМИ ХЕРЦКОВИЦ: «Если вспомнить, мы были жуткими задирами, хотя мне казалось, что мы просто напуганы. Это походило на игры из «Кто боится Вирджинии Вульф?». Мы издевались над людьми».

ПОЛА ПАУЭРС: «Если Брета спрашивали, как дела, он всегда отвечал: «Туго». Он был таким милым и ранимым. А еще страдал от кошмарных приступов паники. Как-то ночью он позвонил своей матери и сказал: «Я больше не могу. Ты мне нужна». Та села на первый же самолет и уже через десять часов была в Беннингтоне».

Брет Истон Эллис
Брет Истон Эллис

БРЕТ ИСТОН ЭЛЛИС: «Оглядываясь назад, я понимаю, что был популярен. В восемнадцать я был довольно красив, ухожен и сексуален. Меня постоянно звали на свидания, а некоторые даже хотели меня сфотографировать. Но в глубине души я был несчастен. От людей меня как будто отделяла стена, потому что я был писателем, потому что я был геем. Плюс моя зависимость от метамфетамина. Задним числом хочется сказать себе: «И чего ты нюни развесил? Было круто!» И все-таки люди кидались мне на шею. У меня были девушки, парни. Я развлекался по полной программе».

ДЖОНАТАН ЛЕТЕМ: «Майлз, сосед Брета по комнате, был сыном знаменитого галериста Ричарда Беллами и вырос в центре нью-йоркской контркультурной арт-тусовки. Мы с Майлзом были похожи, но Брет привлекал меня больше. Они не уживались вместе. Комнату делила надвое граница из разбитых бутылок — что-то вроде берлинской стены из битого стекла».

ЭМИ ХЕРЦКОВИЦ: «Двух более несовместимых людей и вообразить сложно. Их комната выходила в небольшой коридор, и один из них вечно спал там, причем Майлз нередко притаскивал какие-то ветки. Боже, Майлз был тем еще хиппи. На половине комнаты, принадлежащей Брету, всегда находилось что-то умопомрачительное. Например, он вырезал из газет статьи об авиакатастрофах, которые потом завешивали всю стену вперемежку с обложками журнала Interview. Interview был нашей библией. Это был наш стиль, наш пример для подражания».

МАЙЛЗ БЕЛЛАМИ, ВЫПУСК 1986-ГО, ДИПЛОМ НЕ ПОЛУЧИЛ; ПИСАТЕЛЬ/КНИГОТОРГОВЕЦ: «Прошел месяц или два, и мы с Бретом поняли, что будет лучше, если он не станет заходить на мою половину комнаты, а я — на его. Время от времени кто-нибудь наступал на стекло, но нечасто».

БРЕТ ИСТОН ЭЛЛИС: «Из-за #MeToo я стал постоянно вспоминать одну историю. Я тусовался на весенней вечеринке с едва знакомым симпатягой по имени Киран. А на вечеринки ходили и преподы, и студенты, потому что преподы трахались со студентами, а студенты — с преподами. Один мой друг целый год крутил роман с преподавателем французского (тот друг утверждает, что роман у него был с преподавателем немецкого. — Esquire). В общем, такими интрижками никого было не удивить. К нам с Кираном подошел Стивен Сэнди и сказал, что его жена в отъезде и мы можем пойти к нему и устроить тройничок. Мы с Кираном рассмеялись, и Киран сказал мне: «Пошли отсюда. Неподалеку есть еще одна вечеринка». А я говорю: «Ага, давай. Может, разживемся наркотой».

НИКОЛАС ДЕЛЬБАНКО, ПРЕПОДАВАТЕЛЬ КАФЕДРЫ ЛИНГВИСТИКИ И ЛИТЕРАТУРЫ, 1966–1985: «Тогда, прости господи, ни разу не переспать с преподом было позором».

