Помыть младенца Бога. Куда уходят страх и брезгливость

В Свято-Спиридоньевской богадельне в Москве живут 20 тяжелобольных пожилых людей

Русский репортерОбщество

Помыть младенца Бога. Куда уходят страх и брезгливость

В Свято-Спиридоньевской богадельне в Москве постоянно живут 20 тяжелобольных пожилых людей, которым нужны круглосуточный уход и любовь. Как, преодолев себя, превратить работу в служение, а брезгливость — в радость, поняла корреспондент «РР», став на время волонтером — помощником сестер милосердия

Текст: Марина Ахмедова. Фотографии: Ольга Филонова

Маленькая Аннушка

— Аннушка, моя маленькая, дай ручку. Мы сейчас пойдем с тобой на горшочек. Вот так… — Светлана наклоняется, целует Аннушку в темя, сажает ее на кровати.

Из другого конца комнаты ползет под потолком подъемник. Светлана перекидывает под ногами Аннушки лямки зеленого кокона, цепляет его на плечи подъемника. Аннушка кричит. Подъемник приземляет ее в кресло с дыркой, под которой горшок. Аннушка замирает. В это время с соседней кровати доносится капризное кряхтение.

— Что, Леночка? — быстро оглядывается Светлана. — Что, девочка?

— Про собачку расскажи, — лопочет требовательный голос.

— А что моя собака? — сильные руки Светланы замирают на спинке кровати, которую она только что выкатила на середину комнаты. — Моя собака думает, что она человек! — бодро говорит Светлана. — Спит со мной на подушке. Еще не уходит, когда прогоняешь! Гавкать начинает. Представляешь, Леночка, что делает моя собака? Хулиганит моя собака.

— А слон? Слон где спит? — продолжает лопотать голос.

— Ох, где же у меня спит слон… — Светлана поднимает матрас, прислоняет его к стене. Макает тряпку в таз с водой и проводит ею по спинке, бокам и дну кровати. — Наверное, на коврике в коридоре. А ты придешь ко мне в гости, Леночка? Я тебя буду ждать — с конфетами. Какие конфеты ты любишь? Ты любишь с вафельками, шоколадные или пралине?

— «Коровку», — отзывается дребезжащий голос.

— Значит, «Коровку» надо моей Леночке купить… Светлана замирает, прислушивается, бросается к третьей кровати, стоящей у окна.

— Верочка, бабочка моя… У тебя все в порядке?

Верочка молчит, не двигается. Ее глаза открыты. Светлана, наклонившись, впивается карими глазами в ее голубые, целует Верочку с сильным звуком.

— Ты полежи, моя маленькая, пока я Аннушку помою. А потом я к тебе приду.

Из окна видна беседка, окруженная розовыми кустами. На круглых часах, висящих на стене, почти десять. Светлана двигается по комнате проворно, на ее заостряющемся книзу лице сосредоточенность.

— Наверное, раньше я время свое проживала зря, — взглянув на часы, говорит она, не останавливаясь ни на секунду. — Ах, где я только не работала — и в недвижимости, и в парикмахерской, а день проживу, приду домой и понимаю, что прожито время зря. А Бог дал мне руки, Бог дал мне ноги, Бог дал мне мозги. Зря дал? И пришел такой момент — я стала понимать: все бегут, бегут, а жизнь проходит мимо. Ну приду я к Господу, и что я скажу? Ну что я скажу?! — в глазах Светланы появляется почти фанатичный блеск.

