Всё под контролем

Что происходит с современным телевидением? Версия Владимира Познера

StoryРепортаж

Всё под контролем

Что происходит с современным телевидением? Почему оно всё больше отходит от прямых эфиров, почему так держится за старые форматы? Версия Владимира Познера

Илья Носырев

Для меня как для телезрителя на российском ТВ было несколько эпох – перестройка, 90-е годы, наше время. У вас как у телеведущего основные вехи наверняка иные?

– Моя телевизионная карьера началась именно с телемостов, а это были как раз первые признаки гласности. И перестройка в моём становлении в качестве телевизионного журналиста стала, пожалуй, решающей эпохой. А вот 90-е годы я почти пропустил: я уехал работать в Америку практически накануне развала Советского Союза, в сентябре 1991 года, а вернулся только в 1997 году. Я помню это время, оно было ещё весьма свободным. Я вёл несколько программ, и сказать, что это время принципиально отличалось от времён перестройки, я не могу. А вот после прихода к власти Владимира Владимировича Путина и начавшегося строительства вертикали власти телевидение стало меняться довольно кардинально. Бывший ОРТ, теперь Первый канал, а также НТВ из частных рук перешли в государственные и стали в том, что касалось вопросов политики, исповедовать единую точку зрения. С применением довольно жёсткого контроля. Это, конечно, была уже совсем другая эпоха – которая, по сути дела, продолжается и сегодня.

А внутри этого «путинского» периода были какие-то подпериоды?

– Мне не кажется, что были какие-то принципиальные изменения с тех пор, как в 2004 году разогнали НТВ. Было разве что некоторое ужесточение вот этой самой вертикали власти – контроль за политическим содержанием стал более навязчивым. Всё остальное как будто бы не очень заботило тех, кто контролирует. Ну и в связи с общей обстановкой увеличилось количество того, что я называю псевдопатриотическим телевидением. Стала заметнее развлекательная составляющая, заполнившая образовавшийся вакуум. В своё время в Америке вышла очень интересная книга одного телевизионного критика под названием «Развлекаясь до смерти». Это примерно то, что произошло с нашим телевидением. Вот за последний год с небольшим появилось довольно много политических программ в прямом эфире, где идут бурные обсуждения: Украина, Крым, США, Великобритания… Оказалось, что это привлекает внимание зрителя – тоже своего рода развлечение.

Переключая каналы, периодически попадаю на шоу Дмитрия Киселёва, политические передачи «России 24» и поневоле сравниваю их с советским ТВ: как ни ругай СССР, но ведущие тогда не доходили до рассуждений о том, что Америку можно превратить в радиоактивный пепел, или ёрничанья, когда Терезу Мэй вдруг называют «Терезой Гумбертовной». Что случилось?

– Советское телевидение было всё-таки более сдержанным в своих политических оценках. Это не значит, что оно было лучше, ведь, по сути дела, журналистики в СССР вообще не было. Была только пропаганда, которая очень жёстко контролировалась. Действовала официальная цензура – любой материал надо было показать центру, который должен был поставить свою печать. И, в частности, поэтому такого рода выпады не допускались – из соображений приличия, что ли. То, что делает Киселёв, кстати, больше похоже на западное телевидение. Например, на канале Fox есть очень похожие программы и ведущие – если они и не доходят до мата и угроз, то где-то очень близко. Но ведь это находит у зрителя отклик! У меня, конечно, всё это вызывает удивление, но тем не менее это так. Киселёв, например, гораздо убедительнее той же советской пропаганды. Всё-таки в СССР порядка 40 миллионов человек регулярно слушали «вражьи голоса», понимая, что то, что им говорит телевидение, пишут газеты, не отражает того, что происходит в стране. А сегодня не очень-то слушают. То есть сегодняшняя пропаганда, по-видимому, больше удовлетворяет запросы граждан, она более разнообразна, более талантлива. Киселёву нельзя отказать в определённом даре.

Но ведь эта пропаганда не действует на целый важный слой людей – на интеллигенцию. Интеллигенция сидит в интернете. Значит, пропаганда не очень эффективна.

– Прежде всего, я убеждён, что интернет не является источником того материала, который нужен интеллигенции. Далее, я нахожу, что и сегодня в России почти нет журналистики, а есть в основном пропаганда. Причём двухсторонняя: есть пропутинская, но и та, которая против Путина, – это тоже пропаганда. Журналистика – это ведь подача взвешенных материалов, которые должны давать людям как можно более широкую, честную, разнообразную информацию. Есть это у нас? Я бы сказал, что есть отдельно взятые журналисты, а вот журналистики как таковой нет. Наконец, насколько я понимаю, у власти нет особого интереса разговаривать с интеллигенцией. Ведь средства массовой информации не зря так называются: они именно к массам и обращены. То есть к очень большому количеству в общем-то довольно средних людей, не отягощённых особенным образованием. А к интеллигенции в России в целом относятся не самым лучшим образом – её рисуют некими либеральными западниками, которые вечно всем недовольны. Вот поэтому мне кажется, что никакого желания убеждать именно интеллигенцию в том, что наша внешняя и внутренняя политика правильна и имеет свою логику, у власти нет.

