Шум времени
На съемках фильма о Дмитрии Шостаковиче многое шло не по плану: то дождь пойдет, когда по сценарию солнце, то артист неправильно держит скрипку, а снять нужно гениально! Алексей Учитель с задачей справился всего за 60 смен. В новом проекте он подыскивает роль для Юры Борисова, а его сын Илья Учитель готовится снимать продолжение «Прогулки» — с Ваней Дмитриенко и Аней Пересильд.
У несостоявшегося футбольного тренера обязан спросить: как вам чемпионат мира?
Я не весь, конечно, смотрел, но болел за сборную Франции. Ну до полуфинала (смеется). В финале — за испанцев.
Кстати, Шостакович болел за «Динамо». С 1930-х годов вел все таблицы, все результаты матчей записывал. Страстным болельщиком был — до самого последнего момента. На эту тему есть книга Дмитрия Брагинского «Шостакович и футбол. Территория свободы». Для Шостаковича футбол был своего рода отдушиной: его всегда сажали на так называемую элитную трибуну, где сидели большие начальники, и он нередко кричал на них, когда был недоволен игрой. В одной из версий сценария у нас даже был такой эпизод, но до финального драфта он не дошел.
Ваша новая картина «Шум времени» — не байопик о Шостаковиче и даже не экранизация одноименной книги Джулиана Барнса…
Да, мне просто очень понравилось название «Шум времени», оно удивительно точное для нашего фильма. Его же на самом деле придумал не Барнс, а…
…Мандельштам.
Абсолютно верно, он так назвал свою книгу воспоминаний. Так что наш фильм — не экранизация произведения Барнса, хотя название может запутать тех, кто его читал или хотя бы о нем слышал. У нас история немного другая. Действие первой половины фильма разворачивается в 1930-е годы: перед нами молодой Шостакович, его стремительный взлет, абсолютное счастье и первый удар. Дальше резкий переход в 1970-е — знаменитая последняя поездка в США. Затем мы переносимся в конец 1940-х, оттуда снова возвращаемся в 1970-е… История выстраивается не по хронологии, а по внутренней логике памяти.
Почти «Оппенгеймер»!
Мне изначально не хотелось снимать классический байопик, поэтому мы сделали, как я уже не раз говорил, притчу о гении. Я понимал, что будут сложности с наследниками, но прав на имя Шостаковича семья не имеет. А вот на его музыку – да.
В любом исполнении?
В любом. Права действуют 70 лет после смерти автора. В нашем случае — почти до 2050 года.
И что тогда будет звучать в фильме?
Наша оригинальная музыка.
Мой большой товарищ и блестящий композитор Леонид Десятников, когда узнал, что родственники против, подсказал мне очень талантливого парня из Ростова-на-Дону, Антона Светличного. Леня и сам великолепный стилист, но он, к сожалению, уже много лет не работает в кино по разным причинам. В итоге с оркестром мы записали два варианта — Шостаковича и Светличного. И все музыканты, в том числе замечательный дирижер Федор Леднев и композитор картины Юрий Красавин, были просто поражены, как здорово получилось у Антона. Я уже показывал фильм некоторым людям, и даже те из них, кто прекрасно знает музыку Шостаковича, отмечали, что все звучит очень гармонично. Не «похоже», а именно подходящим для фильма образом.
Как выглядит такая «музыка по мотивам»?
Например, у нас будет композиция, отсылающая к песне «Родина слышит» Шостаковича, которую я очень люблю и даже использовал раньше в другом своем фильме. Антон написал свою версию, а наш поэт Богдан Королек сочинил другие слова. Здесь, конечно, неприменимы категории «хуже» или «лучше», но результат действительно сильный.
Вы же слушали Шостаковича вживую?
Да, в Большом зале филармонии в Петербурге. Тогда еще Ленинграде. Мне тогда было, кажется, 19 лет.
Каким вы его запомнили?
Довольно пожилым, хотя по нынешним меркам ему было не так много лет. У меня не было ощущения какого-то величия, если вы спрашиваете об этом. Это сейчас, когда я прочитал и увидел многое, его выступление вспоминается уже в совсем другом свете.
А сейчас вы ощущаете, что не просто так тогда «встретились»?
Я думаю, всё не просто так.
Даже это мимолетное совпадение было мне зачем-то нужно. И мой отец, режиссер Ефим Учитель, пересекался с Дмитрием Дмитриевичем, хоть они и не работали вместе напрямую. Седьмая симфония звучит в отцовском фильме «Ленинградская битва». Да и других жизненных пересечений оказалось немало. Мне знакомы многие проблемы и кризисы, через которые проходил Шостакович. Конечно, у меня всё было помягче, но в каких-то вещах я его очень хорошо понимаю.