Она выкатывает кресло с Аннушкой в коридор. Оттуда — в ванную комнату, соединенную с туалетом. Включает кран, и Аннушка, до того сидевшая в кресле неподвижно и беззвучно, как только что слепленный и подсыхающий истукан, разражается басистым неразборчивым воплем. — Что такое? Вода холодная? — Светлана трогает воду, бегущую из головки душа. — Не холодная. Зайчик, я знаю, что ты не любишь мыться. Но я должна тебя помыть. Ну потерпи, потерпи! — Светлана наклоняется ухом ко рту Аннушки. «Мы-ма», — неразборчиво произносит та. — На могилу твою тебя обратно положить?.. вот помоем ушки, помоем глазки, и верну я тебя на твою кровать… Ну дети, они же как дети! — выпрямляясь, умиляется Светлана, вода заливает ей ноги. — Их кормишь, смотришь за ними, переворачиваешь. Этого и требуют младенцы — внимания, ухода, тепла. А когда тело становится тюрьмой, когда ты не можешь пошевелиться, — она промывает седые волосы Аннушки, — дух младенческий снова возвращается в тело. А может, он никуда и не уходил! Все взрослые — дети, — она смеется, Аннушка кричит, бросая ей в живот грубые звуки. — И радость становится детской. А мы — мы ходим на своих ногах, и еще унываем, еще не радуемся жизни. Они начинают радоваться улыбке, поцелую или цветку. А я радуюсь их радости… Больно, больно Аннушке — воробышку моему, ножки у нее болят, я знаю! — Светлана кричит вместе с Аннушкой.

Лезет намыленной рукой в перчатке в голую, немощную промежность Аннушки, которая, кажется, должна была слипнуться от времени, но не слиплась.

— Дай только подмышечки помажу, — она проводит под руками Аннушки шариковым дезодорантом. — Дай под титечками тоже помажу, — она вытаскивает ее груди из-под рук, которыми Аннушка намертво прижимает их к себе. — Она руками передавливает груди, и груди опухают… Ей тяжело, она вся неподвижная.

Феном Светлана сушит седые волосы Аннушки. Ее собственные, каштановые, выбиваются из белого плата с красным крестом на лбу. Лоб потеет. Светлана продолжает звенящим голосом говорить о радости, распахивая глаза, в которых часто появляется изумление: ну можно ли оспаривать то, что она говорит, что она теперь чувствует! Можно ли сомневаться в этом? Но она быстро гасит это выражение улыбкой, как будто напомнив себе: все люди разные, думают по-разному, и всех надо любить.

Прикрыв умолкшую Аннушку полотенцем, Светлана выкатывает кресло в коридор. По щекам Аннушки разливается румянец разорванных капилляров. Кожа на руках и ногах сухая, как бумага. Если на нее сильно нажать пальцем, она порвется. Анне Трофимовне девяносто четыре года. Телом она и вправду напоминает большого помятого младенца, который жил так долго, что, перешагнув конец, снова оказался в начале.

Как увидеть чудо

Свято-Спиридоньевская богадельня работает уже двадцать лет. Раньше сестры милосердия ухаживали за стариками и тяжелыми больными в отдельных квартирах, а в 2014-м городские власти передали службе «Милосердия» этот дом из красного кирпича, стоящий на берегу Черкизовского пруда. Сейчас здесь двадцать жильцов. Сестры ухаживают за ними днем и ночью, разбиваясь на смены.

В коридоре Светлана оборачивается, в ее глазах задорные огоньки. Она поджимает губы, как будто еле сдерживается от того, чтобы поведать какую-то радость.

— А вы знаете, что в жизни происходят чудеса, просто мы невнимательные? — говорит она. — Ну вот какое чудо… да даже вот… поехали мы с сестрами в Иерусалим, пошли ко гробу Господню. Был шестой час утра. И вдруг, представляете, нас окликает матушка-гречанка. Оказывается, мы жили рядом со старым монастырем и даже не знали, что там икона Спиридона Тримифунтского. И матушка нас так манит к себе рукой и зовет: «Спиридоний… Спиридоний…» А у нас богадельня — имени Спиридона! Он наш помощник! Ну какое же это совпадение?! — столкнувшись с моим скептическим взглядом и поднятой бровью, она отступает. — Это чудо, — уверенно говорит она, — чудо, а не совпадение.

Сестра Светлана хмурится, натирая в манную кашу клубнику и абрикос. Пять минут назад я задала ей вопрос: знает ли она о том, что натворили Аннушка, Верочка и Леночка в своей взрослой жизни, прежде чем превратились в младенцев.

— Я знаю, что они делали, — наконец говорит она. — Аннушка Трофимовна в войну на заводе работала, Верочка всю жизнь проработала учительницей. А у Леночки очень тяжелая судьба, но я потом вам расскажу, главное — чтобы не при ней. Они все слышат и понимают, даже если нам кажется, что это не так. Ой, больше не задавайте мне таких странных вопросов. Мне некогда думать! Ой, ну что еще сказать?

