«Синкретическое явление по имени Виктор Коваль»

ArzamasКультура

«Самый лучший отрезок нашей жизни»: ко дню рождения Виктора Коваля

Сегодня поэту Виктору Ковалю исполнилось бы 74 года. Человек многих талантов, он был известен в разных ипостасях: актер, художник, прозаик, поэт, а еще автор песен. Мы попросили его друзей рассказать о «синкретическом явлении по имени Виктор Коваль».

Елена Андреева, Виктор Коваль, Иван Кроленко, Дмитрий Константинов на журфиксе в квартире Айзенбергов. 1982 год. Семен Файбисович

Рассказывает Лев Рубинштейн, поэт

Сначала — не помню уже, в каком контексте и при каких обстоятельствах, но зато помню, в чьем доме, — я услышал словосочетание «Липский и Коваль», а возможно, что «Коваль и Липский». Услышал и услышал. Услышал и пошел себе, как говорится, дальше, не придав этим вроде бы не имеющим ко мне отношения именам двух неведомых мне людей никакого значения.

Потом я такое же услышал еще где-то. Причем в этот раз уже чуть более конкретно. Кто-то, помню, сказал, что «на днях в квартире такого-то Липский и Коваль показали домашний спектакль с песнями и все валялись по полу от хохота».

А уже в другой раз кто-то произнес, причем с необычайной нежностью: «Витя Коваль». И я почему-то ощутил укол иррациональной ревности. Ну и любопытство, само собой.

Увидел я его на чьем-то многолюдном дне рождения.

Наружность его мне показалась слегка стилизованной, в ней было нечто от персонажей кинофильма Параджанова «Тени забытых предков» — прямые светлые волосы, шевченковские усы, пестрый вязаный свитер.

Там нас и познакомили.

Михаил Айзенберг, Лев Рубинштейн и Виктор Коваль на журфиксе в квартире Айзенбергов. Около 1986 года. Семен Файбисович

Но сблизиться удалось далеко не сразу. Почему-то была некоторая взаимная настороженность.

Поэт Михаил Айзенберг, наш общий друг, любит вспоминать — а где-то и написал об этом, — как однажды я зашел к нему, к Айзенбергу, в гости, а там сидел Коваль.

Сидит, значит, на кухне Коваль, смотрит изучающе и слегка провокационно, а непосредственно перед ним стоит трехлитровая банка с маринованными помидорами.

Кроме банки стояла на столе также и располовиненная бутылка водки. Хозяин налил всем, все молча чокнулись и выпили, а я взял со стола вилку и потянулся к помидорам. Но не тут-то было. Виктор довольно резко отодвинул банку и строго сказал: «Они не хотят, чтобы вы их ели». «Если не хотят, — ответил я, — пусть сами об этом скажут!» Глаза Виктора заметно потеплели, и я понял, что инициация прошла успешно. Кажется, именно с этого момента «вы» мгновенно превратилось в «ты», а Виктор навсегда стал Витей, Витюшей.

Так на многие годы теплым фоном моей жизни и отрадным фактом моей биографии стал поэт, художник, артист и вообще синкретическое явление по имени Виктор Коваль, чья вызывающе самобытная поэтика неотделима от его облика, его речевых интонаций, его социального и культурного поведения, его быта и вообще бытия.

Коваль совершенно не поддается классификации. Что это — лирика, кабаре, балаган, шаманское камлание? Он кто — поэт, художник, артист, чтец-декламатор, базарный зазывала, полесский колдун из коммуналки на Неглинной, навсегда юный артист старого советского кино? Это ни то, ни другое, ни третье. И это все вместе…

Виктор Коваль. 1970-е годы

Очень холодным днем прошедшей зимы мы похоронили Витю. Народу было совсем мало: близкие не хотели рисковать здоровьем его многочисленных друзей.

В то время как ловкие шекспировские ребята сноровисто засыпали свежую могилу землей, Витина дочь Соня вынула из сумки бутылку водки, несколько пластиковых стаканчиков и большой пакет с пирожками. И это простое действие показалось всем настолько уместным, настолько это точно соответствовало всему тому, что совокупно составляло удивительный феномен по имени Виктор Коваль, что я стал вертеть головой, ища среди собравшихся самого Витю, чтобы беззвучно чокнуться с ним пластиковым стаканом, чтобы, радостно смеясь, вспомнить все, начиная с банки помидоров.

