Напрямую не рассказывая историю, этот текст создает новую феминистскую утопию

СНОБ18+

Сложный остаток утопии

Каждую неделю Илья Данишевский отбирает для «Сноба» произведения современной литературы. Сегодня мы публикуем новый текст Лолиты Агамаловой. Напрямую не рассказывая историю, этот текст пытается создать новую феминистскую утопию.

f57deee6c6418bafd3c12d49d8ff048ea1c53907083744378c0c8c725f430c9e.jpg
Иллюстрация: Leemage/UIG via Getty Images

первичный глоттогенез на руинах секса возлюбленной

шкурка (ригидной) коммуникации, потерявшейся в пространстве языковой игры, (сексуальные политики предикатов, на руинах секса возлюбленной), (перечитываясь, за каждой запятой следует поиск возможного, бытного, поступь — это событие, текстуальный пробел безымянной речи, проблеск несуществующей субъективности, заключенной в ночной пробел, крепкие кости букв, обрекшие в перспективу беззвучный кальций), обреченной пизды дискретной, разобранной, как скелет: губы, большие и малые , нефти усталый зверёк, потерявшийся в эквиваленте, уставшей крови костёр, — нефть ли, кровь, — Фаллопиевы трубы, текущие в матку серой, немой промзоной, где тракторы, разбухшие от грязи, формулируют тело, ставшее дискурсивным: (и скрыт оборот) оскоплен вороватый взгляд и избит зрачок, истертый за близостью чужих присвоенных передышек, нежной недискурсивности, объективированной в дискурс, и копья сосков в близости и в близи; и здесь разрыв оболочки, необходимые маркеры узнавания, нитки швов обескровленных волн, избитых солнцами, перечитываемых веками; и я не скажу тебе, что люблю тебя, сейчас это невозможно, и не стану за запятой, провоцируя возможное, теоретизированный фрагмент, подпоясанный костылями слепой и влажной материи, я так хочу собрать звук, но не чувствую ничего, кроме пробела, и не скажу тебе снова, как я иду к тебе, прямо сейчас я ищу новые пути, чтобы обойти себя и утвердить себя, оставив потенцию промежутков, пересобирая недавний опыт, как эспрессо-машину, которую я ежевечерне избавляла от кофейной пыли, забравшись в нее по локоть; и здесь разрыв оболочки, перепечатывая, нащупывая, что, в сущности, ровно одно, только не тело твое, любимая; но антисимбиотическая, квазимифологическая непрерывность текстуального Сопротивления, мы подобрали слово близость, на руинах секса возлюбленной, в сексуальных политиках предикатов, не выжив в лесу и обретя язык, «и нет ни единой капли, чтоб обмочить / наши сухие гортани / наши языки / наши семиотические системы» — и это все, что остается от поэзии, размазанной о

бедро отсутствия, зубастые стенки искривленных, забитых материй, функций ослабленных коммуникативных необнаруженных, выбитых из матрицы кодов, и здесь разрыв оболочки; тело женской теории, фрагментированное насильно, тело женщины, объективированной в дискурс, женское тело, и здесь разрыв оболочки, подрыв аутичной прозрачной земли (набрать горстку ее облученной радиоактивной в рот, знаки и буквы схлопываются, как двери, искривляя пространство неопознанного пробела, и все и ничто за которым(и), только не тело , — в сброшенный опыт, циркуляция не своевременна, не современна, и здесь разрыв оболочки: крошечная аэс в беспрерывной дроби монструозного бреда зараженных тревогой в виске, до которого ты дотрагиваешься как бы в суррогате любовного поцелуя; выводить, спаивая языковую раздробленность, оскопляя взгляды, преддискурсивную соль забитых рецепторов, таков первичный, но только первичный глоттогенез, оставив утопию болоту и перегною, любовь и убийство, пробел, пробел, помочь тебе этой ночью пересобраться, собрать все кости, пробел, здесь, на песке, пиздой, объевшейся жестью, перебыть себя, вместо пробела: глоттогенез стальной обрастающий слизью, механический лабрис, печальные зубья пальцев на перебитый бинт, кисты фантомной груди , отрезанной, крепко сшитой, и любовь, любовь без имени рода, и слово без рода, поскольку они безродны,— и ты говоришь: я люблю ее, кисту фантомной груди, и языкаются / промзомные разрубленные языки, расцветая тракторными огнями, гинекологическими зеркалами, и рубят ее, эту не/дискурсивную нежность, объективированную в дискурс, покуда избитый зрачок перекатывается как солнце в густой, землистый зенит; ; Глоттогония, так бы звали нашу любовь, Глоттогония, обмочи наши сухие ладони, пизды дискретные сшей, в языке залечив, спаяв, слюдообразный клитор, брошенный в наши сухие коммуникативные системы; разве похоже, что я сдаюсь, разве похоже, что я замолкаю, забыв про пуд соли во рту, боль забитых рецепторов языков, костяную фонетику пола, артикулируемое я, невозможное я, пробел, необходимое я, борьбу языковых фигур, изнасилованную logosом речь ? и тонкую, тонкую почву