ДЖОНАТАН ЛЕТЕМ: «Когда я попал в Беннингтон, у меня горели глаза. Люди развивались во всяких эксцентричных направлениях, и многие преподаватели поощряли в нас это строптивое стремление к самоопределению. Колледж напоминал пансион для тех, кто стремился выработать фирменный стиль, чтобы после выпуска переехать в Нью-Йорк и сразить мир наповал на каком-нибудь художественном мероприятии. Отличный пример — это Брикстон. Когда Брикс приехала в колледж, ее звали Лора Сэлинджер, но потом она переименовала себя в честь песни группы Clash [The Guns of Brixton]. Только она прославилась еще до выпускного».

МОРА ШПИГЕЛЬ: «Студенты Беннингтона не заботились об оценках, но у них была какая-то странная целеустремленность. Казалось, жизнь — это перформанс и каждый живет в собственных фантазиях. Я пытаюсь подобрать слова, чтобы описать наэлектризованную, таинственную, зачарованную атмосферу, царившую в этих до смешного пасторальных краях. В этом отношении студенты были удивительно развиты для своих юных лет».

Джонатан Летем
Джонатан Летем

ДЖОНАТАН ЛЕТЕМ: «Возникало ощущение, что люди принаряжаются на маскарад, притворяются, пока не вживутся в роль по-настоящему. Однажды я увидел в Общем здании кучку студентов-классицистов, одетых как оксфордцы, и подумал: «Так вот в кого вы пытаетесь перевоплотиться».

МЭТТ ДЖЕЙКОБСОН: «Когда городские ребята переселяются в вермонтские леса, они шалеют. Только в таком состоянии трое парней в отцовских мятых спортивных куртках могут сойти за оксфордцев. Осенью 1982-го курс древнегреческого посещали я, Пол Макглойн и Тодд О’Нил».

БРЕТ ИСТОН ЭЛЛИС: «Той осенью наши соседи по комнатам устроили нам с Донной свидание вслепую. Они нас ненавидели и считали, что мы оба одинаково зажатые и сможем подружиться. Чтобы нам было о чем поговорить, я сунул в ее почтовый ящик пару своих рассказов, которые позже легли в основу романа «Ниже нуля». А она, в свою очередь, положила в мой ящик рассказ, весьма похожий на «Тайную историю». Убийств там не было, но мир был из «Тайной истории»: тот же антураж, те же персонажи — Клод Фредерикс и его студенты-классицисты».

НИКОЛАС ДЕЛЬБАНКО: «Странным парнем был этот Клод Фредерикс. Его выперли из Гарварда за то, что он отказался сдавать зачет по плаванию или что-то такое, но он был настоящим эрудитом, самоучкой. Знал латынь, древнегреческий, японский. Тщательно выстраивал свой имидж. А еще у него была знаменитая в свое время авангардная газета под названием Banyan Press. Печатались в ней люди вроде Гертруды Стайн и поэта Джимми Меррилла, который когда-то был любовником Клода».

Профессор Клод Фредерик
Профессор Клод Фредерик

МОРА ШПИГЕЛЬ: «Когда я училась в Беннингтоне, Клод был моим куратором. У меня была назначена с ним встреча, и я дожидалась перед его кабинетом. Дверь открылась, и вышел ослепительно красивый молодой мужчина с кудрявыми светлыми волосами. И первым делом Клод сказал мне: «Нет, делайте только самое необходимое. Главное — делайте». А я думаю: «Что вообще происходит?» Будучи моим куратором, он должен был писать небольшие отчеты по поводу моей успеваемости и называл меня «очень умной девушкой». Помню, в его устах слово «умная» почему-то приобретало негативные коннотации».

МАЙЛЗ БЕЛЛАМИ: «Кто-нибудь описывал кабинет Клода? Нет? О божечки. Ну, во-первых, найти его было непросто. Он находился в Общем здании, наверху секретной наружной лестницы, которая вела только к его кабинету. И вот ты карабкался по этой бесконечной лестнице, заходил внутрь, а в вазе стояли эти прелестные цветы — японские, уж не знаю, где он их доставал, — и все вокруг было такое вылизанное и красивое. Ты садился напротив Клода, он наливал тебе чай, и возникало чувство, будто ты попал в святая святых».