Лев Рубинштейн, Виктор Коваль и Михаил Айзенберг после чтения в «Квартире 44» на Малой Ордынке. 25 января 2017 года.

Рассказывает Михаил Айзенберг, поэт

Поиски жанра

Так называлась повесть Василия Аксенова, опубликованная в 1972 году и всеми прочитанная. И неслучайно: именно поиски жанра были в то время занятием крайне актуальным во всех отношениях, а наличные жанры никого особенно не вдохновляли.

Для Виктора Коваля эта задача, и вообще очень трудная, еще осложнялась тем, что он сам был художественным произведением неведомого рода, вида и жанра. Свою уникальную в художественном отношении личность требовалось как-то совместить с литературой: найти для нее, так сказать, литературную проекцию.

Решалось это поэтапно, и на каждом этапе Коваль находил какое-то особое и совершенно взрывное решение, которое потом не повторялось.

Началось — еще в 60-е годы — с небольших пьесок в духе Ионеско, которым Витя был тогда очень увлечен. Ионеско описывал мир, в котором абсурд получает преимущественные права и становится нормой. Коваль, почему-то имеющий врожденное знание об этом мире, не мог не признать его отчасти своим. Признать — и запомнить.

Виктор Коваль. Начало 1980-х годов

Длинные поэмы, точнее пьесы в стихах, которые он стал писать в последующие годы, были тоже в несколько абсурдистском духе. Но все это были именно поиски: подходы к чему-то другому, позже отброшенные. Пробы пера.

Первым очевидным удачам помог счастливый случай: дружба с Андреем Липским, замечательным гитаристом и песенным композитором. Дружба была очень давняя, еще школьная. Их многолетняя слаженность, сыгранность очень чувствовалась, и они прекрасно работали в паре. Один начинал, второй подхватывал, потом менялись ролями (персонажами). У обоих был зоркий охотничий глаз, нацеленный на все комическое: способность заметить неявный комизм в повороте разговора или в бытовой ситуации и немедленно его обыграть, на ходу превратив в импровизированный скетч. Шел непрерывный спектакль, а неожиданная роль зрителя — и только — никого как будто не угнетала. Наша несостоятельность по части импровизации при этих двух профессионалах была слишком очевидной.

То есть оба, и Липский, и Коваль, были люди вполне серьезные, а в то время даже — не в пример остальным — политизированные. Но, оказавшись на близком расстоянии друг от друга, они неизбежно начинали вырабатывать какое-то электричество, летели какие-то искры веселья и комизма. Из этих искр постепенно стало что-то возгораться.

Все, что делали Коваль и его друг-соавтор для себя и для нас, вспоминается сейчас как настоящее счастье. Для каждого большого сбора сочинялся какой-то спектакль или слайд-фильм, никогда не повторявшийся по форме, и мы шли в гости как на театральный праздник.

К очередному дню рождения Андрея Витя непременно писал новую серию маленьких рассказов, очерняющих новорожденного, а иногда прямо клевещущих на него:

Однажды Липского исключили из партии. Липский возмутился:

— Во-первых, я и не вступал туда, а во-вторых, интересно, за что вы меня исключили оттуда?

— Во-первых, — сказали, — у нас имеются свидетельские показания. А во-вторых, они оказались ложными.

И Липского восстановили в партии.

Следующим этапом была песенная лирика с метафорическим уклоном, сложная в музыкальном отношении и на наш слух принципиально отличная от общего потока. Длилось это недолго: стадии эволюционного развития соавторы проходили замечательно быстро. Но тогда вообще все личные движения шли с большой скоростью.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

13 вопросов об открытии Америки 13 вопросов об открытии Америки

Рассказываем все об открытии Америки

Arzamas
Направить бизнес на три буквы Направить бизнес на три буквы

Что скрывается за ESG, CSR, SRI, SDG и другими аббревиатурами

РБК
Как эффективнее отправлять комаров почтой – и зачем Как эффективнее отправлять комаров почтой – и зачем

Лабораторные эксперименты на комарах предполагают возвращение их в дикую природу

National Geographic
Пошло все в баню Пошло все в баню

Банный комплекс, оформленный дизайнером Марией Водолацкой

AD
Почему вятичи ватные? Почему вятичи ватные?