Ну хорошо, вот в России цензура. А почему американские СМИ так однобоко реагируют на любые политические события? Ведь то, как они освещают Украину, Сирию, – это просто королевство кривых зеркал какое-то.

– Раньше средства массовой информации в Америке принадлежали либо отдельно взятым людям, либо семьям. Скажем, Тед Тёрнер владел CNN. Для этих людей слово «журналистика» не было пустым звуком, каждый из них исповедовал свои собственные взгляды и трепетно относился к вопросу о качестве информации. Поэтому в Америке можно было получать совершенно разные точки зрения, даже если ты смотрел только самые крупные телевизионные сети – ABC, NBC, CBS. Потом эти каналы стали покупать гораздо более крупные корпорации: NBC была куплена AOL и так далее. И тут выяснилось, что корпоративный контроль ничуть не отличается от государственной цензуры. Главное стремление – убедить как можно большее количество людей в определённой точке зрения. Например, в том, что Путин – монстр. Это в Америке сейчас все крупные каналы говорят. Конечно, заработать на интересной информации каналам тоже хочется, но ведь то, что приносят СМИ, – это лишь малая часть дохода корпораций, и журналистика теперь не главное. Корпоративный взгляд на вещи победил журналистский. Да, как и у нас, в США есть отдельные газеты, радио, у которых есть собственное мнение, но их мало и читают их немногие.

А корпорациям-то это всё зачем?

– Потому что корпорации и есть та сила, которая в Америке формирует политику. Давайте реально смотреть на вещи: чтобы быть сенатором, то есть человеком, который формулирует и предлагает законы, нужно очень много денег. Не собственных. Избирательная кампания в сенат – это десятки миллионов долларов. Ни один человек не может легко достать такую сумму из кармана. Чтобы стать президентом США, нужны уже сотни миллионов долларов, которые тоже кто-то должен дать. Какая-то корпорация – General Motors, General Electric, неважно. Человек, который благодаря этим деньгам выиграл, он же теперь обязан корпорации. Раньше закон запрещал крупным фирмам давать больше определённой суммы средств на избирательные кампании, а сейчас таких ограничений нет. Либеральной части нашего общества, конечно, хотелось бы верить: у них там совсем нет коррупции, у них там демократия! Но, к сожалению, демократии там всё меньше остаётся. Я тоже, можно сказать, западник по убеждениям, я очень люблю Соединённые Штаты, я там вырос. Но я вот приехал оттуда сейчас: провёл там месяц, ездил и выступал. И я просто вижу, что происходит сейчас с этой демократической прививкой, которая всегда была очень важна для Америки. Её влияние всё меньше, и меньше, и меньше.

Год назад я делал интервью с экономистом Нассимом Талебом. У него есть интересный термин – «интеллектуальные идиоты»: это люди с университетским образованием, которые читают «Нью-Йоркер» и другие либеральные СМИ, но при этом поддаются пропаганде ничуть не слабее, чем последний водопроводчик. Почему интеллигенция так беззащитна перед пропагандой?

– Мы все – жертвы средств массовой информации. Каждый, конечно, думает: ну я-то нет, я всё понимаю, я независимо мыслю! Но это не так – в конце концов, откуда мы получаем информацию, из чего складывается наше мнение? Мы каждый день слушаем одно и то же из наших любимых источников – либо из тех, либо из этих. Очень мало кто слушает и это, и то, да ещё вот это, чтобы сравнивать и делать свои выводы. Волей-неволей ты становишься заложником, адептом какого-то навязанного тебе взгляда. Не говоря уже о том, что человеку свойственно судить о чём-то исходя из собственных рамок, делать выводы со своей колокольни, а ведь чтобы понять, как оно на самом деле, ты должен испытать чувства других людей. Вот реальный пример из жизни. Приехал к нам американец, живёт у нас в гостинице. Вот настаёт утро, он идёт завтракать, в лифте стоит наша русская женщина. Он ей широко улыбается и говорит: «Доброе утро». Она смотрит на него мрачным и неприветливым взглядом. Он думает: «Бедные эти русские! Они ведь вечно угнетаемы, да и вообще недобрые, неприветливые». И когда вернётся домой, расскажет об этом другим американцам. А она думает: «Он что, клеит меня, что ли?» Потому что это незнакомый человек, который вдруг с ней здоровается, улыбается. Это разные восприятия, из которых потом родятся совершенно разные толкования. Простой пример, но он применим к гораздо более широким вещам. Я, например, уверен, что наши власти, и, может быть, даже сам Путин, считают, что если президент США позвонит в «Нью-Йорк таймс» и скажет: «Вот эту статью не печатать!», то они так и поступят. Потому что в России это именно так. Но в Америке это вообще невозможно – будет грандиозный скандал! Зато там думают про Россию, что здесь концлагерь и никто не смеет и рта раскрыть. И когда я говорю: «Послушайте, ну не всё так, есть же, например, «Новая газета» или «Эхо Москвы», – они не верят. Да, совершенно верно, интеллигенция подвержена влиянию пропаганды не в меньшей степени, чем истопник дядя Вася.