новые онкологии текстуальной фертильности

это новые онкологии событийности дискретных разрозненных онтологий, позабытых процессуальной утопией; развитие новых онкологий на базе текстуальной фертильности, избытой men’perience, благой старой животностью, внедренной в солнцестояние технологии. Утопии требуют невозможного, и я вижу пересборку: в ночи твой нерв защемляется, будто стебель, и я пересобираю тебя собственными руками, в титрах диффузной мастопатии, в черной моторике, вне фигурных слепков трансгрессии политической близости; я способна обозначить место, место отсутствия этой утопии, разбившейся о твою сборку, а значит не всеохватной; не развившиеся онтологии без присутствия становятся потенциально владеющими рассеянными онкологиями бегущего нарратива, перечитываемого затмения, расслаивающейся кости̒, это рак матрицы, бесконечные письма к утопии, титры мастопатии, разворачиваемые мифами/манифестами, в лоне пустой лингвистики, очерченной эволюцией рудиментарный синтаксис постепенно нанизанный на окно, не развившиеся онкологии без присутствия становятся потенциально владеющими рассеянными онтологиями бегущего нарратива, это рак матрицы, отбор текстуально фертильных, внутри отбора не предполагается жажда между, водой, близостью, внутри отбора не предполагается миф, природный суррогат всех грамматик, находящийся на стыке возвращенных обнародованных преемственностей свернувшихся в онтогенезе повторяемого забвения; племя корабельных языков, вылизывающих трансгрессию, метаязык утопии, чистоту разбавленной крови, свернувшееся отчаяние ясности на борту безымянных вод, сложный остаток утопии, слизанный с побережья, предельные местности соли на поверхностях языков, в промежутке восьми наших губ и двух суверенных языков; забвение ориентационных парусов подвижной коммуникации (,) быстрой плоти, тесно отбитой в отборе пробившейся онкологии, будто стебель из тонкой, матричной почвы, как язык разрубленной морфологии переменно означивает язык; мы лежим распластавшись на языке иногда на берегу языка в звучании пыли, я вылизываю тебя укачиваю себя волнами, я раскачиваюсь на языке в языке волнами, — то, что остается сегодня в разбитой поэтике пола, поваленной на алтаре текстуальной фертильности, найденной в междуречье прозрачных актов, нахлебавшихся крови, т.к. (я), заключенная в скобки и признанная текстуально фертильной, отказываюсь быть ничем иным, кроме как новой онкологией, быть штрих к утопии, так и к антиутопии, расползающейся мажущимися шкурными выделениями в перерыве, прерывной смазки, потоков сродненных онтогенезов чревовещаний. Сросшиеся онкологиями, захватили затупившийся

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Пакт Молотова-Галустяна. Как Путин и Лавров оставили Россию без внешней политики Пакт Молотова-Галустяна. Как Путин и Лавров оставили Россию без внешней политики

Российская дипломатия окончательно перестала служить национальным интересам

СНОБ
Спальня Спальня

Семь интерьеров спален в разных стилях

AD
Удивительные секс-традиции Древней Японии Удивительные секс-традиции Древней Японии

Семь невероятных сексуальных обычаев, которые бытовали в японском обществе!

Maxim
Секс, наркотики, экзистенциализм Секс, наркотики, экзистенциализм

Жан-Поль Сартр – не такой философ, как все

Maxim
30 способов перезапустить свое тело 30 способов перезапустить свое тело

Полное руководство по тому, как выжать максимум из человеческого организма

kiozk originals
Дорогие россияне! Дорогие россияне!

