Любовь под микроскопом

Как действует механизм любви

StoryНаука

Любовь под микроскопом

Некоторые биологи высказывают парадоксальную мысль: любовь у homo sapiens появилась вместе с широким тазом у женщин. И дело тут вот в чём…

Александр Никонов

0:00 /
1177.694
«Влюблённые» Пабло Пикассо. 1919 год

У наших далёких предков австралопитеков никакой половой любви не было, один голый секс. И ничего, всё прекрасно работало – детёныши рождались, и самки вполне справлялись с их воспитанием. Но потом пошла мода на поумнение, то есть на рост мозга. Хомо начал становиться сапиенсом. А большой мозг в маленькой черепной коробке, ясное дело, не спрячешь. И значит, перед природой, как конструктором, встала задача увеличить череп.

Казалось бы, ну и в чём проблема? У природы за изменениями не заржавеет: нужен хвост – получи, не нужен – отвалился. Но в данном случае задача оказалась нетривиальной. Ведь если у ребёнка увеличивается голова, значит, надо менять и конструкцию родовых путей, иначе все старания будут напрасны: младенцы с большой головой, то есть потенциально более умные, просто не будут рождаться, не проходя в тесные родовые пути, убивая мать и себя при родах. Просто по габаритам не впишутся! И вот у нас уже всё поползло, одна задача потянула за собой другую, а та в свою очередь следующую. Получается, увеличиваем не только голову, но и таз женщины, реконструируем все родовые пути. Но это тянет за собой другие проблемы, ведь любое конструктивное решение имеет свои плюсы и минусы! Увеличение задницы у женщины, конечно, увеличивает разумность вида, но зато снижает подвижность конструкции – самка с широким тазом уже не может столь же быстро передвигаться и скакать по веткам, как с узким. Она с меньшей вероятностью сможет убежать от хищника в саванне или догнать мелкую добычу. И потому неплохо бы её как-то защитить и с ней поделиться добычей… Но кто это сделает? Дураков-то нет едой делиться!

И вот, оглянувшись по сторонам, как полковник на плацу, природа положила глаз на праздношатающегося бойца. Вот не повезло парню! Его поманили пальчиком и поставили задачу: делиться и охранять.

Но любой боец, как известно, без постоянного присмотра начинает филонить. А значит, нужен самцу какой-то стимул, чтобы самку опекать. Какой?

Ясно какой – биохимический! Так природа изобрела половую любовь…

Собственно, тут ей долго думать не пришлось, у неё в готовых разработках уже были несколько работающих конструкций, точнее – биохимических наборов: материнская любовь и любовь детёныша к мамке. Это были очень сильные биохимические коктейли, так что, поперебирав уже готовые наборы гормонов, Генеральный конструктор решил задачу, привязав самца к самке.

Надолго?

Ну, у самцов и самок разные задачи и потому немного разные конструктивные особенности. Самке выгодно, чтобы самец как можно дольше обеспечивал её саму и её потомство. Потому что самочка может за свою жизнь родить и воспитать ограниченное количество своих генетических копий (точнее – «полукопий», учитывая, что половина генов ребёнку достаётся от самца). Ведь она долго вынашивает и потом доводит образец до совершенства путём воспитания. А вот самец может заниматься сексом практически каждый день, буквально рассеивая свой семенной материал, и теоретически число его генетических потомков не ограничено. Конечно, если помогать мамаше выращивать потомство, шансы потомства на выживание сильно увеличиваются. Но и налево сходить никогда не вредно – а вдруг, он же ничего не теряет!

Так и возникла та разница в половом поведении самцов и самок, которую Дарвин наблюдал у ездовых собак: «Я заметил, что кобели предпочитают общаться с новыми самками. Самки же предпочитают общение с теми самцами, к которым они привыкли».

А поскольку у приматов детёныш становится самостоятельным к 3–4 годам, на больший срок проектировать гарантийный срок любви природе было не нужно. Оттого и говорят психологи, что любовь в своей острой фазе длится 3–4 года. Затем она сменяется привычкой, а потом постепенно угасает и либидо. Отсюда смешные шутки о редком сексе между долго прожившими супругами.

Как же работает химия привязанности?

Существует четыре ножки, на которых стоит стол любви, – тестостерон, дофамин, эндорфин и окситоцин. Есть эти четыре вещества, значит, стол установлен, кушать подано.

«Поцелуй» Пабло Пикассо. 1969 год

С тестостероном всё понятно. Это главный половой гормон, он же гормон агрессии – чтобы самец бился с другими самцами за самку. Когда у особи наступает половое созревание, именно тестостерон начинает формировать поведение самца, направляя на поиск самки. Это касается всех животных, включая нас. Период юношества, то бишь период половой зрелости, есть период кружения головы, влюблённости, активного поиска партнёра, с которым можно наплодить потомство. Ромео, Джульетта, все дела… При этом генотип проявляет себя через фенотип – красивой нам всегда представляется та самка, которая наиболее комплементарна нам по генетическому набору, то есть та, с которой получится здоровое потомство. (Аналогичным образом ребёнку его родная генетическая мама всегда кажется самой красивой.)

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Открыть в приложении