Ксения и Полина Кутеповы
Шок-контент: сестры Кутеповы вышли из чата молчания. Тотемные актрисы «Мастерской Петра Фоменко», которые дают интервью реже, чем в природе встречается голубой карбункул, и лучше всех умеют держать паузу в соцсетях, разговорились.
Феномен сестер Кутеповых — в их краснокнижности. Но если вдруг они вдвоем выходят на сцену, то получаются «Три сестры» или «Волки и овцы» Петра Фоменко. А если дуэтом возникают на экране — жди «Прогулку» Алексея Учителя или новейший сериал онлайн-кинотеатра Amediateka «лей» режиссера (и по совместительству мужа Ксении Кутеповой!) Сергея Осипьяна.
«Улей» — это рой жанров. Герметичный театральный детектив («Призрак оперы» встречает последний сезон «Убийств в одном здании»), мистический фолк-хоррор («Солнцестояние», подвинься!) на основе хтонической мифологии эрзя и кино в кино с практически полным списком «фоменок» в составе (Цыганов! Любимов! Вакуленко! Бодрова!).
Провели с сестрами метабеседу — о молчании, секретных разработках советских НИИ (очень странные дела!), силе пауз и ритуалов (как сесть в лужу с пользой!) и неправильных пчелах.
Жестянка, перфокарты и секретная разработка советского НИИ
Выходит сериал «Улей»: у вас там густая этномистика, а ведь вы из семьи кибернетика и ракетостроителя! Ваша мама стояла у самых истоков отечественных ЭВМ, а папа работал в закрытом «ящике» — советском НИИ. Вы буквально родом из пространства, где велись те самые секретные разработки и происходили прочие очень странные дела. Как этот бэкграунд и домашние разговоры повлияли на ваше мировосприятие?
Ксения: Наши родители — инженеры, оба окончили Бауманку. Мама работала в научно-исследовательском институте систем связи, по нынешним меркам ее можно было бы назвать айтишником.
Полина: А по поводу закрытого НИИ — у папы еще в Бауманке была специализация — пусковые ракетные площадки.
Ксения: В детстве у нас дома везде валялись перфокарты от ЭВМ — желтые, с дырочками.
Полина: Удивительно, что у Ксении какое-то свое отдельное воспоминание о перфокартах, потому что у нас в основном все воспоминания общие. Но теперь я вспомнила: действительно, да, были желтые перфокарты — мы ими играли.
Жизнь раздала нам с Ксенией много удивительных авансов, и первый, самый главный аванс — это мама с папой.
Перфокарта — это логика пустот и пауз, ведь без пробитых дырочек она — просто кусок картона. Пустоты организуют алгоритм — кибернетическую драматургию. Пустоты и паузы важны для вас — в профессии и в жизни? Любите выразительно молчать?
Полина: Хороший вопрос. Действительно, пауза — сильное выразительное средство. Партитура роли состоит не только из слов, но и из пауз. Когда все точно выстроено, то пауза громче слов. Но переносить такие приемы в жизнь не стоит, можно с ума сойти. Придется все поставить на паузу. В жизни я просто живу.
Ксения: Для меня, например, важно, кто где в комнате находится. Я подсознательно отслеживаю, где стою или сижу я — в углу или нет, как расположен собеседник в пространстве — напротив, выше или ниже меня. Все эти многочисленные рецепторы у актеров очень развиты. В театре мизансцена — это сильнейший инструмент режиссуры, и он невольно переносится в реальность. Если я прихожу в помещение и чувствую дискомфорт, то я встану и найду себе другое место.
Полина: Когда тонешь в пьесе, в разборе — вся реальность вокруг превращается в драматургию, я начинаю разбирать собственную жизнь как пьесу.
А если бы ваша жизнь была пьесой, то в каком жанре? И кто мог бы ее написать и поставить?
Полина: Хотелось бы, чтобы это была сплошная утопия в комедийном ключе или шпионский детектив, я бы согласилась даже на фэнтези. Но если судить по тому, какая у меня семья и что я работаю в театре «Мастерская Петра Фоменко», то моя жизнь — это просто сказка.
Бытовая магия и метафизический рой
Обе сестры Кутеповы на экране — редчайшее природное телеявление. И вдруг появляется сериал «Улей», театральный детектив, завязанный на потрясающем мистическом фольклоре мордвы (эрзя! мокша!), где маска богини пчел Мекшавы играет не последнюю роль! Почему вы выбрали именно этот материал? Вдруг эрзя и мокша вам как родные? Или кто-то среди вас Владимир Пропп, Мирча Элиаде и Светлана Адоньева в одном лице?
Ксения: Никогда раньше я не сталкивалась ни с эрзей, ни с мокшей, ни с их фольклором. Дело в том, что мой муж, режиссер Сергей Осипьян, написал сценарий сериала в соавторстве с другими сценаристами, среди которых был Рушан Бикмурзин, энтузиаст эрзянской культуры и большой знаток этого фольклора. Именно его пьеса, написанная на русском и эрзянском, стала основой спектакля внутри сериала.
Полина: Я тоже не знала об этой культуре. Более того, для меня было непросто выучить текст на эрзянском языке: это совершенно особая финно-угорская языковая группа — слова звучат так, будто ты читаешь задом наперед. Я старалась, но потом пришлось все равно что-то переозвучить.
Ксения: Сценарий изначально писался под труппу «Мастерской Петра Фоменко». А сняться со своими коллегами, друзьями и почти родственниками из театра в кино — это огромное счастье.
Полина: Началась эта практика еще с фильма «Прогулка» Алексея Учителя, потом Сережа Осипьян снял ретродраму «Портрет незнакомца», где была задействована вся наша труппа. Когда в кино работают актеры с одной ментальной матрицей, из одного уклада театра-дома, это всегда идет проекту на пользу. Наверное.