Авторизуйтесь и читайте статьи из популярных журналов

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Иван Ургант Иван Ургант

Правила жизни телеведущего и актера Ивана Урганта

Esquire, июнь'18
Почему звезды выступают на Супербоуле бесплатно Почему звезды выступают на Супербоуле бесплатно

Почему звезды выступают на Супербоуле бесплатно

Forbes, февраль'19
Битва герцогинь Битва герцогинь

Меган Маркл добилась того, что в «великолепной четверке» наметился разлад

Караван историй, март'19
«ВЭБ-Лизинг» сменит автомобили на электрички «ВЭБ-Лизинг» сменит автомобили на электрички

«Дочка» института развития реформирует свой бизнес под задачи майского указа

РБК, февраль'19
Высокие технологии и непрерывная забота: будущее медицины Высокие технологии и непрерывная забота: будущее медицины

Высокие технологии и непрерывная забота: будущее медицины

National Geographic, январь'19
Каждую ночь я просыпаюсь в 3 часа и не могу уснуть Каждую ночь я просыпаюсь в 3 часа и не могу уснуть

Почему мы просыпаемся по ночам и как вернуть сон

Women’s Health, февраль'19
Беззащитны шипы Беззащитны шипы

Что произошло с цветочными ларьками

Esquire, июнь'18
Пачка денег: как Роман Абрамович стал миллиардером-балетоманом Пачка денег: как Роман Абрамович стал миллиардером-балетоманом

На поле современного искусства Роман Абрамович публично появился в мае 2007

Forbes, февраль'19
Мозаика моя Мозаика моя

Эва Рухина оставляет в истории советские пазлы на заводских фасадах Москвы

Esquire, июнь'18
БДТ и советская власть БДТ и советская власть

Из театрального опыта 1920-1930-х годов

СНОБ, март'19
Господин со связями Господин со связями

Чем же не угодил покупателям китайский кроссовер DFM AX7?

АвтоМир, февраль'19
Дело выбора Дело выбора

Краткий словарь из 10 наиболее популярных стилей йоги

Yoga Journal, март'19
«Бэтмен научил меня, как сыграть Чейни» «Бэтмен научил меня, как сыграть Чейни»

Как Кристиану Бейлу далась роль вице-президента США в фильме «Власть»

Огонёк, февраль'19
Полeтит ли «черное» крыло? Полeтит ли «черное» крыло?

Будет ли перенесена дата запуска серийного производства самолета МС-21?

Популярная механика, март'19
«Сила женщины в ее слабости»: почему важно быть разной «Сила женщины в ее слабости»: почему важно быть разной

Мы привыкли считать, что женщина должна выбирать, какой ей быть

Psychologies, февраль'19
Человек и аромат Человек и аромат

Что мы знаем о природе парфюмерных композиций

Популярная механика, март'19
Преданный граф Преданный граф

Всю свою жизнь Алексей Аракчеев был кому-то предан

Дилетант, февраль'19
Болотная площадь Болотная площадь

Как городские парки и скверы могут помочь избежать затопления улиц

Forbes, март'19
Бодушки Бодушки

Жутковатые обитатели тропических лесов – искусные мастера камуфляжа

National Geographic, март'19
Нейробиологи отделили боль от страдания Нейробиологи отделили боль от страдания

Нейробиологи отделили боль от страдания

Forbes, февраль'19
Денис Косяков «В старости хочу быть как Познер» Денис Косяков «В старости хочу быть как Познер»

Артист рассказал, что самое сложное для него в профессии

StarHit, февраль'19
«Черные ящики» русской истории «Черные ящики» русской истории

У российских архивов нет задачи работать для людей

Эксперт, февраль'19
Итальянский enfant terrible Итальянский enfant terrible

«Правительство перемен» популистов и евроскептиков готовится менять Европу

Эксперт, февраль'19
История с географией История с географией

Дизайнер Хайме Берьестайн организовал в барселонской квартире настоящий Париж

AD, март'19
Расширение полномочий Расширение полномочий

Широкий диапазон. Для новой роли Кристиан Бейл набрал 27 килограммов

GQ, март'19
Что не так с литературными премиями Что не так с литературными премиями

В чем по-настоящему нуждается отечественная книжная индустрия

Эксперт, февраль'19
Чем заняться в Сочи в ожидании ужинов в рамках фестиваля Ikra 2019? Чем заняться в Сочи в ожидании ужинов в рамках фестиваля Ikra 2019?

Фестивальный гид GQ по главному курорту страны

GQ, февраль'19
Эти забавные рептилоиды Эти забавные рептилоиды

Какими будут инопланетяне? Красивыми или статными, умными или остроумными?

Maxim, март'19
Жил на свете рыцарь бедный Жил на свете рыцарь бедный

Лев Рубинштейн объясняет, почему богатство и бедность — это одно и то же

GQ, март'19
Сектор газа Сектор газа

Мобильность будущего будет электрической. Но ведь есть еще газ

Quattroruote, март'19