Мы отправили Ксению Собчак на встречу с избирателями — на хлебозавод

Tatler
«Швец, жнец, на дуде игрец». Кем работали звезды до того, как стали знаменитыми «Швец, жнец, на дуде игрец». Кем работали звезды до того, как стали знаменитыми

Актеры и музыканты, которые работали в необычных местах

СНОБ
Лучшие музыкальные релизы февраля Лучшие музыкальные релизы февраля

Вспоминаем самые интересные новинки месяца

Esquire
Квартиротерапия: как жилье влияет на мироощущение Квартиротерапия: как жилье влияет на мироощущение

Дом – это не только крепость, но и лекарство!

Лиза
«Я девушка, которая бегает с мачете в руках по Амазонии» «Я девушка, которая бегает с мачете в руках по Амазонии»

Телеведущая Регина Тодоренко решила начать с чистого листа

OK!
Вода прибывает — острова растут: как это возможно? Вода прибывает — острова растут: как это возможно?

Растущий уровень Мирового океана угрожает тихоокеанским островным государствам

National Geographic
Как перекусывать, чтобы не набирать вес Как перекусывать, чтобы не набирать вес

В нашем сознании перекус часто ассоциируется с вредной привычкой, однозначно ведущей к появлению лишних килограммов. Между тем диетологи совершенно не против пары перекусов в течение дня. Важно лишь соблюдать несколько правил.

Psychologies
Таллин: дигитальная столица Таллин: дигитальная столица

Природа и технологии — два кита, на которых стоит крошечная Эстония

GEO
Защита Касперского Защита Касперского

История «Лаборатории Касперского» как иллюстрация современных кибервойн

Esquire
Алексей Миранчук Алексей Миранчук

Новая надежда российского футбола

Esquire
Селективное восприятие Селективное восприятие

Как сделать интерьер спальни менее скучным

AD
Cамый полный фарш Cамый полный фарш

Кипящий котел балканской кухни

Psychologies
Маск vs Zombies Маск vs Zombies

Смогут ли творения изобретателя спасти человечество от зомби-апокалипсиса?

Игромания
«Зритель избалован, его ничем уже не удивишь» «Зритель избалован, его ничем уже не удивишь»

Беседа c Сергеем Лукьяненко

Мир Фантастики
Как изготавливают зеркало для огромного телескопа: видео Как изготавливают зеркало для огромного телескопа: видео

Создание сверхсовременных телескопов – очень сложная задача

National Geographic
Московский RER Московский RER

Как развивался предшественник столичного наземного метро

Forbes
Переиздание культовых вещей прошлых лет — главный тренд года Переиздание культовых вещей прошлых лет — главный тренд года

Ольга Михайловская о том, почему старая любовь вспыхнула с новой силой

Vogue
Саша Щипин: Спасись и сохранись Саша Щипин: Спасись и сохранись

«Видоизмененный углерод» — слишком добротный и сбалансированный сериал

СНОБ
Илья Демуцкий Илья Демуцкий

Композитор, за которым скандалы ходят по пятам

Esquire
Перезагрузка: как правильно расслабить тело и восполнить ресурс Перезагрузка: как правильно расслабить тело и восполнить ресурс

Что может быть лучше полноценного отдыха и расслабления? Но часто ли мы себе это позволяем? В лучшем случае пару раз в год, и то далеко не все. И дело тут не в том, что на отдых нет времени. Современный человек испытывает страх перед расслаблением: сейчас расслаблюсь, а потом себя «не соберу». Откуда растет эта убежденность и оправданна ли она?

Psychologies
Не такие, как мальчики? Не такие, как мальчики?

Как воспитать девочку, советуют психологи

Домашний Очаг
Сама по себе Сама по себе

Зое Кравиц заработала себе имя в кинематографе,в мире моды и в индустрии красоты

Vogue
«Говорили, что я ничтожество и слабак». Истории людей, которые занимаются самоповреждением «Говорили, что я ничтожество и слабак». Истории людей, которые занимаются самоповреждением

Истории людей, которые занимаются селф-хармом

СНОБ
Подняться на хайпе Подняться на хайпе

Готовность оскандалиться стала прибыльным бизнесом

Огонёк
100 самых стильных 2018 – Россия 100 самых стильных 2018 – Россия

Традиционный рейтинг самых стильных людей России

GQ
Открыть в приложении