«Я помню море»
Грозди разноцветных кистей на фасаде Палаццо Читтерио стали едва ли не самой узнаваемой картинкой Миланской недели дизайна в этом году. Так был оформлен вход в павильон Узбекистана — страны, которая впервые приняла участие в главной мировой дизайн-выставке. Проходя под этими кистями, я еще не знала, что так обычно украшают свои юрты каракалпаки, коренные жители Приаралья.
Аральского моря уже давно нет, на его месте пустыня, поросшая кустарниками — саксаулами. Вода из акватории ушла еще в конце 70–80-х годов XX века, и это стало самой настоящей экологической катастрофой. Люди тоже постепенно начали оставлять эти места. Но не все. Кто-то хранит память, традиции, а кто-то мечтает о том, что здесь может появиться и новая жизнь. Название проекта, представленного в Милане, — «Когда цветет урюк». Над ним работала огромная международная команда: кураторы, архитекторы, операторы, археологи, художники, дизайнеры, ремесленники — Узбекистан, Таиланд, Великобритания, Италия... Говорить не только об эстетике, бесстрашно идти в болезненное, в трагическую историю огромного региона, который потерял свое главное сокровище — воду, — этим запомнился павильон Узбекистана. И еще — встречей с человеком по имени Октябрь. Он стоял за длинным столом, на котором были собраны артефакты Приаралья. И рассказывал каждому, кто подходил (а людей было очень и очень много), об Аральском море, его трагедии, о сегодняшней жизни людей, живущих там, давал подержать в руках ракушки, песок, камыши, глину.
Оказалось, что Октябрь Доспанов — археолог, ученик Игоря Савицкого, всю жизнь отдал работе в Нукусском музее изобразительных искусств. Родом из тех мест, помнит, когда Аральское море еще было морем и по нему ходили рыболовецкие корабли, как ловили сомов по 15 килограмм, какими могучими были рыбаки («У моего отца рост был более двух метров, можете поверить?»). Сейчас ты это слушаешь как миф. И хочешь продолжения. Вернувшись домой — я в Москву, а он в Нукус, — мы встречаемся в зуме. Двухчасовой разговор, в конце которого он, конечно, зовет в гости, а я, конечно, соглашаюсь. Теперь мне очень хочется увидеть своими глазами и коллекцию Нукусского музея, и средневековое городище Джампык-кала, и беленые домики Муйнака, построенные из камыша и глины, и весну, любимое время года моего героя. И еще теперь, проезжая в метро станцию «Тверская» или переходя на «Пушкинскую», я буду знать, что их стены выложены каракалпакским мрамором.
Моя родина
— Я родился на Муйнаке, в Аральском море. В моем детстве Муйнак был островом. В 80-е годы он стал полуостровом, а теперь это часть материка, вода ушла отсюда более чем на 150 километров.
Название «Муйнак» складывается из двух слов. «Мойн» — это высокий вытянутой формы перешеек, «ак» — белый. По всему периметру акватории располагаются залежи гипсового известняка. Им побелены все дома. Издалека наш остров всегда выглядел совершенно белым. Побелкой традиционно занимались и занимаются женщины.
Мореплаватель, контр-адмирал Алексей Иванович Бутаков, прибывший на Аральское море в 1845 году и изучавший его целых 15 лет, писал в дневниках: «Аральское море имеет сотни обитаемых и необитаемых островов, и среди них есть крупные, которым я дал русские названия». Затем появляется описание того, как они выглядят, их флора и фауна. Бутаков замечает, что Аральское море пресноводное. В моем детстве (а я родился в 1962 году) мы пили эту воду, она была едва соленой! Из-за пресной воды берега острова все были зелеными, заросшими камышом. Представьте, около каждого дома, в каждом квартале были свои колодцы вырыты, у всех были огороды.
Почему наши хижины похожи на сибирские дома? Сюда с Урала переселяли староверов еще в XIX веке. Вспомню еще раз записки первооткрывателя Арала Бутакова. Он писал, что «местные туземцы — каракалпаки, казахи, каракиргизы — занимаются лишь прибрежным озерным рыболовством на одноместных камышовых каяках, из-за отсутствия кораблей и деревянных лодок не могут ходить по всему Аралу».
И тогда было принято решение переселить сюда староверов под предлогом оказания помощи местным туземцам. Мы из источников знаем, что русские староверы-сибиряки начали здесь создавать артели. Строили деревянные корабли, лодки, плели сети, шили мешки, униформу и так далее. То есть они были основоположниками всего рыболовецкого промысла. Ну, и дома научили местных ставить по сибирским правилам — двухкомнатные, с печью, строили их из камыша и глины, а потом белили. До прихода староверов люди здесь жили в юртах, это традиционное жилище каракалпаков. К сожалению, сейчас эта традиция почти исчезла. Современной молодежи неинтересно каждый год весной устанавливать юрту, осенью разбирать, хранить где-то.