МОРА ШПИГЕЛЬ: «Мы приходили к Клоду в кабинет на обед, и он угощал нас какой-то необыкновенной едой, и оставалось только гадать, как он ее приготовил. Мы не видели ее, не чувствовали запаха, и вдруг она появлялась перед нами: идеальный суп, идеальный пирог. В Клоде было что-то от волшебника».

ТОДД О’НИЛ: «Клод писал стихи, пьесы, но самыми значительными его творениями были дневники. В начале шестидесятых Боб Жиру из издательства Farrar, Straus говорил ему: «Просто приноси свои дневники, и я их опубликую». Но Клод тогда струсил — слишком уж откровенно он обо всех писал. Годы спустя он вернулся и сказал: «Ладно, теперь я готов их издать», а Боб ему: «Поезд ушел. Кто теперь помнит, кто такой Карл Ван Вехтен?» Эти дневники были блестяще написаны и продолжали направление, заданное Прустом».

АВИВА БОУЭР, ВЫПУСК 1987-ГО; КООРДИНАТОР УЧЕБНОЙ ПРОГРАММЫ: «Чудно все это. Он был одиноким, по сути, тайным геем, который писал стихи, но не получил такого признания, как его коллеги [по Беннингтонскому колледжу] вроде Бернарда Маламуда и Стивена Сэнди; он был скрытным и очень чувствительным. Он создал собственный очень романтический мир и обитал в нем. Думаю, он хотел найти студентов, которые могли бы жить в этом мире вместе с ним».

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Спокойной ночи, платежи: истории россиян, которые нашли необычные способы избавиться от кредита Спокойной ночи, платежи: истории россиян, которые нашли необычные способы избавиться от кредита

Непогашенные кредиты имеют почти 40 миллионов россиян

Esquire
Купить машину на будущее Купить машину на будущее

Как сделать современный автомобиль раритетным

Maxim
Смотрю Дудя и слушаю «Нирвану»: звезда «Зенита» о жизни на карантине Смотрю Дудя и слушаю «Нирвану»: звезда «Зенита» о жизни на карантине

Александр Ерохин явно не теряет времени на самоизоляции!

Playboy
Кремлевский выбор абхазского кандидата Кремлевский выбор абхазского кандидата

Пост премьера предложат Иналу Ардзинбе, экс-сотруднику администрации президента

РБК
Сила воли: что мешает нам добиваться цели Сила воли: что мешает нам добиваться цели

Проблема отсутствия силы воли – в образе жизни, который ее ослабляет

Psychologies
Испытание огнем Испытание огнем

Современные газотурбинные двигатели в гражданской авиации — воплощение хай-тека

Популярная механика
«Страшный суд судьи Криворучко»: Ургант, Петров, Галкин и Слепаков — о приговоре Павлу Устинову «Страшный суд судьи Криворучко»: Ургант, Петров, Галкин и Слепаков — о приговоре Павлу Устинову

Суровый приговор осудил один из лидеров «Единой России» Андрей Турчак

Forbes
Видеодоказательства не подтвердили вину Видеодоказательства не подтвердили вину

Суд апелляционной инстанции назначил актеру Павлу Устинову условное наказание

РБК
А действительно нужно ходить в душ каждый день? А действительно нужно ходить в душ каждый день?

