Алексей Комиссаров
Издатель «Сноба» Марина Геворкян поговорила с ректором Президентской академии Алексеем Комиссаровым о завышенных ожиданиях участников конкурса «Лидеры России», признаках плохого руководителя, возвращении устных экзаменов и двухчасовом концерте на саксофоне
Мы видимся часто, но каждый раз ты находишь чем удивить. Ironman, ультрамарафон Comrades, шоссейно-кольцевые мотогонки, а теперь саксофон. Как только ты чего-то достигаешь, сразу берешься за новое. Тебе становится скучно или это жажда жизни?
Это жажда жизни и обучения. Я верю, что мы не стареем и продолжаем полноценно жить, пока учимся. Об этом говорили Конфуций и многие другие великие люди, но я и сам очень хорошо это чувствую. Мне нравится осваивать новое. Когда начал учиться играть на саксофоне, у меня не было музыкального образования и я вообще не умел играть ни на одном инструменте. Сначала поставил себе цель выучить несколько мелодий. Теперь пошел дальше и занимаюсь сольфеджио. Не для того, чтобы петь — петь я не собираюсь, — а чтобы понимать теорию музыки и то, как всё устроено.
Недавно ты устроил концерт на Гоголевском бульваре. Это тоже был челлендж?
Да, я сам его себе придумал. Сначала хотел сыграть в подземном переходе, но в итоге выступил на Гоголевском бульваре. Играл два часа без остановки — почти 30 произведений. Пришли друзья и близкие, но было и много случайных прохожих. Люди останавливались, слушали, танцевали, подпевали. Мне, конечно, было очень приятно.
Это был способ проверить себя. Хотя после концерта я понял, что нужно учиться еще больше. Работать точно есть над чем.
Про работу и поговорим. Мы общаемся много лет и, кажется, за это время успели обсудить большую часть твоей карьеры: предпринимательство, правительство Москвы, Фонд развития промышленности, «Россия — страна возможностей», Президентскую академию. Сферы разные, но почти всегда речь идет о поиске талантливых людей. Почему эта тема оказалась для тебя такой важной?
Потому что я действительно верю: люди — это самое важное, что есть. Конкурентоспособность страны в первую очередь определяется качеством человеческого капитала. И успех любого проекта — от маленького стартапа до крупного предприятия — зависит прежде всего от профессиональных качеств и управленческих компетенций команды. Поэтому я искренне верю, что правильные люди — это ключ к победе.
Сейчас кажется, что «Лидеры России» и платформа «Россия — страна возможностей» существовали всегда. Но когда-то этой системы не было. Как всё начиналось?
В 2017 году такую задачу поставил президент. Было четкое понимание: с одной стороны, у молодежи есть запрос на социальные лифты и возможности для самореализации, с другой — руководство страны видит дефицит кадров на всех уровнях. Так появился проект, который постарался соединить эти две потребности. Огромное внимание проекту с самого начала уделял Сергей Владиленович Кириенко. Он очень много для него сделал и продолжает делать.
Что оказалось самым сложным при запуске?
Мы думали, что сложнее всего будет вовлечь людей и создать большую воронку участников. Но гипотеза оказалась ошибочной: желающих были сотни тысяч. Гораздо труднее оказалось подобрать правильные инструменты оценки. Мы хотели не смотреть на прошлые достижения и рекомендации, чтобы никто не проходил по звонку или просьбе, а с чистого листа оценивать управленческий потенциал человека. Для этого мы собрали экспертов со всей страны, изучили существующие подходы к оценке персонала и в бизнесе, и на госслужбе. В целом у нас получилось, хотя методику приходится постоянно дорабатывать.
Например, в этом году мы впервые запустили оценку команд. Насколько я знаю, в таком масштабе ничего подобного в мире еще не делали. И эксперты во главе с Павлом Безручко (председателем Экспертного совета конкурса) не только новые подходы внедрили, но и получили первые научные результаты: качества, которые приводят к победе команды, отличаются от тех, которые были важнее в индивидуальном конкурсе «Лидеры России».
В какой момент появилось ощущение, что эксперимент удался?
После первого конкурса многие организации — и государственные, и частные — начали с нами спорить: говорили, что методика не самая лучшая, предлагали другие инструменты. А потом запустили собственные похожие программы. Для меня это и было самой большой радостью. Если все больше организаций начинает ориентироваться на меритократию, продвигать людей благодаря их способностям и талантам, значит, идея работает. Чем больше будет таких проектов и чем разнообразнее они будут, тем лучше.
Ты называл «Лидеров России» продвижением меритократии. Россия благодаря конкурсу стала более меритократичной страной?
Идеальной меритократии нигде в мире нет и, скорее всего, быть не может. У нее, кроме очевидных достоинств, есть свои ограничения. Возникает вопрос: а судьи кто? Как сделать так, чтобы система оставалась открытой? Чтобы уже отобранные люди не превратились в элиту, которая устанавливает свои правила и не хочет пускать новых? Но то, что ситуация в нашей стране заметно улучшилась, это факт. Многие даже не могут поверить, но у нас из конкурса вышли мэры крупных городов, губернаторы, руководители крупных компаний. Думаю, без этого проекта такой карьерный рост вряд ли был возможен.