Здесь был Юра
В большом фестивальном туре «Аноры» измученный фастфудом Юра Борисов мечтал о супчике, исследовал американские прачечные и во второй раз в жизни встретился с Томом Крузом — первая их встреча в Москве оказалась судьбоносной. Теперь он играет космического солдата в «Девятой планете», инженера в «Битве моторов», а еще мечтает стать архитектором (и совсем немного — «скуфом»).
В начале карьеры ты даже слишком часто играл солдат. В «Девятой планете» твой герой тоже солдат, только космический. Трудно было «вернуться»?
Я не думал так об этом. И вообще не думал о роли отдельно, скорее обо всем фильме. Мне важна эта тема: любовь побеждает всё. Понятно, что она не новая, но и старой никогда не будет. Показалось, что это кино сейчас может быть нужным.
Кажется, что «Девятая планета» — фильм о посттравматическом синдроме: «Друзья говорят, что не служил, а я помню, что служил». Ты это отметил?
Я думаю, здесь есть много уровней, и каждый может смотреть это кино на своем. Для одних оно будет о травме, для других — о том, что любовь всё чинит. Для третьих — о чем-то еще.
Солидную часть «Девятой планеты» снимали на острове Сокотра: кажется, такую съемку трудно расписать заранее…
Да, очень многое приходилось придумывать на ходу. Когда мы были на Сокотре и в Марокко, сами локации многое диктовали: надо было оглядеться по сторонам и придумать, что и как тут может происходить. Было очень жарко, мозги плавились. Оказывается, при температуре выше 40 градусов человек сильно замедляется. Поэтому мы, как черепахи, медленно ползли вперед. На Сокотре нет никакой инфраструктуры, здания можно пересчитать по пальцам. Мы жили в палатках — это был мой первый опыт работы в таких условиях. Каждые несколько дней переезжали на новое место. Один раз, когда складывали палатки утром, из-под них выбежало несколько ядовитых сколопендр. В другой раз скорпионов нашли под нами. Мылись в переносном душе, ходили в переносной туалет. Все рядом, в соседних палатках. Стирали вместе, ели вместе…
Как выглядел твой съемочный день?
Просыпаешься от того, что в палатке жарко и душно: как только встает солнце, всё разогревается минут за десять, а вставало оно часов в пять. Открываешь палатку, думаешь: «Вау! Вот я где. Но вот бы еще поспать».
Находишь свой пакетик с зубной щеткой и пастой где-то под собой, бутылку с водой где-то в ногах. У меня за время сна почему-то всё перемешивалось в палатке, превращалось в суп из вещей. Чистишь зубы, просыпаешься. Вылезаешь, идешь в душ — но все души уже заняты. Идешь тогда к столам, где еда сложена, находишь что-нибудь поесть. За это время уже становится жарко. Пока сидим, договариваемся, что и как сегодня можно снять. Решаем, с чего начнем и чем закончим, потому что потом думать будет поздно…
Все расходятся, а ты?
А я сажусь на соседний раскладной стульчик: мне начинают намазывать загар и грязь на лицо. Становится еще жарче. Надеваю игровой костюм. Думаю, зачем я в это вписался (смеется). Выезжаем на джипах к каким-нибудь дюнам. Дальше включается автопилот, потому что к этому моменту уже +45. Нахожу себя ближе к обеду где-то под деревом.
Думаем, как быстрее снять то, что должны были закончить еще позавчера. Опять жара и автопилот. С закатом становится прохладнее, можно уже полюбоваться красным солнцем. Смотрю и думаю: «Какая красивая природа, и как прекрасна жизнь. Как хорошо, что я здесь!» Едем обратно к палаткам, раздеваемся, наконец-то попадаю в душ.
Когда темнеет, собираемся все вместе у тех же столов и обсуждаем, что было. На обсуждение того, что будет, сил уже не оставалось. Посмеялись, как сегодня кто-то смешно упал или тупил. Расползаемся по палаткам. В палатке я смотрю недолго на звезды, ни о чем не думаю. Закрываю молнию своей космической камеры от жучков — и проваливаюсь куда-то.
И всё по новой?
(Смеется.) И всё по новой.
С «Битвой моторов», наверное, было проще. Как ты попал туда?
Давно хотелось посниматься с Ваней [Янковским]: повзаимодействовать, время провести. А тут еще история необычная. Непонятно было, как ее реализовывать: до этого никто в мире, насколько знаю, не делал гоночные фильмы в антураже начала XX века. Понятно, что эти машины где-то есть, но нам их нужно было строить заново, с современным наполнением, чтобы можно было гонять, разбивать… Интересно было посмотреть, как всё получится.
Машины были на ходу?
Да, конечно. И сначала мы снимали все те гонки, которые можно было снять вживую. Пробовали закреплять камеры перед нами, чтобы крупно снимать реакции, но не получалось разместить их настолько близко, чтобы были видны эмоции, без которых драматургия фильма не работает. Стало понятно, что для этого нас нужно сажать в стоящую машину на фоне экранов и имитировать движение во время гонки…