Да, мы всерьез задались вопросом, как часто нам нужно мыться

GQ
Как выбрать бензиновую газонокосилку и забыть про провода Как выбрать бензиновую газонокосилку и забыть про провода

Рейтинг лучших моделей газонокосилок

CHIP
От шахты до огранки: почему алмазы стоят так дорого От шахты до огранки: почему алмазы стоят так дорого

Какой путь проходит алмаз прежде, чем занять почетное место в колье или кольце

Forbes
«Мы любим приезжать на нашу испанскую дачу» «Мы любим приезжать на нашу испанскую дачу»

Летние каникулы в солнечной Марбелье стали уже доброй традицией у Сергея Жукова

OK!
Главный дизайнер интерьеров Bentley — о ДНК бренда и нейросетях Главный дизайнер интерьеров Bentley — о ДНК бренда и нейросетях

Премьера нового Bentley Flying Spur — спортивного седана класса Gran Turismo

РБК
Блогер Кьяра Ферраньи — о коллаборации с Lancôme и отношении к себе Блогер Кьяра Ферраньи — о коллаборации с Lancôme и отношении к себе

Какое место в жизни блогера занимает красота

РБК
Хюррем, подвинься! 10 красавиц из турецких сериалов, о которых ты не знала Хюррем, подвинься! 10 красавиц из турецких сериалов, о которых ты не знала

Подборка турецких актрис, которые еще заявят о себе

Cosmopolitan
Звезды выступили в поддержку осужденного на 3,5 года актера Павла Устинова Звезды выступили в поддержку осужденного на 3,5 года актера Павла Устинова

Российские артисты объединились с требованием освободить своего коллегу

Cosmopolitan
Как граф Витте «дружил» с попом Гапоном Как граф Витте «дружил» с попом Гапоном

Взаимоотношения Сергея Витте и Георгия Гапона сильно повлияли на судьбу обоих

Дилетант
Звезды с кожными заболеваниями и несовершенствами, которые не комплексуют Звезды с кожными заболеваниями и несовершенствами, которые не комплексуют

Этим звездам пришлось пройти через насмешки и неприятие себя

Cosmopolitan
Часовые короны Часовые короны

Цены лимитированных моделей категории Haute Horlogerie выражаются в сотнях тысяч

Robb Report
Ягодки впереди. Как Wildberries стала лидером на рынке e-commerce Ягодки впереди. Как Wildberries стала лидером на рынке e-commerce

Крупнейший онлайн-ретейлер России родился из нежелания молодой мамы сидеть дома

РБК
Конец кумира Конец кумира

Героя нашего времени больше не нужно ждать — он не появится никогда

GQ
Руфус: как создать загрузочную флешку Windows 10 Руфус: как создать загрузочную флешку Windows 10

Rufus — одна из самых популярных программ для создания загрузочного накопителя

CHIP
13 советов, как справиться с одышкой 13 советов, как справиться с одышкой

Стали замечать, что периодически бывает трудно дышать?

9 месяцев
Лица поколения двадцатилетних: Райнан Морган, 17 лет, Вест-Бенд, Америка Лица поколения двадцатилетних: Райнан Морган, 17 лет, Вест-Бенд, Америка

17-летний Райан Морган, который давно разобрался, что делать нельзя

Esquire
Фотоны против мошенников Фотоны против мошенников

Будущее защиты данных и денег — за квантовыми методами и поведенческим анализом

Эксперт
Девочки сверху: У петербургского молодого искусства женское лицо Девочки сверху: У петербургского молодого искусства женское лицо

В нашем идеальном арт-герл-бенде — пять художниц

Собака.ru
Дарья Мороз о карьере продюсера, новом сериале и постельных сценах Дарья Мороз о карьере продюсера, новом сериале и постельных сценах

Скоро премьера сериала «Триада» на ТНТ с актрисой Дарьей Мороз

GQ
Ах, какая женщина! Ах, какая женщина!

20 сентября исполнилось 85 лет Софи Лорен

Лиза
Мерцание сонного осьминога: видео Мерцание сонного осьминога: видео

Как меняется цвет кожи осьминога в зависимости от его сновидений

National Geographic
Освободиться от предубеждений и стать хорошим родителем Освободиться от предубеждений и стать хорошим родителем

Как наши убеждения мешают нам быть хорошими родителями

Psychologies
Открыть в приложении