Рефлекс

Георгий Васильев о том, почему он вошел в зал «Норд-Оста» во время теракта

Русский репортерРепортаж

Рефлекс

Первое интервью Георгия Васильева о том, почему он вошел в зал «Норд-Оста» во время теракта, и обо многом другом. 

Текст: Дарья Данилова

Продюсер и соавтор «Норд-Оста», продюсер и автор «Фиксиков», участник культового бардовского дуэта «Иваси», один из основателей «Билайна», основатель первой в России фьючерсной биржи, автор просветительского проекта «Всенаука», человек, который разделил Москву на административные округа, человек, который добровольно вошел в зал захваченного террористами «Норд-Оста»… Кажется, Георгий Васильев прячет в шкафу машину времени, иначе совершенно непонятно, как он успел сделать все то, о чем рассказал в большом интервью «РР».

В юности я был типичным достиженцем. Ставил труднодостижимые цели и к ним стремился изо всех сил. Это был спорт. Это было интересно. Такой дофаминовый маньяк. Потом я понял, что есть другие способы быть счастливым. Что кроме дофамина существуют окситоцин, и серотонин, и эндорфины. Это совсем другие ощущения — восхищение, эйфория, покой, удовлетворенность, доверие. И они связаны не только с достижением цели. Можно быть счастливым в семье, чувствуя доверие к своим близким. Можно ощущать радость от того, что занимаешься спортом или что тебя уважают. Это совсем разные ощущения. За долгие годы изучения собственного организма я нашел очень хороший баланс. Я сейчас не упираюсь в достижение каких-то целей. Могу жить счастливо и гармонично разными способами.

Но все равно много работаете?

Да, работаю много. Я тут пытался выйти на пенсию, когда мне стукнуло 60. Решил: теперь я пенсионер, у меня должно быть свободное время. Может быть, буду читать книги или лекции в университете или ездить по миру…

Надолго хватило?

Нет, ненадолго. Курс лекций «Человек и ноосфера — современное осмысление мира» в МГУ прочитал. Пока готовился к лекциям, перелопатил какую-то бездну научной и научно-популярной литературы. А там курс был обо всем: от теории относительности и астрофизики до нейрофизиологии, экономики и психологии. Тоже, конечно, явно не пенсионная работа. А потом начался проект «Всенаука», и свободного времени не стало вообще.

Георгий Васильев и Дмитрий Зимин

Райисполком

Окончив МГУ, вы какое-то время работали научным сотрудником Института градостроительства, а затем неожиданно стали председателем Октябрьского райисполкома Москвы. Как вас туда занесло?

Была перестройка, можно было принять участие в большом процессе, который развернулся по всей стране. В Москве он особенно бурно шел.

Опыта ведения бизнеса у вас еще не было?

Бизнес-опыта не было — тогда и понятия «бизнес» не было. Тогда было кооперативное движение. И у нас уже был научный кооператив. А в этот момент началось такое политическое брожение. Объявили выборы в Москве, и в районах — их тогда было 33 — начали избирать районные советы, местные парламенты. В каждом совете было больше ста депутатов. Они были и при советской власти, но имели чисто декоративную функцию: люди приходили, поднимали руку и уходили. Никто к ним всерьез не относился. А тут вдруг оказалось, что эти районные советы обладают огромными правами. Просто эти права никто никогда не использовал.

По нынешним меркам это муниципалитеты?

Нет, это крупнее, чем муниципалитет, но мельче префектуры. И вообще по смыслу это была совсем другая структура. Фактически это город в городе. У районов были большие права, бюджет. В Москве появился такой политический лидер, Илья Заславский, очень яркая фигура. Ему удалось сформировать демократическое большинство в совете Октябрьского района. Причем существенное большинство — около 80%. А это всегда был район с особым мнением — он и сейчас активно голосует против любой власти. И я подумал: если делать что-то полезное, нужно идти туда, где у тебя есть хороший запас. 80% — это хороший запас. Я пришел туда со своей программой реформы, и меня выбрали председателем районного исполкома.