Как полюбить историю и даже получать от неё удовольствие?

ПУСК
Все в наших руках Все в наших руках

Здоровье наших подруг и жен в прямом смысле в наших руках

Men’s Health
Любовь к миндалю: почему это хорошо Любовь к миндалю: почему это хорошо

Миндаль хорош и в качестве перекуса, и как ингредиент различных блюд

РБК
Лео Легрони Лео Легрони

Лео Легрони рассказал о любви к миру звуков и к родному Тбилиси

Elle
«Парень велел мне спрятаться от его друзей на кухню и не выходить» «Парень велел мне спрятаться от его друзей на кухню и не выходить»

Почему молодой человек не захотел знакомить свою девушку с друзьями?

Psychologies
Хозяин тайги Хозяин тайги

Как иркутский миллиардер Николай Буйнов добывает нефть и газ в сибирской глуши

Forbes
Очень сердечный жест Очень сердечный жест

Определить, что причиной боли в груди является сердце, можно с помощью… жестов

Здоровье
Присоединяй и властвуй Присоединяй и властвуй

Примеры объявления одним государством об аннексии другого

Дилетант
Нельзя, запретить Нельзя, запретить

Героини, которые нашли свое призвание в «неженских» профессиях

Forbes Woman
Они нам правда нравились? Красавчики из латиноамериканских сериалов Они нам правда нравились? Красавчики из латиноамериканских сериалов

Когда-то постеры с их лицами висели у нас над кроватью

Cosmopolitan
Японская диета: восходящее Солнце стройности Японская диета: восходящее Солнце стройности

Что нужно знать о японской диете

Cosmopolitan
15 мыслей Игоря Бутмана 15 мыслей Игоря Бутмана

Игорь Бутман — о возрасте, тишине, кино и Моргенштерне

GQ
Одна вокруг света: преграды на пути в Колумбию и жизнь на яхте Одна вокруг света: преграды на пути в Колумбию и жизнь на яхте

142-я серия о кругосветном путешествии москвички Ирины Сидоренко

Forbes
Кастрюли у чистюли Кастрюли у чистюли

Лайфхаки для тех, кто не хочет мыть посуду «химией»

Лиза
Человек и ледокол Человек и ледокол

Евгений Гришковец рассказал, каково это – пройти сквозь льды к Северному полюсу

Men’s Health
Как мир перестал слышать архитекторов Как мир перестал слышать архитекторов

Проект Григория Ревзина «Оправдание утопии». Мишель Рагон: GIAP

Weekend
Я так вижу Я так вижу

Выставка Lady Dior As Seen By наконец приехала в Москву!

Grazia
Мнение: как PowerBook от Apple изменил все ноутбуки 30 лет назад Мнение: как PowerBook от Apple изменил все ноутбуки 30 лет назад

Стивен Синовски вспоминает прошлое

VC.RU
Все яйца в свою корзину Все яйца в свою корзину

Птицеводы получили господдержку племенного производства

Агроинвестор
Вредные советы для предпринимателей: как попросить денег на стартап Вредные советы для предпринимателей: как попросить денег на стартап

Прочитайте эти советы для привлечения денег в стартап и сделайте наоборот

Forbes
Избирательный порядок Избирательный порядок

Один из столпов политической системы — с формальной и неформальной стороны

Наука
В США обнаружили обугленные семена табака возрастом более 12 тысяч лет В США обнаружили обугленные семена табака возрастом более 12 тысяч лет

Археологи обнаружили обугленные семена табака, возраст которых около 12300 лет

N+1
«Голоса» Харли Квин, «Кубика в кубе» и метрополитена — о своей работе «Голоса» Харли Квин, «Кубика в кубе» и метрополитена — о своей работе

Актеры дубляжа, ведущие подкастов, дикторы — о своей работе и специфике жанра

РБК
От «мира любой ценой» до мировой войны От «мира любой ценой» до мировой войны

Мюнхенский договор 1938 года оказался безуспешной попыткой предотвратить войну

Дилетант
Эдгар Райт Эдгар Райт

Правила жизни кинорежиссера Эдгара Райта

Esquire
Страховка «без границ» Страховка «без границ»

К 2030 году Россия должна войти в число мировых лидеров по экспорту

РБК
Открыть в приложении