Король юмора Михаил Жванецкий победил старую власть и обнялся с новой

StoryЗнаменитости

Шут богов или бог шутки?

Король юмора Михаил Жванецкий победил старую власть и обнялся с новой. Объятия старого холостяка (тем более многажды женатого) – ненадёжны. Не стройте иллюзий, дамы, господа и товарищи. Никому ещё не удавалось приручить, а тем более съесть, этого Колобка. Не нашлось пока на него лисы. В чём секрет свободы ММ, перелетающего из тени в свет и обратно?

Алла Боссарт

Это нешуточный вопрос, поэтому хочу предупредить сразу: сплетен не будет. Не могу же я обмануть ожиданий Жванецкого, сказавшего однажды: «Хорошо, что про нас напишет Боссарт, а не какая-нибудь сволочь». Так что за «клубничкой» – к интернету, там много кто делится откровениями – от внебрачного сына до Геннадия Хазанова.

Звук лопнувшей страны

Конечно, следовало писать не очерки-интервью, а пьесу, а то и роман. О пожилом – ну допустим, ну неважно – величайшем шутнике, чья бурная молодость прошла, а на седьмом десятке он обрёл любовь, маленького сыночка и мудрость. Стал знатным и богатым. И заплатил за это своей величайшей весёлостью. Сказка, собственно. Проданный смех.

Может получиться неплохая, даже талантливая притча. Хотя и вторичная. Но она не станет правдой о том вредном и нежном господине, которого в пору близости (приближённости) обожала наша семья за его нежный, закономерно подверженный времени дар, прощая ему закономерную вредность баловня и фаворита.

Шагреневая кожа всепобеждающего юмора сокращается не в уплату за знатность и богатство, за сердце красавицы и мудрость пророка. Жванецкий лишь аккуратно платит времени назначенную каждому дань.

«Миша разучился писать смешно, читает со сцены одно старьё!» Остряки, подмастерья – вам ли судить короля шутов? Да его свобода на данной ему в ощущении бескрайней территории не снилась вам даже в собственной постели. Тот, кого растлила и воспламенила неподдельная страсть Талии, а не опереточное кокетство, расточаемое коварной музой комедии напра-нале, не может утратить божественного умения. Приключилось другое. Жванецкий НАУЧИЛСЯ ПИСАТЬ НЕСМЕШНО.

А несмешные, горестные и даже зловещие комментарии ко времени и к месту – хотя и к месту, и ко времени, но не для сцены. Не для публики, которая потому и избрала Жванецкого в кумиры, что он всегда беззаветно смешил её. А следовательно – утешал. Потому что смешное, как известно, перестаёт быть страшным.

В годы, получившие название «лихих», когда мы, что ни апрель, ездили в Одессу и, смею верить, дружили, жизнь так же отличалась от сегодняшней, как и от времени кухонь с расцветом на них разнообразных культурных явлений, в том числе Жванецкого. В 60-е мы думали – это весна, но, оказалось, оттепель. А потом, в 91-м, подумали, что, откуда ни возьмись, с мелодичным звоночком нарисовалось новое государство, а это просто народу выкатили бадью круглосуточного портвейна, после чего наступило законное похмелье и весь евроремонт на соплях превратился в тыкву, лихие кучера – в мышей, из щелей полезла неистребимая моль, а из телевизора ножом по стеклу рвёт душу звук лопнувшей страны.

Всё чаще предаваясь ностальгии, я не исключаю возрастного фактора. Конечно, на двадцать или сорок лет моложе – это ровно на двадцать или сорок лет изобретательнее и беззаботнее. Но вот в Одессе, в середине 90-х, я наблюдаю сцену. К эстраде, где давкой праздника правит в соответствии со своим темпераментом и законами своего жанра Якубович, протискивается тётка водоизмещением с полную шаланду и, оголив корму, предлагает диктатору экрана оставить на этом выразительном фрагменте её экстерьера свой автограф. Великий Лёня (а он действительно шоумен международного класса, гениально работающий с таким важным качеством публики, как безмозглость), Леонид Якубович, не думая ни секунды, выхватывает из воздуха фломастер и пишет по центру золотого сечения (в аллегорической форме отражающему лицо как публики, так и современной смеховой культуры в целом): «Поле чудес».