Какие реформы вы принесли?

Мы начали делать то, о чем тогда в обществе шли разговоры: отделили в городском хозяйстве функцию заказчика от функции подрядчика. Или, например, функцию управления имуществом от функции надзора. Сейчас такое разделение кажется очевидным, а тогда все было перемешано. Скажем, исполкому принадлежат дома: некрашеные, с побитыми в подъездах стеклами, — с кого исполком может спросить? Только с себя. Понятно, что при такой структуре управления фасады всегда будут некрашеные, а окна — битые. Так оно и было. Или например: вот разрешили частный бизнес. Но чтобы зарегистрировать предприятие, нужно было иметь юридический адрес. А для этого нужен договор аренды помещения. А чтобы иметь договор аренды, нужно иметь юридическое лицо. А чтобы иметь юрлицо, нужен юридический адрес.

Замкнутый круг.

Да, создать бизнес было невозможно. Вся система сопротивлялась. И мы начали эти узелки развязывать.

Разве это можно сделать только в одном районе?

Была такая пора, когда можно было по-разному толковать законы. У меня был совершенно гениальный член исполкома, юрист Шота Какабадзе. Мы с ним придумали такую схему: завели помещение, в котором стояли почтовые ящики, принадлежащие будущим юрлицам, и начали регистрировать предприятия по одному адресу — Ленинский, 32. И к нам хлынули предприниматели со всей Москвы. Ночь стояли, на руке писали номера, чтобы подать документы на регистрацию предприятия.

Это была чисто ваша идея или у вас были конкуренты?

Нет, сначала только мы так делали. Сотни, потом тысячи предприятий мы зарегистрировали. Через год подвели итог: оказалось, что из шести тысяч предприятий, появившихся на территории Москвы, три тысячи были зарегистрированы у нас в районе. До сих пор я встречаю очень солидных людей, которые после рукопожатия говорят: «А вы знаете, у меня есть ваша подпись, вы зарегистрировали мое первое предприятие».

А вы от этого что-то получали?

Только шишки. С одной стороны, у нас получился колоссальный профицит бюджета, потому что все эти тысячи предприятий платили налоги в нашем районе. С другой стороны, приходилось выдерживать баталии с налоговой, у которой не хватало рук. А банки! В районе был один или два советских банка — на эти несчастные отделения вдруг упало несколько тысяч предприятий. Представляете, что там творилось? И в какой-то момент проснулись КГБ и прокуратура и начали на меня давить. Надо сказать, что на тот момент еще существовали все эти репрессивные советские органы — но они были сильно дезориентированы, потому что сверху шли противоречивые сигналы. Районный прокурор прислал мне предписание: закрыть эту лавочку, прекратить регистрацию предприятий, а у тех, кого уже зарегистрировали, регистрацию отменить. Я рву на себе волосы, прибегаю к Шоте Какабадзе: «Шота, нас съели!» Он уезжает на полдня в прокуратуру, о чем-то говорит с прокурором — и прокурор отзывает предписание. Я говорю: «Как тебе это удалось?» Это был урок на всю жизнь, я потом много раз этим приемом пользовался — когда убеждение идет не на юридическом языке, а на бизнес-языке. Он им сказал: «Мы сейчас аннулируем полторы тысячи регистраций. А это люди, у которых есть бизнес, которые вложили деньги, — тогда это новые слова были! — когда эти люди придут к нам, мы укажем пальцем на прокуратуру. И вы получите полторы тысячи судебных исков о причинении ущерба». Прокурор отозвал предписание.

Долго вы меняли жизнь к лучшему?

Год. Поскольку мы проводили такие энергичные реформы, многие из депутатов были с нами не согласны.