— Например, почему они раньше не радовались простым вещам — как поцелуй, прикосновение, цветок, а теперь их радость совершила обратную эволюцию в детскую?

— Господи, какие странные вопросы… — она опускает руки в мойку, стоит, приподняв бровь, по-серьезному прислушиваясь к себе. — Но разве это плохо, когда у человека — детская радость? — медленно произносит она. — А для меня все радость. Я радуюсь раскрытию цветка, дождю или снегу. Когда идет снег, читать книгу — радость. Я и сейчас радуюсь: я пригождаюсь людям, пригождаюсь Аннушке… Радуюсь, потому что служу им. А человек… ну, может, оказавшись в беспомощном состоянии, он начинает больше ценить такие моменты? Подарите Леночке цветок, и она улыбнется. Может, они прощения никогда у родных не просили, а когда в тело возвращается детская радость, они почему-то его начинают просить. Душа у человека всегда детская. Это только телом они старики, а душой младенцы. А что, бросить их, оставить, пройти мимо? А младенца вы бы бросили? Младенцы, говорите, это начало? А это — конец! Конец! Конец! Конец! — с уже нерелигиозным исступлением говорит она. — И конец жизни для человека так же важен, как начало. Каким он уйдет отсюда, очень много значит. Обиженным из-за того, что его все бросили? Озлобленным?

Она быстрым шагом возвращается в комнату. За ней бежит терьер. Она поднимает белую ширму и закрывает ею кровать Верочки — чтобы сестрам, проходящим по коридору, не была видна ее нагота. Подкатывает к кровати тумбочку на колесиках. Ставит на нее таз и кувшин. Снимает с Верочки плед, снимает одеяло. Вытаскивает многочисленные подушки, которыми проложены ее суставы. Снимает с ее сухих ног гольфы. Снимает с нее белые в синий горошек трусы. Вытаскивает из-под нее памперс. Верочка смотрит в потолок, но в ее тихой безучастности, бледном лице и разделенных аккуратным пробором волосах чувствуется какое-то учительское благообразие. По Верочке видно: она была мягким учителем.

Светлана ставит под нее белое судно, льет воду из кувшина. Руками промывает промежность. Мажет кожу кремом. Поднатужившись, сильными полными руками переворачивает Верочку на бок, и в неподвижном взгляде той успевают отразиться тихая благодарность и скромное страдание. Светлана подкладывает под нее чистый памперс.

— Да, мне жалко, и да, я страдаю, — обернувшись на меня, тихо отвечает она. — Но я и радуюсь, когда человек отходит после инсульта и делает первый глоток. Когда он говорит первое слово — ой, мамочки, это такое счастье! — в ее лице появляется выражение, которым она напоминает счастливую молодую женщину, радующуюся тому, что ее младенец заговорил или пошел. — Ты радуешься, когда он становится на ходунки после тяжелой болезни. А особенно когда он заулыбался. Каждый из них — это маленький микрокосмос. А какие они смиренные! — с материнской гордостью говорит она. — Мы приходим к ним — такие тетушки, начинаем их ворочать, мыть, кормить. И они это смиренно принимают. Они учат нас смирению. Ну как в каком смысле? Они смиряются с ситуацией, в которой оказались. Вы только себе представьте, каково это — когда тело становится тюрьмой!

Авторизуйтесь и читайте статьи из популярных журналов

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Фильмы Фильмы

Кинообзор. Рекомендации и оценки

Русский репортер, июль'19
О моде О моде

Мысли и цитаты великих людей

Forbes, август'19
Акции — только после экзаменов Акции — только после экзаменов

ЦБ настоял на ужесточении условий инвестирования в иностранные ценные бумаги

РБК, июль'19
Звездный час Звездный час

Спортсмен из Казахстана запустил мировой флешмоб

StarHit, июль'19
Ради чего идти на Фестиваль гастрономических развлечений Ради чего идти на Фестиваль гастрономических развлечений

Тако со звездой «Мишлена», титулованный рамен из Нью-Йорка, тайский стритфуд

Vogue, июль'19
Лето после войны Лето после войны

Кадзуо Исигуро – один из самых титулованных писателей в мире

Esquire, август'19
Зимнее утро: Тайная награда Анны Вульф Зимнее утро: Тайная награда Анны Вульф

