Что происходит с современным телевидением? Версия Владимира Познера

StoryРепортаж

Всё под контролем

Что происходит с современным телевидением? Почему оно всё больше отходит от прямых эфиров, почему так держится за старые форматы? Версия Владимира Познера

Илья Носырев

Для меня как для телезрителя на российском ТВ было несколько эпох – перестройка, 90-е годы, наше время. У вас как у телеведущего основные вехи наверняка иные?

– Моя телевизионная карьера началась именно с телемостов, а это были как раз первые признаки гласности. И перестройка в моём становлении в качестве телевизионного журналиста стала, пожалуй, решающей эпохой. А вот 90-е годы я почти пропустил: я уехал работать в Америку практически накануне развала Советского Союза, в сентябре 1991 года, а вернулся только в 1997 году. Я помню это время, оно было ещё весьма свободным. Я вёл несколько программ, и сказать, что это время принципиально отличалось от времён перестройки, я не могу. А вот после прихода к власти Владимира Владимировича Путина и начавшегося строительства вертикали власти телевидение стало меняться довольно кардинально. Бывший ОРТ, теперь Первый канал, а также НТВ из частных рук перешли в государственные и стали в том, что касалось вопросов политики, исповедовать единую точку зрения. С применением довольно жёсткого контроля. Это, конечно, была уже совсем другая эпоха – которая, по сути дела, продолжается и сегодня.

А внутри этого «путинского» периода были какие-то подпериоды?

– Мне не кажется, что были какие-то принципиальные изменения с тех пор, как в 2004 году разогнали НТВ. Было разве что некоторое ужесточение вот этой самой вертикали власти – контроль за политическим содержанием стал более навязчивым. Всё остальное как будто бы не очень заботило тех, кто контролирует. Ну и в связи с общей обстановкой увеличилось количество того, что я называю псевдопатриотическим телевидением. Стала заметнее развлекательная составляющая, заполнившая образовавшийся вакуум. В своё время в Америке вышла очень интересная книга одного телевизионного критика под названием «Развлекаясь до смерти». Это примерно то, что произошло с нашим телевидением. Вот за последний год с небольшим появилось довольно много политических программ в прямом эфире, где идут бурные обсуждения: Украина, Крым, США, Великобритания… Оказалось, что это привлекает внимание зрителя – тоже своего рода развлечение.

Переключая каналы, периодически попадаю на шоу Дмитрия Киселёва, политические передачи «России 24» и поневоле сравниваю их с советским ТВ: как ни ругай СССР, но ведущие тогда не доходили до рассуждений о том, что Америку можно превратить в радиоактивный пепел, или ёрничанья, когда Терезу Мэй вдруг называют «Терезой Гумбертовной». Что случилось?

– Советское телевидение было всё-таки более сдержанным в своих политических оценках. Это не значит, что оно было лучше, ведь, по сути дела, журналистики в СССР вообще не было. Была только пропаганда, которая очень жёстко контролировалась. Действовала официальная цензура – любой материал надо было показать центру, который должен был поставить свою печать. И, в частности, поэтому такого рода выпады не допускались – из соображений приличия, что ли. То, что делает Киселёв, кстати, больше похоже на западное телевидение. Например, на канале Fox есть очень похожие программы и ведущие – если они и не доходят до мата и угроз, то где-то очень близко. Но ведь это находит у зрителя отклик! У меня, конечно, всё это вызывает удивление, но тем не менее это так. Киселёв, например, гораздо убедительнее той же советской пропаганды. Всё-таки в СССР порядка 40 миллионов человек регулярно слушали «вражьи голоса», понимая, что то, что им говорит телевидение, пишут газеты, не отражает того, что происходит в стране. А сегодня не очень-то слушают. То есть сегодняшняя пропаганда, по-видимому, больше удовлетворяет запросы граждан, она более разнообразна, более талантлива. Киселёву нельзя отказать в определённом даре.

Но ведь эта пропаганда не действует на целый важный слой людей – на интеллигенцию. Интеллигенция сидит в интернете. Значит, пропаганда не очень эффективна.

– Прежде всего, я убеждён, что интернет не является источником того материала, который нужен интеллигенции. Далее, я нахожу, что и сегодня в России почти нет журналистики, а есть в основном пропаганда. Причём двухсторонняя: есть пропутинская, но и та, которая против Путина, – это тоже пропаганда. Журналистика – это ведь подача взвешенных материалов, которые должны давать людям как можно более широкую, честную, разнообразную информацию. Есть это у нас? Я бы сказал, что есть отдельно взятые журналисты, а вот журналистики как таковой нет. Наконец, насколько я понимаю, у власти нет особого интереса разговаривать с интеллигенцией. Ведь средства массовой информации не зря так называются: они именно к массам и обращены. То есть к очень большому количеству в общем-то довольно средних людей, не отягощённых особенным образованием. А к интеллигенции в России в целом относятся не самым лучшим образом – её рисуют некими либеральными западниками, которые вечно всем недовольны. Вот поэтому мне кажется, что никакого желания убеждать именно интеллигенцию в том, что наша внешняя и внутренняя политика правильна и имеет свою логику, у власти нет.