Кто-то был против приватизации, кто-то — против разделения коммунальных служб на заказчиков и подрядчиков. Все эти реформы расслаивали депутатов, и в какой-то момент председатель райсовета Илья Заславский, который поддерживал нас, потерял большинство. И когда надо было утвердить бюджет, оказалось, что мы не можем этого сделать. Стали жить без бюджета. Деньги продолжали нести в район, а тратить исполком мог только на уровне предыдущего года. Закончилось тем, что в мае 91-го нам пришлось подать в отставку. Мы распустили исполком, и я перешел на работу в мэрию Москвы — стал советником мэра по административной и экономической реформе.

Как вас туда позвали?

Когда в Октябрьском районе начались сложности, я подал записку тогдашнему мэру Москвы Гавриилу Попову о том, что пора бы провести административную реформу. Я ведь был специалистом по городскому управлению и экономике. На тот момент было два уровня: Москва и 33 района. Я предложил сделать три уровня: Москва, административные округа и муниципальные районы. Причем в округах должны были появиться префекты — представители мэра, а в районах должны были сохраниться выборные органы. Я эту технологию скопировал с французской системы.

Зачем это было нужно?

Ну чтобы местное самоуправление было устроено, как в цивилизованных странах. Чтобы люди принимали более активное участие в распределении денег на уборку улиц, остекление окон, покраску фасадов, благоустройство дворов. Мое предложение заметили, и Попов взял меня к себе в офис. Но в этот момент произошел путч, после которого Попов стал постепенно передавать бразды правления Лужкову. Лужков тоже решил воспользоваться моим планом. Я нарисовал схему, как нужно разделить Москву, выделил девять округов, у меня они так и были подписаны: «Центральный», «Северный», «Северо-Западный» и т. д. Лужков меня вызывает: «Через три дня мне нужна нарезка районов». Это за три дня нарезать сто с лишним муниципальных округов! Я говорю: «Это невозможно». А самое страшное — оказалось, что они не собираются делать местное самоуправление. Тут меня просто взорвало: я всю эту систему придумал для того, чтобы люди могли управлять местными бюджетами. А Лужков сказал: «Нет, только сверху».

Зачем тогда ему понадобилось делить Москву?

Это была большая политика, им нужно было стабилизировать Москву. Нужно было ликвидировать всех депутатов, ликвидировать самоуправство, чтобы поменьше митингов, побольше порядка — вертикаль. Вот они стали выстраивать эту вертикаль с Москвы, а дальше уже по всей России. И для этого воспользовались моей идеей.

Получается, вашими руками закрыли райсоветы, в которых вы сами только что работали?

Того, что будет так извращен смысл предлагаемой мной реформы, я пережить не мог. Я ушел. Внешнее оформление было заимствовано у меня, а внутреннее содержание, к сожалению, было уничтожено. Муниципальное самоуправление ликвидировали полностью, и оно до сих пор в полной мере не восстановлено. У районов по-прежнему очень мало прав.

Вам нравится то, какой стала Москва тридцать лет спустя?

Мне нравится, как она выглядит, но не нравится, как она управляется. Если бы был контроль снизу, колоссальные бюджетные средства тратились бы гораздо более рационально, коррупции было бы меньше.

Посадка самолета — знаменитая сценв из мюзикла «Норд-Ост»

«Иваси»

Вы много лет работали с Алексеем Иващенко: сначала как дуэт под неофициальным названием «Иваси», потом как продюсеры «Норд-Оста». Как вы познакомились?

Я его нашел, когда учился в МГУ. Я был на год старше. Правда, со временем эта разница сгладилась, но тогда она была очень большой. Я был уже матерым второкурсником, а он — начинающим первокурсником. Я был одним из организаторов художественной самодеятельности и искал людей, которые умеют играть на гитаре и петь. Тогда я, правда, не оценил его таланта гитариста. Это потом он меня превзошел (смеется). Мы очень быстро обнаружили, что хорошо подходим друг другу. Организовали сначала квинтет, потом трио, а потом трио сократилось до дуэта. И в этом составе просуществовали лет двадцать. Первый концерт дали в 1979 году, а последний — официально — в 1999-м или в 2000-м.