Одесса – Одесса! – в корчах. В причинно-следственных связях разбираться можно, но долго: публика воспитала, скажем, Якубовича или он с успехом воспитывает её? Я думаю, процесс тут обоюдный. Как в переходе на «ты». На грош любви и простоты, а что-то главное… Ну да.

– Михал Михалыч, смотрите – всё вроде можно, а жизнь дико поскучнела… – я в десятый и сотый раз возвращалась к этой теме, капала ему на мозги тогда, когда не только он, но и все стали вдруг свободны (понимая свободу как сафари). – Вот мы говорим, застой, застой. Но весело же жили! А как только стало «можно» – анекдот ушёл, смех ушёл… Осталось бешенство правды-матки и физиологическая реакция на щекотку.

– Смех не ушёл, он просто переместился. Из области головы в область живота и ниже. Туда спустилось искусство, спустился смех и переместился страх. Ведь и страх вместе со смехом гнездился в области головы. Это был страх сверху. Сейчас страх снизу. Идеологию сменила банда. В период застоя, чтобы выразить свою мысль, надо было облечь её в такую форму, чтобы никто не догадался. Только ты, я, он. И это вызывало смех такой «этажности»! Был дополнительный кайф от догадки, от собственной значимости, от ума собственного – едренть, он намекнул, а я-то ещё и понял! Была радость от того, что я принадлежу к тем, кто понимает. К клубу! Был клуб. Его больше нет. Видно, отпала нужда.

Между прочим, нужда возвращается. Но место, условно говоря, Жванецкого занимает, условно говоря, Шендерович. Место юмора занимает сатира.

Михаил Жванецкий, подбоченясь, и сегодня плавает в живом эфире, старый ангел с портфелем (кстати, ещё отцовским, с которым папа навещал пациентов). Реет повсюду, заметный всем, любимый всеми и мало кем понятый. Публика жаждет сатирической щекотки, её эрогенные зоны слишком открыты, а потому грубы, почти омертвелы. Жванецкий не остряк и не сатирик. Он – нежный, обидчивый мартовский заяц. Сатира – инструмент элементарный, электронагревательный, вроде паяльника. Юмор – субстанция тонкая, ментальная. Строй души. Пыльца на её крылышках.

Быть кумиром публики отрадно, но март завершился. В связи с Михал Михалычем важно понять одну вещь. Не он перестал быть кумиром. Публики не стало, вот в чём дело. Читатели Чехова, Зощенко, Булгакова, Довлатова растворились в разнообразных кислотах и щелочах.

В антракте «Театрального романа» у Фоменко к нам подошла довольно антикварная дама и поблагодарила нас – знаете, за что? За нашу реакцию. Мы с Иртеньевым едва ли не вдвоём хохотали на феерическом зрелище. В переполненном зале на аншлаговом спектакле.

Здесь Жванецкому 40 лет. «Раньше беспокоила мысль, что меня могут забыть. Но сегодня уже беспокоит мысль, что меня могут запомнить»

Начальники

Монтекристову авантюру превращения одной страны в другую Жванецкий встретил уже вполне искушённым грешником, ядовитым гением наблюдательности. Поэтому меня порядком изумляла его тимуровская преданность Ельцину, словно Шута – Лиру. К первому президенту России он относился как к одинокому беспризорнику, нуждающемуся лично в его, Миши Жванецкого, помощи. Ничто, ни один финт президента не мог заставить Жванецкого отшатнуться от него. Я его избрал – значит, это «мой президент». Со всеми его потрохами и безобразиями. Примерно такой ход мысли.

Но вот грянула Чечня, потом 93-й год, и в сочинениях Жванецкого стала неуклонно утверждаться эта глухая тональность, словно гибельным распадом потянуло из-под двери. Желчен стал Михал Михалыч и потемнел лицом. И даже новорождённое дитя любви, сладкий сосунок, не рассеял его мрачности.

Не он один понял, что выбор был, как говорится, экзистенциальным, но мало кого так шарахнул личный пыльный мешок ответственности.

Мне кажется, я знаю секрет удивительной силы камерной, но отчего-то всенародной литературы Жванецкого: он начисто лишён цинизма.