Ну хорошо, вот в России цензура. А почему американские СМИ так однобоко реагируют на любые политические события? Ведь то, как они освещают Украину, Сирию, – это просто королевство кривых зеркал какое-то.

– Раньше средства массовой информации в Америке принадлежали либо отдельно взятым людям, либо семьям. Скажем, Тед Тёрнер владел CNN. Для этих людей слово «журналистика» не было пустым звуком, каждый из них исповедовал свои собственные взгляды и трепетно относился к вопросу о качестве информации. Поэтому в Америке можно было получать совершенно разные точки зрения, даже если ты смотрел только самые крупные телевизионные сети – ABC, NBC, CBS. Потом эти каналы стали покупать гораздо более крупные корпорации: NBC была куплена AOL и так далее. И тут выяснилось, что корпоративный контроль ничуть не отличается от государственной цензуры. Главное стремление – убедить как можно большее количество людей в определённой точке зрения. Например, в том, что Путин – монстр. Это в Америке сейчас все крупные каналы говорят. Конечно, заработать на интересной информации каналам тоже хочется, но ведь то, что приносят СМИ, – это лишь малая часть дохода корпораций, и журналистика теперь не главное. Корпоративный взгляд на вещи победил журналистский. Да, как и у нас, в США есть отдельные газеты, радио, у которых есть собственное мнение, но их мало и читают их немногие.

А корпорациям-то это всё зачем?

– Потому что корпорации и есть та сила, которая в Америке формирует политику. Давайте реально смотреть на вещи: чтобы быть сенатором, то есть человеком, который формулирует и предлагает законы, нужно очень много денег. Не собственных. Избирательная кампания в сенат – это десятки миллионов долларов. Ни один человек не может легко достать такую сумму из кармана. Чтобы стать президентом США, нужны уже сотни миллионов долларов, которые тоже кто-то должен дать. Какая-то корпорация – General Motors, General Electric, неважно. Человек, который благодаря этим деньгам выиграл, он же теперь обязан корпорации. Раньше закон запрещал крупным фирмам давать больше определённой суммы средств на избирательные кампании, а сейчас таких ограничений нет. Либеральной части нашего общества, конечно, хотелось бы верить: у них там совсем нет коррупции, у них там демократия! Но, к сожалению, демократии там всё меньше остаётся. Я тоже, можно сказать, западник по убеждениям, я очень люблю Соединённые Штаты, я там вырос. Но я вот приехал оттуда сейчас: провёл там месяц, ездил и выступал. И я просто вижу, что происходит сейчас с этой демократической прививкой, которая всегда была очень важна для Америки. Её влияние всё меньше, и меньше, и меньше.

Год назад я делал интервью с экономистом Нассимом Талебом. У него есть интересный термин – «интеллектуальные идиоты»: это люди с университетским образованием, которые читают «Нью-Йоркер» и другие либеральные СМИ, но при этом поддаются пропаганде ничуть не слабее, чем последний водопроводчик. Почему интеллигенция так беззащитна перед пропагандой?

– Мы все – жертвы средств массовой информации. Каждый, конечно, думает: ну я-то нет, я всё понимаю, я независимо мыслю! Но это не так – в конце концов, откуда мы получаем информацию, из чего складывается наше мнение? Мы каждый день слушаем одно и то же из наших любимых источников – либо из тех, либо из этих. Очень мало кто слушает и это, и то, да ещё вот это, чтобы сравнивать и делать свои выводы. Волей-неволей ты становишься заложником, адептом какого-то навязанного тебе взгляда. Не говоря уже о том, что человеку свойственно судить о чём-то исходя из собственных рамок, делать выводы со своей колокольни, а ведь чтобы понять, как оно на самом деле, ты должен испытать чувства других людей. Вот реальный пример из жизни. Приехал к нам американец, живёт у нас в гостинице. Вот настаёт утро, он идёт завтракать, в лифте стоит наша русская женщина. Он ей широко улыбается и говорит: «Доброе утро». Она смотрит на него мрачным и неприветливым взглядом. Он думает: «Бедные эти русские! Они ведь вечно угнетаемы, да и вообще недобрые, неприветливые». И когда вернётся домой, расскажет об этом другим американцам. А она думает: «Он что, клеит меня, что ли?» Потому что это незнакомый человек, который вдруг с ней здоровается, улыбается. Это разные восприятия, из которых потом родятся совершенно разные толкования. Простой пример, но он применим к гораздо более широким вещам. Я, например, уверен, что наши власти, и, может быть, даже сам Путин, считают, что если президент США позвонит в «Нью-Йорк таймс» и скажет: «Вот эту статью не печатать!», то они так и поступят. Потому что в России это именно так. Но в Америке это вообще невозможно – будет грандиозный скандал! Зато там думают про Россию, что здесь концлагерь и никто не смеет и рта раскрыть. И когда я говорю: «Послушайте, ну не всё так, есть же, например, «Новая газета» или «Эхо Москвы», – они не верят. Да, совершенно верно, интеллигенция подвержена влиянию пропаганды не в меньшей степени, чем истопник дядя Вася.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