Для Иващенко музыка стала основной работой, а вы ее оставили. Не жалеете?

Название «самодеятельная песня» нравится мне гораздо больше, чем «авторская» или «бардовская». В этом смысл жанра: люди в жизни занимаются чем-то другим, а в свободное время пишут песни. Человек работает металлургом, как Берковский, или ученым, как Никитин, или журналистом, как Визбор, или актером, как Высоцкий. И при этом у него есть хобби. Он черпает впечатления из своей реальной жизни. Поэтому его песни получаются о жизни — настоящие, честные, доверительные.

А если он занимается только музыкой?

Его круг общения обрезается, его впечатления становятся достаточно однотипными, информация — однобокой. Он может какое-то время существовать на прежнем багаже, а потом начинает повторять самого себя. В этом жанре важно как можно дольше жить другой, настоящей жизнью — не композитора и не поэта.

Но композитор ведь может читать книги, общаться…

Конечно, может, кто ж ему запретит. Но одно дело — когда ты из книг вычитываешь, как живут другие люди. Другое — когда ты сам живешь этой жизнью. От этого получаются разные песни. Это едва уловимый нюанс, многие акции, а потом постепенно мою долю растворил, преобразовал «Росико» в АФК «Система» и оставил меня без обещанного вознаграждения.

Как приватизировали МГТС?

Это отдельная история, просто песня! Денег на приватизацию не было, а приватизировать МГТС Евтушенкову очень хотелось. Он мне сказал: «Придумай схему, при которой на деньги Москвы можно приватизировать собственность Москвы». Но государство, естественно, не может участвовать в приватизации государственных предприятий. А других денег нет.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Грозный-2000: не город-герой Грозный-2000: не город-герой

20-летие штурма: реконструкция и новые свидетельства

Русский репортер
Между нами, девочками Между нами, девочками

Аглая Тарасова и Юлия Хлынина о конкуренции, отношениях с актерами и свадьбе

Cosmopolitan
Благословенное проклятие Дины Рубиной Благословенное проклятие Дины Рубиной

Как строить жизнь и экстремальные повороты сюжета

Русский репортер
«Власти смогут «хакнуть» людей»: глава Huawei и автор Sapiens поспорили об опасности искусственного интеллекта «Власти смогут «хакнуть» людей»: глава Huawei и автор Sapiens поспорили об опасности искусственного интеллекта

Основатель Huawei уверен, что ИИ не так опасен, как атомная бомба

Forbes
«Слабые обречены, а сильных не сместишь» «Слабые обречены, а сильных не сместишь»

Историк Андрей Юрганов — о «революциях сверху» на примере опричнины

Огонёк
10 фильмов, которые советует Александр Роднянский 10 фильмов, которые советует Александр Роднянский

Выбирайте – «Джокер» или документальное кино о Диего Марадоне.

GQ
Кто горы наворотил? Кто горы наворотил?

Поколения губок, мириады бактерий и водорослей – создатели земной коры

Популярная механика
Повесть о сыновьях молчаливых дней. Как начиналась магнитофонная летопись русского рока Повесть о сыновьях молчаливых дней. Как начиналась магнитофонная летопись русского рока

Почему стоит прочитать книгу «100 магнитоальбомов советского рока»

СНОБ
Президент Почта Банка Дмитрий Руденко: Почта — это крупнейший и старейший ретейлер в России Президент Почта Банка Дмитрий Руденко: Почта — это крупнейший и старейший ретейлер в России

Почта Банк часто воспринимают как банк для людей старшего возраста, так ли это?