Что не мешало ему в голодную зимнюю пору (довольно быстро сменившую оттепель) выступать по баням…

– Ну и каково оно, Михал Михалыч, с портфельчиком, в партийной бане?..

– Знаешь, кто был тогда главным? Референты. В чём разница между министром и референтом? Ни в чём. Только министр об этом не знает. Референты правили страной. Это были парни, похожие на адвоката Андрея Макарова в молодости…

– Те, кто потом занялся бизнесом?

– Да-да! Все ушли в бизнес, все председатели банков начала 90-х – бывшие референты. Практически. Так сложилось, что среди них у меня образовались поклонники. Вот они собирали эту баню и приглашали меня. С одной стороны – чтоб развлечь начальников. С другой – поддерживали меня.

– Материально?

– В том числе, но не это главное. Хотя я семь лет снимал, например, в Москве квартиру. Важнее была безопасность. И потом… как бы близость с этой мафией, глупо отпираться… она давала – скорее всего, иллюзорную, но уверенность.

– А была необходимость вас прикрывать?

– В Питере случалось… Через два часа после того, как стало известно, что Миша Барышников остался в Канаде, мне позвонили. Но спасли меня тогда не начальники. Меня всегда спасали женщины. В тот день я был не один. И ох до чего не один! И когда эти ребята позвонили, я понял, что не могу, ну просто не могу оторваться от моей гостьи и куда-то там ехать. И я им так и сказал: я сейчас не могу. Они, вероятно, обалдели, потому что спросили – а когда, мол, сможете? Я мало что соображал от любви и назвал совершенно произвольное время – завтра в три часа. Они оказались пунктуальны. Я спросил: что брать с собой? Они сказали: возьмите зонт, обратно мы не сможем вас отвезти.

Вообще, «Жванецкий и власть» – это отдельная тема. Центробежное движение по отношению к власти с годами и растущей славой сменилось у него центростремительным. Но уже трудно было понять, кто тут является центром.

На каком-то торжестве у Калягина в его театре «Et сetera» Александр Александрович, встретив опаздывающего Михал Михалыча, попросил подождать «ещё одного человечка». Человечком оказался Путин (кто бы сомневался). Последний гость беспрепятственно и демократично миновал рамку металлоискателя. Жванецкий среагировал живейшим образом:

– Владим Владимыч, как! А где железный характер, стальные нервы?

После чего, как Михал Михалыч ни пытался улизнуть к «своим», а в зале собралась вся театральная Москва, свита его не отпускала. Что не прошло, безусловно, не замеченным публикой. «Он уехал, а ко мне выстроилась очередь человек пятьсот»…

То, что Жванецкому не миновать судьбы «человека свиты», я заподозрила на одном застолье в его театрике на Тверской, где среди не такого уж широкого круга друзей, всего-то душ двадцать пять – тридцать, совершенно инородным телом, как бык в табуне, торчал Шойгу. Надо отдать должное Сергею Кужугетовичу: он стеснялся. Над ним немножко подшучивали, а Роман Карцев даже вынудил его поменяться с ним, Ромой, галстуками. Честно говоря, галстук министра был, как пишут в «Фейсбуке», позачотней…

Позже, на дне рождения ММ, тот же Шойгу уже пытался «вести стол» (смехота, это в присутствиито Роста!) и громко выражать недовольство терминологией. Тогда его живо поставили на место, да так, что командир бежал с поля боя, никем, впрочем, особо не задерживаемый.

Чем круглее были торжества у Жванецкого, тем больше собиралось на них «випов», тем выше были ранги. «Тягу к начальникам, – не совсем пошутил он однажды, – привил мне, должно быть, Райкин. Старик тоже любил дружить с властями».

