Как создавалась и менялась традиция литературы о Великой Отечественной войне

ПолкаИстория

«С войной покончили мы счёты»: как менялись книги о Великой Отечественной

Александр Архангельский

Командиры орудий мотострелковых войск — старшие сержанты Рябилов, Пуштовалов и Чусов. Курская битва, 1943 год

22 июня исполняется 80 лет с начала Великой Отечественной войны. Самая страшная война в истории России множество раз осмыслялась в литературе: стихи Симонова и Твардовского были спутниками солдат в окопах, «лейтенантская проза» поколения фронтовиков раскрывала военную повседневность, тексты 1980-х делали ставку на документальные свидетельства. О Великой Отечественной продолжают писать и сегодня. По просьбе «Полки» Александр Архангельский рассказывает о том, как создавалась и менялась традиция литературы об этой войне на протяжении десятилетий, как писатели — воевавшие и не воевавшие — отражали опыт человека в разведке, в осаждённом городе, на передовой.

Короткий очерк русской литературы о Великой Отечественной войне невозможен, как немыслим сжатый очерк европейских текстов о Первой мировой. Перечисление имён читателю ничего не даст, даже в памяти не сохранится. Гораздо правильней — взглянуть на процесс с высоты птичьего полёта, схематично описать черты военной прозы и (в гораздо меньшей степени) поэзии, после чего укрупниться и вплотную посмотреть на ключевые книги «фронтового цикла».

1940–50-е: по свежим идейным следам

Довоенная советская словесность была пронизана пафосом насилия: «Гвозди б делать из этих людей: / Крепче не было б в мире гвоздей» (Николай Тихонов, между 1919 и 1922). А «военная» внезапно приоткрылась ценностями надклассового гуманизма. Если в романах о «единственной, гражданской» победу обеспечивали «массы», как в «Разгроме» Фадеева или «Железном потоке» Серафимовича, а «Тихий Дон» казался странным исключением из правил, то в фокус лучших книг времён Великой Отечественной практически сразу попали отдельные люди. Правильные и неправильные, политически подкованные и безыдейные. Раньше единицей измерения была армия, дивизия, полк, теперь мерой счёта стали взвод, рота, батальон. Интонация, символика, набор героев изменились кардинально.

Тон задал Константин Симонов. Поэт гумилёвского склада, насквозь маскулинный, он вдруг переключился в другую тональность. Целью и смыслом победы предстала жизнь как таковая; не гражданский долг, не грандиозная идея, а надежда и вера любимой спасают бойца:

    Не понять, не ждавшим им,
    Как среди огня
    Ожиданием своим
    Ты спасла меня.

А в другом его стихотворении, «Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины…», многократно и демонстративно повторяется слово «русский». Армия — красная, держава — советская, а родина всё-таки — русская. Война приобрела национальные черты и настроилась по гуманистическому камертону. Нам трудно представить, насколько радикальным был этот поворот — от «народной массы» к самому «народу» и от классовой чуткости к человечности, дружбе, любви.

Александр Твардовский. 1942 год
Константин Симонов. 1970-е годы
Иллюстрация Ореста Верейского к поэме «Василий Тёркин». 1943–1946 годы

Не случайно главной книгой ранней «фронтовой литературы» стал «Василий Тёркин» Александра Твардовского. Лубочный образ ловкого красноармейца, коллективно созданный группой художников и журналистов ещё в начале «малой» советско-финской войны (1939), был окончательно «приватизирован» Твардовским в 1942-м. И развёрнут от фельетонности — к лиризму, от «советского» начала к русскому, от агитации — к вольному пафосу. «Книга про бойца» печаталась главками во фронтовых газетах, её читали по радио, воспроизводили в журналах; литературные начальники пытались выдавить её из премиального процесса, но ничего не получалось, потому что книга полностью совпала с ожиданием читателя.

