Любовь — великая замануха жизни

История слепого массажиста без инвалидной психологии

Русский репортерОбщество

Любовь — великая замануха жизни

История слепого массажиста без инвалидной психологии

Текст и фотографии: Анна Рыжкова

Слепой идет по Москве. Он садится в нужный автобус, спускается в метро, встраивается в поток людей в час пик, торопится на коротких светофорах. И проделывает этот фокус в суровом мегаполисе каждый день — да он просто везунчик! Летом о Владе Кореневе по «Фейсбуку» разлетелся трогательный пост. Слепой массажист со слуховым аппаратом, «бедолага», добирается до работы на общественном транспорте, надеясь на помощь прохожих. И получает эту помощь — достаточно часто, чтобы всерьез рассчитывать на нее. Корреспондент «РР» на день становится сопровождающим незрячего и пытается понять, как меняются доступная среда и отношение к слепым, пока отовсюду взывают к социальной ответственности.

— Судя по моим ногам, мы идем неверно, — Влад как может воспроизводит по памяти маршрут от метро «Дмитровская» до гончарной мастерской благотворительного фонда «ТОК» (Творческое объединение «Круг»). — Нам нужно перейти «железку», чтобы Бутырский вал остался за спиной… Вы видите здесь переход?

— Может быть, надо пройти под мостом? Вы уверены, что переходили железную дорогу?

— Уверен ли я? Да вряд ли мне показалось.

Это провал. Вызваться сопровождать слепого по Москве и заблудиться. Уже десять минут мы спрашиваем дорогу у прохожих и топчемся возле метро, пока на улице темнеет, а в фонде Влада ждут. Нас спасают двое подростков, которые построили маршрут по навигатору и дали сфотографировать экран. Вот только Влад, похоже, помнит дорогу по-другому, и мне уже заранее стыдно перед ним за эту прогулку со «слепым» поводырем, у которого вот-вот сядет телефон. Остается только оправдываться и просить прощения.

— Извините меня, я ужасно ориентируюсь.

— Ничего, я ориентируюсь еще хуже вас!

— Вижу ступеньки. Может, нам туда?

— Да, да, там должно быть несколько… Подождите, по-моему, не те.

Наконец появляется надежда. Это тот случай, когда в ногах правда есть.

— Судя по моим ногам, теперь мы идем правильно. И я слышу «железку».

Перевожу Влада на другую сторону дороги и ищу глазами хоть какие-нибудь указатели. Вдруг откуда ни возьмись мимо нас проносится мужчина, радостно хлопая Влада по плечу.

— Влад, привет! Узнал?

— Узнал, узнал…

— Сейчас до поворота и налево.

Влад смеется и объясняет, что это никакое не волшебство, а его знакомый из гончарной мастерской фонда «ТОК», которая уже за углом.

По тактильной дорожке

Месяц назад Денис Шиндин, сотрудник креативного интернет-агентства, опубликовал в «Фейсбуке» фотографию и визитку слепого массажиста, которого заметил на остановке возле дома и проводил до метро. Массажист каждый день добирается до работы на общественном транспорте и четко знает: если помогут прохожие, доедет за 40 минут, если сам — за час. Этим постом и фотографиями «одинокой фигуры бедолаги» в опасном миллионнике поделились 10 тысяч человек. Всех их Влад Коренев, хотя и благодарит за репосты, теперь ждет на сеанс массажа. — Только последние лет пять стали наконец говорить, что инвалид — это не тот человек, который всю жизнь лежит на печи, как Емелюшка, где-то в глуши. Я практически сбежал в Москву, мама была категорически против моего переезда, — мы разговариваем с Владом за широким кухонным столом у него дома. Массажист, обхватив кружку большими ладонями, смотрит в одну точку. Он говорит тихо, с какой-то монотонной нежностью, о чем бы ни шла речь.

После рабочего дня Влад делает массаж одной из сотрудниц фонда «ТОК»

— Как решились?

— После того как я окончил медицинское училище в Кисловодске, мы с мамой переехали в Краснодар. А потом начал контактировать с фондом «Соединение», который помогает слепоглухим, и меня пригласили в зимний лагерь в Подмосковье. Маме сказал, что уезжаю только на недельку, а здесь договорился с Мариной Мень, руководителем фонда «ТОК», и мне уже подготовили место в этой квартире. Из Москвы позвонил домой и сказал: «Не жди меня, мама, хорошего сына».