Аннета, она же Анна Николаевна Вульф — самая преданная обожательница Пушкина

Наука и жизнь, январь'19
MAXIM рецензирует «Солнцестояние» — криповый и триповый хоррор о шведских язычниках MAXIM рецензирует «Солнцестояние» — криповый и триповый хоррор о шведских язычниках

Голливуду удалось превратить веселый шведский праздник в замогильную жуть

Maxim, июль'19
«Мы умеем договариваться» «Мы умеем договариваться»

Жизнь Алексея Ягудина и Татьяны Тотьмяниной — как война Алой и Белой розы

OK!, июль'19
Почему мне сложно сделать выбор? Почему мне сложно сделать выбор?

Я выросла, но быстро принимать решения так и не научилась

Лиза, июль'19
Клеточная терапия в домашних условиях Клеточная терапия в домашних условиях

Как откатить биологическое время и омолодить организм?

Story, август'19
«После измены отношения не останутся прежними» «После измены отношения не останутся прежними»

Начиная жить вместе, мы подразумеваем, что будем хранить друг другу верность

Psychologies, август'19
Интернет без очереди Интернет без очереди

Шестое поколение связи Wi-Fi качественно улучшит доступность интернета

Эксперт, июль'19
Ваша мотивация: как не отступать от ЗОЖ Ваша мотивация: как не отступать от ЗОЖ

О том, как найти свою мотивацию, рассказывает популярный ЗОЖ-блогер

Домашний Очаг, июль'19
Игра в догонялки Игра в догонялки

Новый кроссовер Haval почти догнал своих именитых конкурентов

АвтоМир, июнь'19
Рыба уплыла с аукциона Рыба уплыла с аукциона

Правительство отказалось от публичных торгов при распределении квот на вылов

РБК, июль'19
То, чего нельзя вообразить То, чего нельзя вообразить

Живем мы именно в пространстве и времени. Но что это значит на самом деле?

Наука и жизнь, февраль'19
ЦБ бьет карты льготным кодом ЦБ бьет карты льготным кодом

Банк России сделает новую платежную технологию бесплатной для магазинов

РБК, июль'19
Группа поддержки Группа поддержки

Интервью с Александром и Вероникой Ерохиными

OK!, июль'19
Засыпались на щебне Засыпались на щебне

Следователи обнаружили преступное сообщество среди победителей тендеров РЖД

РБК, июль'19
Что откроет Россия в Латинской Америке Что откроет Россия в Латинской Америке

Латинская Америка совершает правый дрейф

Эксперт, июль'19
Земля ниже ветра Земля ниже ветра

Моё поколение познавало мир, путешествуя вместе с героями книг

Наука и жизнь, февраль'19
Как исправить прикус? Как исправить прикус?

Что делать, когда зуб на зуб не попадает

GQ, июль'19
Возможен ли в России food-тревелинг? Возможен ли в России food-тревелинг?

В Европе food-тревелинг – очень популярный вид туризма

GQ, июль'19
Песни русалки Песни русалки

Россиянка Саша Беляева обретает голос как певица и активистка

Vogue, август'19
Тайский бокс: альтернатива для тех, кто устал просто ходить в зал Тайский бокс: альтернатива для тех, кто устал просто ходить в зал

Рассказываем о тайском боксе и наиболее эффективных методах тренировок

GQ, июль'19
Отечество не выбирают Отечество не выбирают

Монологи мужчин, которым довелось воспитывать взрослых детей своих подруг и жен

Men’s Health, август'19
Джоан Смоллс о массовых протестах в родном Пуэрто-Рико Джоан Смоллс о массовых протестах в родном Пуэрто-Рико

Супермодель объясняет, почему люди вышли на улицы и к чему это может привести

Vogue, июль'19
Все решают звезды Все решают звезды

Представление об уюте и комфорте, оказывается, зависит и от нашего знака зодиака

Лиза, июль'19
Срывает резьбу Срывает резьбу

Дипломатия ультиматумов Трампа оказалась контрпродуктивной в отношении Турции

Эксперт, июль'19