Она была весёлой, потому что перед лицом ежесекундной смерти невозможен скепсис. Она была страшной, потому что гибель на водной переправе ужасающа. Она была полна любви, потому что в разгар катастрофы не любить невозможно. Она была устремлена в будущее, в тот волшебный мир после победы, когда и медаль не помешает. Она была раздольной, лёгкой, понятной, стилизована под устную речь и написана (по большей части) лихим четырёхстопным хореем, который в русской традиции ассоциируется с темой дороги, воли, но также с темой будущего. И при всём при том поэма эта была — возвышенной. Хотя герой — не генерал, а рядовой, «как ты да я». Именно такого героя, именно такого «сдвоенного» тона, такого разговора по душам о главном ждал советский читатель, вдруг ощутивший себя и гуманным (независимо от партийной прописки), и русским (независимо от корней).  

Собственно, на те же ожидания отвечала первая великая послевоенная книга — повесть «В окопах Сталинграда» Виктора Некрасова (1946). В отличие от Твардовского, Некрасов был дебютантом, выходцем из актёрской и архитектурной среды. Писать роман начал в госпитале, по свежей памяти. А когда получил Сталинскую премию (1947), тиражи и признание, то бо́льшую часть денег потратил на коляски для инвалидов войны.

Виктор Некрасов. В окопах Сталинграда. Издательство «Московский рабочий», 1947 год
Виктор Некрасов. 1948 год

И «Тёркин», и «Окопы Сталинграда» написаны от первого лица. Грандиозная война пропущена сквозь единичный опыт, солдатское балагурство и лейтенантский дневник меняют привычную логику эпоса, место ледяной всемирности занимает личная радость и личная боль. При этом у Твардовского герой подчёркнуто вымышлен, а рассказчик у Некрасова подчёркнуто автобиографичен. Лейтенант-сапёр Юрий Керженцев, подобно самому Некрасову, архитектор, он родом из Киева, на фронте стал военным инженером, прошёл через унизительное отступление, рискованную переправу, пожил мирной жизнью внутри военного кольца (Сталинград перед сражением), пережил героическую битву...

Название настраивало читателя на державный разворот сюжета. Тем более что в журнальной версии и первом книжном издании оно звучало ещё торжественней и символичней: «Сталинград», а жанр определялся как «роман». Но в книге не осталось места для большой политики — кроме нескольких фраз о вожде. Читателю была предложена совсем другая оптика. Не генеральская и не солдатская, а именно что лейтенантская. Младший офицер, в отличие от старшего, видит в основном горизонтальный срез войны, его мир — это мир окопа, блиндажа, землянки. Но когда приходится вести солдат в атаку, лейтенанту открывается жертвенная вертикаль. На пересечении высокого и низкого, героического и бытового возведена конструкция «В окопах Сталинграда».

Собственно, нет в некрасовской книге и проявленного, динамичного сюжета; Некрасов демонстративно следует формуле Тёркина: «На войне сюжета нету». Зато в «Окопах Сталинграда» есть то, что дороже сюжета и яркого вымысла: ставка на правду. На обыденную, горькую, чуть скучноватую правду великой войны. Так рождается явление, которое определит судьбу целого литературного поколения и получит имя лейтенантской прозы. И как бы впишет «окопную правду» Ремарка в границы советской словесности.

Симонов открыл в войне национальное начало. Твардовский соединил его с гуманистическим пафосом. Некрасов национальное начало пригасил, перевёл его в классический регистр «народности», гуманистическое звучание усилил ставкой на правдивость. Власть не решилась игнорировать запрос «целевой аудитории». Сталин, если верить свидетельству драматурга Всеволода Вишневского, лично вернул «В окопах Сталинграда» в премиальный список.

«Судьба человека». Режиссёр Сергей Бондарчук. СССР, 1959 год
Александр Фадеев. Молодая гвардия. Издательство «Правда», 1962 год

Через некоторое время начальство спохватилось; после 1951-го на щит был поднят переписанный роман Александра Фадеева — вторая редакция монументально-героической «Молодой гвардии», с её установкой на партийность, официальную народность, пафос жертвенности и коллективности, но было поздно. Внутри официальной культуры появилась тематическая выгородка; фронтовой поэзии и прозе отныне дозволялось многое, хотя, конечно, далеко не всё. Тем более что вождь народов вскоре умирает и наступает новая эпоха.

