Скинь туфли узкие — и босиком!
Модный обозреватель «Сноба» Катя Штерн в поисках прогресса обратила внимание на странную, смешную, но очень удобную обувь. Chanel-подпяточники, пятипалые Vibram, «звериные» мысы Vivienne Westwood, копытца Margiela, картофельные туфли и королевская босоногость — все это о том, как мода перестает мучить стопу и дает пальцам немного свободы.
На апрельском показе в Биаррице модный дом Chanel под руководством Матьё Блази показал странную обувь. Это и обувью-то назвать сложно — какой-то подпяточник на двух тонких завязках. Джейкоб Галлахер, модный обозреватель The New York Times, высказался резко (not so much a shoe as a shit — «не столько туфли, сколько дерьмо»), добавив, что эти напяточники «олицетворяют иррациональную, бессмысленную роскошь высшего уровня — обувь для ног, которые никогда не касаются земли».
Однако растущее число моделей с расширенным мыском — повод поговорить о прогрессе: и в принятии не всегда идеальных человеческих ступней, и с медицинской точки зрения.
Давайте сначала честно, а потом еще честнее. Итак: любая ступня в узкой обуви на каблуке выглядит изящнее, любые ноги — в целом длиннее, любая спина — ровнее. Однако ходить на этих каблуках — испытание. Что в мировом кинематографе, что в нашей с вами частной жизни сцен, когда женщина стаскивает туфли и облегченно вздыхает, пруд пруди. Когда-то узкий обувной нос «принадлежал» и мужчинам и женщинам: по одной из версий, так было удобнее вставлять ногу в стремя; каблук, предположительно, мог возникнуть по той же причине (проще цепляться), а потом уже открылись эстетические возможности того и другого. Теперь же дамы полюбили заглядывать в мужской отдел — там проблема широких ступней решается несправедливо проще.
Люди страдали от неудобной обуви во все времена. Во II веке н. э. теолог Тертуллиан вопрошал: «кто не предпочтет замерзнуть босиком в холод, чем ходить обутым?» По этикету римляне должны были появляться в городе в тоге и кальцеях — обуви, покрывающей ступни. Ехидный поэт Валерий Марциал, автор эпиграмм на общество, утверждал, что в непринужденной обстановке, а тем более дома так никто не ходит — жарко и неудобно. И это про безобидную пару, состоящую из двух кусков дубленой кожи, скрепленных гвоздями или сшитых по ноге.
Человеческая ступня — чудо чьей-то инженерной мысли, сродни готическому собору с его аркбутанами и нервюрами: три арки, одна поперечная и две продольные, 26 костей (из 31, приходящейся на каждую ногу), четыре функции — рессорная, балансировочная, опорная и толчковая. При шаге первую нагрузку принимает на себя пятка (вы Chanel ругаете, а они исключительно о пятке и позаботились), после начинается фаза переката, от наружного отдела по всей стопе, затем подключается поперечный свод. В ходе индустриальной революции ступни разной ширины, от аристократически узких до степенно широких, и формы (египетская: самый длинный — большой палец; греческая: лидирует второй палец; римская: пальцы одинаковой длины) «попали в тиски» массового, унифицированного производства.
Невольно задумаешься, что было здравое зерно даже в педоскопе — одной из худших идей XX века по версии журнала Time. Что еще за педоскоп? А очень просто: клиент помещал свои обутые ноги в рентгеновский ящик высотой чуть больше метра и через окошечко сверху оценивал, хватает ли места пальцам, свободно ли размещены кости стопы. Магазины закупали недешевую новинку, чтобы поразить покупателей. Те выстаивали очереди, и часто не ради себя, а для идеального подбора обуви детям. Даже в 1950-х, когда вред от радиации уже ни у кого не вызывал сомнения, поставщики аппаратов пытались бороться за свое детище. Они рекомендовали временные интервалы, в течение которых можно стоять в педоскопе, калибровали дозу облучения, лимитировали число детских примерок — не больше 12 в год на малыша. Сильнее всех страдали продавцы, которые и находились ближе остальных, и ощупывали клиентские ноги внутри аппарата. После фиксации заболеваний рук эпоха педоскопов закончилась, несмотря на заверения вроде «вред облучения меньше вреда от неправильной обуви».