1994 год 1994 год

В стране появились большие деньги и люди, намеренные их поделить

Esquire
Главные показы Недели моды в Нью-Йорке Главные показы Недели моды в Нью-Йорке

Рассказываем, чего ожидать в новом сезоне

Vogue
Славянская Спарта Славянская Спарта

Черногория овеяна суровой романтикой вечной освободительной борьбы

GEO
Дарига Назарбаева: «Ежегодно в Китае рождается по одному Казахстану» Дарига Назарбаева: «Ежегодно в Китае рождается по одному Казахстану»

Сенатор Казахстана об основных вызовах, стоящих перед Евразией и Казахстаном

Forbes
1990: Лихие и крутые 1990: Лихие и крутые

В январе 1991 года на Пушкинской площади открылся первый «Макдоналдс»

Esquire
Виктория Бекхэм о запуске собственного YouTube-канала и бьюти-бренда Виктория Бекхэм о запуске собственного YouTube-канала и бьюти-бренда

Дизайнер рассказала Vogue о том, над какими средствами работает

Vogue
Исчезающие неизвестные Исчезающие неизвестные

О жизни и повадках панголинов мало что известно, но для начала их нужно спасти

GEO
На разрыв аорты На разрыв аорты

Фрида Кало, переосмысливая личную драму, изобразила себя дважды на одном полотне

Вокруг света
Цой жив Цой жив

Виктор Цой погиб в автокатастрофе в Юрмале 15 августа 1990 года

Esquire
Золотой мой человек Золотой мой человек

Звезде «Титаника» хватит «Оскаров». Угадываем, кому достанутся остальные

GQ
Как научиться жить смело вопреки страхам Как научиться жить смело вопреки страхам

Четыре стратегии, чтобы справиться со страхами

Psychologies
Средство для потенции и другая реклама, за которую высмеивали Ксению Собчак Средство для потенции и другая реклама, за которую высмеивали Ксению Собчак

Последнее время Ксения Собчак чересчур увлеклась рекламой

Cosmopolitan
Как выбрать кулер для процессора:  рейтинг лучших моделей Как выбрать кулер для процессора:  рейтинг лучших моделей

Выбрать кулер для процессора настольного компьютера не так сложно как кажется

CHIP
Отдать долги населению Отдать долги населению

Президент стремится скорректировать курс экономической политики

Эксперт
Обрести контроль над вещами и жизнью: 7 принципов минимализма Обрести контроль над вещами и жизнью: 7 принципов минимализма

Обрести контроль над вещами и жизнью: 7 принципов минимализма

Psychologies
8 тонн чешуи панголинов изъято таможней в Гонконге 8 тонн чешуи панголинов изъято таможней в Гонконге

Зафиксировано рекордное количество нелегального груза чешуи панголинов

National Geographic
Идеальные свидания Идеальные свидания

Проект актера Анатолия Белого «Четыре идеальных свидания»

OK!
Великий искуситель Великий искуситель

Сергей Воронов как прототип профессора Преображенского

Огонёк
Внутренняя эмиграция: как подсадить всю семью на английский Внутренняя эмиграция: как подсадить всю семью на английский

Английский язык требует постоянной практики, но откуда ее взять?

Cosmopolitan
Очарование Севера Очарование Севера

Карелию многие оставляют на лето. И зря!

Лиза
Видео начинает и выигрывает: чему учит война Instagram и Youtube Видео начинает и выигрывает: чему учит война Instagram и Youtube

Видео начинает и выигрывает: чему учит война Instagram и Youtube

Forbes
Продаем мозги без бренда Продаем мозги без бренда

Экспорт российского программного обеспечения динамично растет

Эксперт
Как дельфины выбирают себе друзей Как дельфины выбирают себе друзей

Дельфины умеют дружить, но ценят и одиночество

National Geographic
Пенелопа Крус рассказала, как пережила домогательства похотливых продюсеров Пенелопа Крус рассказала, как пережила домогательства похотливых продюсеров

Пенелопа Крус сделала несколько признаний перед премьерой «Лабиринтов прошлого»

Cosmopolitan
Вставать, кататься! Вставать, кататься!

Куда поехать этой весной покататься?

Домашний Очаг
Долгий путь в небо: вертолет Ми-38 Долгий путь в небо: вертолет Ми-38

Первый серийный военно-транспортный вертолет Ми-38Т

Популярная механика
Маленькие убийцы: самые опасные таблетки для похудения Маленькие убийцы: самые опасные таблетки для похудения

Готова ли ты променять здоровое тело на стройное?

Cosmopolitan
Встать на место другого Встать на место другого

Почему даже близким бывает трудно понять нас?

Psychologies
Закат сверхдредноутов: линкор «Бисмарк» Закат сверхдредноутов: линкор «Бисмарк»

Германские корабелы всегда славились умением создавать незаурядные корабли

Популярная механика
Причинение добра. Почему компаниям редко удается трансформация Причинение добра. Почему компаниям редко удается трансформация

Огромное количество трансформаций заканчиваются неудачно

Forbes
Открыть в приложении