Шолохов подхватывает «русскую» тему в рассказе «Судьба человека» (1956–1957): «Этот стакан я выпил врастяжку, откусил маленький кусочек хлеба, остаток положил на стол. Захотелось мне им, проклятым, показать, что хотя я и с голоду пропадаю, но давиться ихней подачкой не собираюсь, что у меня есть своё, русское достоинство и гордость и что в скотину они меня не превратили, как ни старались».

Симонов в трилогии «Живые и мёртвые» (начало публикации — 1959 год) продолжает линию «окопной правды» и выбирает форму «записок», вослед дневниковой прозе Некрасова. Пользуясь правами, предоставленными «лейтенантской прозе», в 1950-е заявляют о себе фронтовики Григорий Бакланов и Юрий Бондарев, Константин Воробьёв и Эммануил Казакевич. И уже отсюда легализованный «абстрактный гуманизм» перетекает в прозу, посвящённую мирной жизни, — в «Деревенский дневник» Дороша* или «Белые одежды» Дудинцева**.

*Ефим Яковлевич Дорош (1908–1972) — писатель. Учился изобразительному искусству, во время Великой Отечественной войны работал корреспондентом «Литературной газеты». Писал очерки о деревенской мирной жизни, был редактором журналов «Знамя», «Москва», «Новый мир». Главное произведение Дороша — «Деревенский дневник», написанный с 1956 по 1972 год, когда Дорош проводил лето в селе Пужбол, фиксируя изменения в людях и окружающей жизни.

**Владимир Дмитриевич Дудинцев (1918–1998) — писатель. Участвовал в Великой Отечественной войне, после её окончания работал корреспондентом в газете «Комсомольская правда». В 1956 году в «Новом мире» был опубликован роман Дудинцева «Не хлебом единым», принёсший писателю широкую известность. Также Дудинцев — автор сборников рассказов, повести «На своём месте» и романа «Белые одежды».

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Роскосмос рассекретил переговоры погибшего экипажа «Союза-11» — корабля, из-за которого в космос летают в скафандрах Роскосмос рассекретил переговоры погибшего экипажа «Союза-11» — корабля, из-за которого в космос летают в скафандрах

История смертельного полёта советских космонавтов

TJ
Отраслевые особенности устойчивого развития: телекоммуникационная сфера Отраслевые особенности устойчивого развития: телекоммуникационная сфера

Направления работы компаний сферы телеком в повестке устойчивого развития

Forbes
Если болит желудок или кишечник... Если болит желудок или кишечник...

Часто болит желудок или кишечник? Эксперты советуют, как решить проблему

Cosmopolitan
Не надо работать в Goldman Sachs Не надо работать в Goldman Sachs

Эссе сооснователя Netflix Марка Рэндольфа

Inc.
Он ни в чем не виноват: как понять, что у твоего мужчины депрессия Он ни в чем не виноват: как понять, что у твоего мужчины депрессия

Если ты замечаешь, что отношения изменились в худшую сторону, причем по его вине

Cosmopolitan
5 ключевых различий между здоровой и токсичной любовью 5 ключевых различий между здоровой и токсичной любовью

Как вовремя распознать токсичную любовь?

Psychologies
Куда исчезает тополиный пух Куда исчезает тополиный пух

Почему в какой-то момент улицы резко очищаются от летнего снега?

Популярная механика
История Стиви: каким получился сериал История Стиви: каким получился сериал

"История Лизи" — сериал-адаптация романа Стивена Кинга по сценарию Стивена Кинга

Esquire
Будущее планеты – на вес золота Будущее планеты – на вес золота

Если вы добываете золото, то ваша деятельность – как на ладони

National Geographic
Лолита и компания: фильмы об отношениях с большой разницей в возрасте Лолита и компания: фильмы об отношениях с большой разницей в возрасте

Чему могут научить фильмы об отношениях с разницей в возрасте

Cosmopolitan
Муж — не владелец. Почему мы до сих пор позволяем диктовать, как нам выглядеть Муж — не владелец. Почему мы до сих пор позволяем диктовать, как нам выглядеть