— Так и сказали?

— Нет, конечно, не так. Просто попытался объяснить, что давно хотел уехать, оторваться от родительской руки. И узнал о себе много занимательного… Понимаете, родители инвалидов — это особый тип. Обзаводясь детьми, люди связывают с ними какие-то надежды. А ребенок с инвалидностью — может, это не очень корректно прозвучит — постепенно становится такой игрушкой, особенно для мам. Всегда есть о ком заботиться, всегда есть человек, которому нужно чашку поставить на стол. Вообще мама по профессии логопед, но большую часть своей жизни — бэбиситтер. Со мной возилась, неблагодарным.

В квартире вместе с Владом живет женщина-«тотальница» (полностью слепоглухая), глухой Сережа, слепой Миша и его поводырь — лабрадор Бетти. Суть сопровождаемого проживания, которое Влад называет «семейным», в том, что люди с инвалидностью учатся жить самостоятельно, но, если что, всегда могут подстраховать друг друга ненавязчиво. Проводить до метро, помочь одеться, найти нужную вещь.

Каждое воскресенье в квартире собираются подопечные фонда, приходят воспитанники психоневрологического интерната и вместе готовят обед. Приходит и руководитель — Марина Мень, время от времени подгоняя слепых и глухих на кухне своим армейским голосом: «Так, быстро все!». А сейчас в главной комнате как-то непривычно темно (даже утром во всей квартире мало света — окна плотно зашторены), и двухъярусные кровати пусты.

— Разбежались все на работу. А мы не опаздываем? — Влад достает из кармана кнопочный телефон, тот голосом робота подсказывает время — 11:03.

— Я могу вам помочь по дороге?

— Можете, вы же этого и хотели? Возьмусь за вас, и так пойдем.

У нас с Владом есть час, чтобы добраться до работы и успеть к первому клиенту — сначала на автобусе, потом на метро и почти полтора километра пешком. Этот маршрут Влад запоминал неделю, для таких случаев существует служба сопровождения. Слепой получает 96 талончиков в год, и если ему тяжело добраться до места самостоятельно, вызывает человека, который за сопровождение получает немного денег — хватит на чашку кофе.

— Когда я устраивался на работу, моя знакомая сопровождающая, Маша, водила меня целую неделю по маршруту бесплатно, чтобы я запомнил. А перед Новым годом у меня оставалось часов десять сопровождения, которыми я так и не воспользовался. Я вызвал Машу и отдал ей свои талончики. А она зато себе купила хороший новогодний подарок. Тому, с кем удобно ходить, то там лишние полчаса сунешь, то тут… Прикармливаем своих.

Маршрут от дома до метро «Менделеевская» поминутно делится на маленькие участки с препятствиями, о которых зрячий даже не подозревает.

— Я иду по вот этой стенке, здесь ловлю колонну, стукаю о нее палкой, а потом — до поворота. Внизу я обычно пренебрегаю тактильной дорожкой и опять ориентируюсь по стеночке.

— Есть места, где люди вас чаще всего подхватывают?

— Нет такого. Вот здесь могут спустить меня к входу в метро, а потом пойти своей дорогой. Кто-то из метро по эскалатору поднимает и доводит до перехода, кто-то встречает уже у перехода и переводит через дорогу — по-разному. Сам я иду либо на звуки, либо по тактильной дорожке. На эскалаторах все-таки больше люблю стоять, хотя иногда и пробегаюсь. Единственный минус — люди на пути.

Побег в Москву

Бывало так, что Влад встречал на пути человека, который брал его под руку, вел до самого дома, а потом бежал по своим делам на другой конец Москвы. Бывало, что в дождь Влада подхватывали, сажали в такси и платили за проезд. Спросишь его, сколько человек на улице готовы помочь, — скажет «пятьдесят на пятьдесят», то есть каждый второй. Не того ли добивались много лет благотворительные фонды, организаторы инклюзивных фестивалей, тактильных выставок?

— Знакомая пыталась устроить меня массажистом в одну больницу, но главврач сказал: «Никаких инвалидов у нас не будет». Однажды работодатель даже трубку бросил, как только узнал, что я слепой. А ведь это уже после его слов: «Выходите завтра на работу». Я довольно контактный, просто дайте мне стол, клиентов, нормальную зарплату, и буду работать! Но есть инвалиды, которые бросают тень на всех, скандалят за несчастное право работать на час меньше, требуют лишние выходные. Кому из работодателей этого захочется?