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Битва герцогинь Битва герцогинь

Меган Маркл добилась того, что в «великолепной четверке» наметился разлад

Караван историй
Надоело говорить с девушками? 7 способов флиртовать, не произнося ни слова Надоело говорить с девушками? 7 способов флиртовать, не произнося ни слова

Этот гид нужно использовать перед знакомством с девушкой

Playboy
Советские принц и принцесса Советские принц и принцесса

Писатель Константин Симонов много лет добивался руки Валентины Серовой

Story
Что будет, если не спать: удивительные и опасные трансформации организма Что будет, если не спать: удивительные и опасные трансформации организма

Мы жалуемся на недосып, но все еще сильно недооцениваем важность сна

Playboy
Всё под контролем Всё под контролем

Что происходит с современным телевидением? Версия Владимира Познера

Story
Обречены на успех: как превратить хобби в источник дохода Обречены на успех: как превратить хобби в источник дохода

Почему многим так и не удается превратить хобби в источник дохода

Psychologies
Упаковки пустеют Упаковки пустеют

В Японии новый феномен

Огонёк
Крупное обновление World of Tanks: колесная техника Крупное обновление World of Tanks: колесная техника

Крупное обновление World of Tanks: колесная техника

CHIP
Не до шуток Не до шуток

Родители Павла Воли отговаривали его от участия в КВН

StarHit
На измене: когда бизнес по франшизе похож на семейную драму На измене: когда бизнес по франшизе похож на семейную драму

Любой бизнес — это отношение между партнерами, которые тоже могут дать трещину

Forbes
Катины секреты: интимный дневник о том, что волнует каждого Катины секреты: интимный дневник о том, что волнует каждого

Автор телеграм-канала @no_drama_plz выпустила книгу о мужчинах

Cosmopolitan
«Домик» в Контрабандо: последний оставшийся в живых «Домик» в Контрабандо: последний оставшийся в живых

Когда-то в Контрабандо снимали суперзвезд Голливуда, а потом туда пришла вода

National Geographic
От мобилы до тачилы: самое интересное с выставки гаджетов От мобилы до тачилы: самое интересное с выставки гаджетов

С 25 по 28 февраля 2019 года в Барселоне проходит очередная выставка MWC

Популярная механика
7 необычных смартфонов 7 необычных смартфонов

Слишком экспериментальные гаджеты

GQ
Эффект колеи Эффект колеи

Ручное управление экономикой мутирует в административно-командное

Огонёк
Шуба на выход Шуба на выход

Казахстан — первая страна в китайском транспортном коридоре

Forbes
Наука и жизнь Наука и жизнь

Технологии и гедонизм отлично сочетаются в дизайнерских кухнях

SALON-Interior
В новом свете В новом свете

Рами Малек — номинант на «Оскар» и самый стильный иностранец по версии GQ

GQ
Будущее итальянской моды рождается в Риме Будущее итальянской моды рождается в Риме

Почему римская Accademia Costume & Moda претендует на звание лучшей школы моды

Vogue
Мы из будущего Мы из будущего

Виртуальные инфлюенсеры появляются на обложках журналов

Vogue
Штаты лезут на стену Штаты лезут на стену

Чем обернется иск региональных американских властей к Дональду Трампу

РБК
Приправы и соусы: какие не обязательно хранить в холодильнике Приправы и соусы: какие не обязательно хранить в холодильнике

Приправы и соусы: какие не обязательно хранить в холодильнике

Maxim
Поколение Z и X: как научить работать вместе Поколение Z и X: как научить работать вместе

Как нивелировать разницу поколений в одной команде

Psychologies
Портфель на кризис. Как защитить свои инвестиции от новых санкций США Портфель на кризис. Как защитить свои инвестиции от новых санкций США

Для российских инвесторов настало время пересмотреть свои стратегии

Forbes
Хотите сохранять мир в отношениях? Общайтесь правильно! Хотите сохранять мир в отношениях? Общайтесь правильно!

Как говорить с партнером, чтобы вас слышали и понимали

Psychologies
Утеплительный кросс: 8 моделей кроссовок, которые хороши в холода Утеплительный кросс: 8 моделей кроссовок, которые хороши в холода

Как носить кроссовки в холодное время года

Cosmopolitan
Посол Советского союза Посол Советского союза

Николай Луньков и его XX век

Огонёк
Как Мэтью Уильямс создавал коллекцию для Moncler Genious Как Мэтью Уильямс создавал коллекцию для Moncler Genious

Дизайнер Alyx рассказал Vogue, зачем ему «свистящие» куртки

Vogue
Обмани меня Обмани меня

Считается, что говорить и врать люди научились практически одновременно

Добрые советы
Учись работать: VR и онлайн меняют представление об образовании Учись работать: VR и онлайн меняют представление об образовании

Сегодня все компании вкладываются в обучение кадров

Forbes
Открыть в приложении