О доверии и интуиции
Разговор с Алиной Пинской о коллекционировании, знаковых фигурах советского нонконформизма и о том, что делает работу художника действительно универсальной
Вспомните, пожалуйста, свой первый предмет в коллекции — какая за ним стоит история? И как вообще вы начали собирать искусство?
До создания своей галереи, а это случилось почти десять лет назад, мое собирательство было несерьезным. Первым «предметом», как сейчас помню, стала тиражная подписная работа художника новой вещественности Кристиана Шада «Автопортрет» 1927 года. Оригинал которой я, кстати, недавно в очередной раз лицезрела в Tate Modern. Увидела ее на аукционе, и она стала мне непременно нужна. Ведь новая вещественность была темой моей дипломной работы в Суриковском институте.
Насколько обширна ваша коллекция сейчас? Больше российских или зарубежных художников?
Уже неплохая. Конечно, в ней больше российских имен, но есть и вкрапления зарубежных. По российским — основным источником и вдохновителем служит деятельность моей галереи. Кстати, никогда не беру с художников работы за выставки, как поступают многие галеристы, а всегда полновесно плачу за них — такой вот принцип. Только «право первой ночи» на лучшие вещи — моя награда.
А если говорить про зарубежных художников — каких вы сейчас особенно выделяете для себя и какие у вас хранятся в коллекции?
«Особенно выделяю» тех, чьи работы недоступны (смеется). Ну а если серьезно, что-то покупаю на аукционах, правда, сейчас в этом формате сложнее, поэтому в последнее время — в зарубежных галереях.
С учетом всего количества художников, которых вы регулярно отсматриваете, кто представляется вам действительно ценным в рамках вашей коллекции?
Важными считала бы выдающиеся работы художников пула моей галереи, которые я у них приобретала. Например, большой холст Михаила Чернышова 1978 года, периода «Удвоений». Это вещь мирового уровня, сделанная в свое правильное время. Или монументальное панно Игоря Шелковского конца 1980-х. Из недавних приобретений — крайне удачная большая монохромная работа Музалевского из его музейного проекта. И подобное.
А если попросить вас описать этих художников — какие они? Как вы их определяете для себя?
Шелковский и Чернышов — это знаковые фигуры советского неофициального искусства, очень узнаваемые, их визуальный язык универсален, что крайне важно. То есть, условно говоря, работа Чернышова могла бы существовать в любой географии в тот момент, когда она была сделана, включая центры мирового искусства. У Музалевского тоже с этим все хорошо. Посмотрите, как его приняли в Париже. Реакция публики на его персональную выставку в парижском пространстве галереи превзошла мои ожидания.