— Говорят, у многих инвалидов быстро портится характер, потому что они чаще других сталкиваются с несправедливостью. Согласны?

— Думаю, люди с ограниченными возможностями — такие же, как все. Если человек — редиска, то таким он и будет, баобабом ты родился — баобабом ты помрешь. А вообще я верю, что инвалид — это не когда у тебя какая-то функция не работает, а когда у тебя инвалидная психология. Когда две ноги, две руки, зрение, слух — а ты все равно сидишь и ноешь. Но у меня был пример. Я посмотрел на Женьку и ее друзей и подумал: почему такие хрупкие девушки могут жить полной жизнью, а я, здоровый мужик, — как лежачий камень? — Мы заходим в вагон метро, и Влад отказывается сразу от двух освободившихся мест. — Я очень неловко себя чувствую, когда именно девушки уступают мне место в транспорте. Не настолько же я еще огрубел.

Когда Влад говорит, что сбежал в Москву ради самостоятельной жизни без опеки мамы, на самом деле он лукавит. За несколько месяцев до «побега» на курсах в Доме слепоглухих в Пучково (учебно-реабилитационный центр в 40 километрах от Москвы) он встретился с Женькой, которая преподавала компьютерную грамотность. После были звонки в скайпе, переписка объемом в «Войну и мир», телефонные вызовы по три-четыре часа каждый день. Влад говорит, так жизнь дала ему «великую замануху — любовь». Женя рассказала ему о фонде «ТОК», познакомила с Мариной Мень, то есть стала и причиной, и соучастницей этого побега. Но потом ушла сама.

— Почему вы расстались?

— Потому что мы очень разные, потому что она, наверное, больше привыкла общаться не с незрячими, а с ослепшими, потому что я не понравился ее маме. Сейчас она уже обручилась, собирается выйти замуж за человека, у которого, как я думаю, что-то есть за душой, в отличие от меня. Но Женька была для меня прекрасным учителем. Например, научила меня самостоятельно ориентироваться в городе, самостоятельно готовить еду. Женя очень любила рыбу, а я очень любил Женю.

— Чем она вам так понравилась?

— Она умная и симпатичная.

— Вы как поняли, что симпатичная?

— Пальпаторно. Я, конечно, чувствую и на энергетическом уровне, но руки мои — глаза мои.

— Маме не понравились — испугалась, что вы не видите?

— Нет, Женька сама незрячая, с аппаратами. У нее было подозрение на синдром Ашера — генетическое заболевание, когда постепенно сужаются поля зрения, потом пропадают, и постепенно исчезает слух. Не знаю, подтвердили ли диагноз. Все слепые очень разные, и даже если человек не видит, это не значит, что он не чувствует и не понимает, как ты выглядишь.

— Вы думаете, Жене было важно, как вы выглядите?

— Думаю, важно. Она визуал! Она представляет все очень хорошо, у нее тьма одежды, она помнит, какого цвета каждая вещь и с какой одеждой это будет сочетаться.

На 8 Марта я подарил ей мягонький кашемировый палантинчик цвета чайной розы, в английскую клетку. Я ходил выбирать со зрячей сопровождающей, она мне все подробно описала, и я решил, что так подойдет. Женя на первом курсе все еще могла ориентироваться глазами, и сейчас, например, может еще почувствовать свет от фонаря. А мне все — темнота.

Маршрут от дома до метро «Менделеевская» поминутно делится на маленькие участки с препятствиями, о которых зрячий даже не подозревает

Зрячий почти никогда не оказывается на месте слепого. Даже если зашторить окна в доме и дождаться ночи, как это — «все темнота» — узнать не получится: помешают зеркала, блеск наручных часов. В Москве есть место, где условия для такой кромешной тьмы созданы искусственно, когда с закрытыми глазами ты видишь то же, что и с открытыми — точнее сказать, абсолютно ничего. Это ресторан «В Темноте?!» на «Менделеевской», в котором работают незрячие — здесь и, похоже, больше нигде, у них перед посетителями абсолютное преимущество.