Почему в XXI веке мужчины по-прежнему диктуют нам, как выглядеть

Cosmopolitan
Канье Уэст и Мандельштам. Премьера клипа и интервью с Сашей Гагариным из «Сансары» Канье Уэст и Мандельштам. Премьера клипа и интервью с Сашей Гагариным из «Сансары»

Солист «Сансары» — о поэзии, русской музыке и Мандельштаме

СНОБ
Европейские дизайнеры — о том, как создать ресторан в здании с историей Европейские дизайнеры — о том, как создать ресторан в здании с историей

Четыре знаковых дизайнерских ресторана в Париже, Нанси, Венеции и Лондоне

РБК
Самца серого кита заподозрили в рекордном путешествии длиной 27 тысяч километров Самца серого кита заподозрили в рекордном путешествии длиной 27 тысяч километров

Серый кит проделал путь с севера Тихого океана до побережья Намибии

N+1
Мария Островская Мария Островская

Мария Островская 25 лет борется за улучшение жизни людей с особенностями

Собака.ru
«Осторожно, опасность!»: 4 признака нездоровых отношений «Осторожно, опасность!»: 4 признака нездоровых отношений

Какие черты поведения партнера показывают, что ты в опасности?

Psychologies
Не в деньгах счастье: богатые наследницы, которым не везет в любви Не в деньгах счастье: богатые наследницы, которым не везет в любви

Они богаты, популярны и могут позволить себе практически всё. Кроме любви

Cosmopolitan
Оксана Пушкина Оксана Пушкина

Экс-журналистка Оксана Пушкина рассказывала о женских проблемах еще до #MeToo

Собака.ru
Заесть депрессию: как еда влияет на нашу психику Заесть депрессию: как еда влияет на нашу психику

Дисбаланс в питании — один из ключевых факторов развития психических нарушений

Reminder
Одежда из воздуха и цветов: 6 технологий, которые сделали это возможным Одежда из воздуха и цветов: 6 технологий, которые сделали это возможным

Технологии, которые делают моду более этичной и экологичной

РБК
Не бег: 7 необычных идей для занятия спортом этим летом Не бег: 7 необычных идей для занятия спортом этим летом

Летний спорт: терапевтические пробежки, триклаймбинг и дофаминовые танцы

Reminder
Как бразильский триатлонист подсадил американцев на снэки из некондиционных бананов Как бразильский триатлонист подсадил американцев на снэки из некондиционных бананов

Коу Суплиси — 42-летний основатель компании Barnana, расположенной в Сан-Диего

Inc.
3 главных средства для ухода за лицом 3 главных средства для ухода за лицом

Что нужно, чтобы всегда выглядеть свежей

Cosmopolitan
Почему кофе нужно хранить в холодильнике Почему кофе нужно хранить в холодильнике

Хранение кофейных зерен в холодильнике поможет сделать напиток более вкусным

National Geographic
10 книг о здоровье, которые интересно читать 10 книг о здоровье, которые интересно читать

Эти 10 книг рассказывают о том, как мы устроены

РБК
Типовое жилье: насколько уникальна Солнечная система Типовое жилье: насколько уникальна Солнечная система

Солнечная система вовсе не уникальна

Forbes
«Странствую 250 дней в году»: отправиться в путешествие и обрести себя «Странствую 250 дней в году»: отправиться в путешествие и обрести себя

Как сделать путешествия своей работой? История читателя

Psychologies
Дайте с витрины Дайте с витрины

Этой осенью в США начнется большая распродажа предметов из коллекций музеев

Forbes
Пожилой пингвин с артритом из зоопарка Сент-Луиса получил терапевтические ботинки Пожилой пингвин с артритом из зоопарка Сент-Луиса получил терапевтические ботинки

Обувь помогла пожилому пингвину вернуть былую резвость

N+1
Как общаться с пожилыми родителями? Как общаться с пожилыми родителями?

Как наладить взаимопонимание с пожилыми родителями и снять напряжение в семье?

Psychologies
Открыть в приложении