СНОБ
Куда докатился этот мир: самые яркие события в автомобильном мире за десять лет Куда докатился этот мир: самые яркие события в автомобильном мире за десять лет

Чем запомнилось ушедшее десятилетие в автомобильном мире

Forbes
Новые коды роскоши: что сегодня считают богатством Новые коды роскоши: что сегодня считают богатством

Альберт Шарафутдинов размышляет о том, как понятие лакшери изменится в 2020 году

Forbes
Как не дать соцсетям испортить вам праздники и будни Как не дать соцсетям испортить вам праздники и будни

Неужели социальные сети — это зло, с которым нужно бороться

Psychologies
Кому не нужен закон о домашнем насилии: рассказывает Екатерина Попова Кому не нужен закон о домашнем насилии: рассказывает Екатерина Попова

Кто протестует против закона о домашнем насилии и почему

Cosmopolitan
Империя Чаек: как построили свой бизнес сыновья генпрокурора Империя Чаек: как построили свой бизнес сыновья генпрокурора

За годы сыновья Юрия Чайки построили настоящую бизнес-империю

Forbes
Одна вокруг света. Знаменитые ливанские виноградники и кедр Одна вокруг света. Знаменитые ливанские виноградники и кедр

59-я серия о кругосветном путешествии москвички Ирины Сидоренко и ее собаки

Forbes
На страже короны На страже короны

Телохранители героини «Татлера» эволюционировали внешне и по функционалу

Tatler
Как правильно пользоваться Википедией Как правильно пользоваться Википедией

Как ссылаться в споре на Википедию и не краснеть

Maxim
Саморефлексия: как развить в себе эту способность, но не превратиться в ипохондрика Саморефлексия: как развить в себе эту способность, но не превратиться в ипохондрика

Как найти баланс между излишним и рациональным отслеживанием своих чувств?

Psychologies
Тайны замка Во Тайны замка Во

Приютские девочки уже расселись, каждая на своё место

Наука и жизнь
8 причин, почему мы вечно не сдерживаем свои новогодние обещания 8 причин, почему мы вечно не сдерживаем свои новогодние обещания

Причины, которые обычно мешают людям получить желаемое

Playboy
Письмо к съезду: хотел, как лучше Письмо к съезду: хотел, как лучше

Ленин предлагал некоторые меры для предупреждения раскола в партии

Дилетант
И мой сурок со мною И мой сурок со мною

Почему нас захватывает рутина и как из неё вырваться?

Psychologies
КТ и МРТ: в чем разница? КТ и МРТ: в чем разница?

В каких случаях можно обойтись обычным рентгеном, а когда нужны другие методы

Лиза
«Лолита». Опера. Мариинский. Премьера. Что это будет? Знакомьтесь, в главной партии — Пелагея Куренная «Лолита». Опера. Мариинский. Премьера. Что это будет? Знакомьтесь, в главной партии — Пелагея Куренная

В судьбе солистки Мариинки Пелагеи Куренной не обошлось без феи-крестной

Собака.ru
«Маленькие женщины» – неожиданный поворот в карьере Греты Гервиг «Маленькие женщины» – неожиданный поворот в карьере Греты Гервиг

Фильм «Маленькие женщины» – безусловный триумф

GQ
Токсичность в коллективе: как распознать и обезвредить Токсичность в коллективе: как распознать и обезвредить

Какие они — токсичные сотрудники, как их распознать и вовремя «обезвредить»

Psychologies
Мини-каникулы: как правильно провести выходной день Мини-каникулы: как правильно провести выходной день

Несколько отличных идей, как провести выходные дни с пользой и удовольствием

Cosmopolitan
Спасение свиноводов в руках генетиков Спасение свиноводов в руках генетиков

«Агроэко» инвестировал четыре миллиарда рублей в селекционно генетический центр

Эксперт
У российского мужского фигурного катания (наконец-то!) появилась надежда на золото Олимпиады У российского мужского фигурного катания (наконец-то!) появилась надежда на золото Олимпиады

Дмитрий Алиев бросил лыжный спорт, и теперь его называют нео-Плющенко

GQ
Уроки дела Nginx. Как запустить стартап, работая в корпорации, и не потерять все Уроки дела Nginx. Как запустить стартап, работая в корпорации, и не потерять все

Как предпринимателю не дойти до суда с бывшим работодателем

Forbes
Открыть в приложении