Чтобы понять, как чувствует себя Влад, иду на этот ужин вслепую. Оставляю сумку, мобильный и часы в специальном ящике — такие правила. А потом, держась за плечи слепого официанта, прохожу в комнату на цокольном этаже. Ужин длится полтора часа, перед нами ставят тарелки с едой. Что в них, мы не знаем (выдает себя только рыба на краю тарелки — светится фосфор). Официанты просят не вглядываться в темноту и закрыть глаза для удобства. Первое время кружится голова, и это только усугубляет неуклюжесть. Встанешь из-за стола — столкнешься со стеной или смахнешь чей-то стакан. Но это просто страх, ведь ты даже не знаешь, где здесь стены и сколько человек сидит с тобой рядом.

Ненадолго появляется приятное, умиротворяющее чувство: никого не волнует, что ты давно ешь руками, можно запрокинуть голову и смотреть в потолок, можно вообще отвернуться от всех. Но скоро опять захочется выйти, темнота образует чужое пространство, в котором очень сложно и неудобно существовать, ощущение клаустрофобии только усиливается. Ухожу, не доев горячее. Темноту, в которой живет Влад, можно выносить не больше часа, и только потому, что потом ты гарантированно выйдешь на свет.

Разговор без протокола

Выходим на «Тульской» и оказываемся на одной из самых опасных платформ московского метро. Здесь нет ни ограничительных полос, ни колонн, ни арок. У инвалидов по зрению и слуху хуже работает вестибулярный аппарат, чуть центр тяжести сместится — можно потерять равновесие и улететь. Один раз Влада спасли уже возле края платформы, отвели за руку в сторону.

— Обычно я приезжаю на «Тульскую» в последнем вагоне, а однажды почему-то приехал в первом — тот еще был стресс. Метров 50 пришлось чесать.

Что эти 50 метров в подземке, если до работы нам идти еще полтора километра, а там — рынок, трамвайные пути и три перекрестка.

— Здесь поворот, и если я пойду прямо, уйду не в ту степь. Недавно, буквально вчера, случайно оказался на дороге — так и шел по проезжей части, пока одна семья меня не подхватила и не довела до тротуара. Главное — не впадать в панику, я уже научился с ней справляться.

Напротив визового центра Греции из маленького фургона выскакивает мужчина в форме страховой компании и хлопает массажиста по плечу.

— Добрый день, Влад! Узнал?

— Узнал, узнал тебя, Христофор… — Влад продолжает медленно двигаться в сторону больницы, а мужчина какое-то время идет за нами следом. Становится ясно, что это не случайная встреча, а уже дежурное приветствие.

Страховщик Христофор с напарником иногда страхуют Влада на пятачке от посольства до перехода, а потом Влад обычно «паркуется» у бордюра и потихоньку доходит до больницы Гознака, куда ему разрешили заходить вместе с пациентами, а не через служебный вход. Это еще хотя бы на пять минут сокращает маршрут и спасает от грузовиков, разъезжающих по внутреннему двору. После десятка отказов от главврачей и брошенных трубок кажется, что эту больницу кто-то чудом вылечил от предубеждений.

— Я впервые сталкиваюсь с этим за 34 года работы, и мы были против, — понижая голос, начинает секретничать медсестра, пока Влад вышел из кабинета. — Для меня это бесплатная нагрузка. Влад не может писать, поэтому я веду за него журнал клиентов — меня обязали. Бывает, что опаздывает, но, честно скажу, пациенты не жалуются. Некоторые сколько раз еще провожали его после работы… Мне кажется, Влад до сих пор не может смириться с тем, что он не видит. Упрямый. Девушка была у него. Помню, я помогала ему упаковать продукты для нее, смотрю на чек — почти восемь тысяч отдал в магазине! Говорю, зарплату свою помнишь? Однажды привел девушку к нам в больницу, на прием к гастроэнтерологу. Спрашивает: ну как? А я говорю: «Хочешь правду? Не пара». А потом, когда расстались, где-то полгода никак не мог ее отпустить. Они ведь там друг друга все знают, и кто-то взял да и сказал, что она встретила другого.

Как только Влад возвращается, медсестра, как при ребенке, начинает то хвалить, то ругать его в третьем лице. Так нарочито, что аж неловко.

— Несмотря на то что он плохо слышит и плохо видит, мальчик очень эрудированный, веселый и может за себя постоять. Но надо же было так с мамой! Сказать: «Чао, я на время», — и уехать в Москву. Я ругала. Ну как так можно? Говорит: «Мама залюбила», а я ему — так нельзя! Да, Влад? — за полтора года, видимо, по-своему залюбила медсестра. — Говорил все: «Пусть мама не приезжает». А сейчас помягче к ней стал. Насколько я поняла, маме он даже материально помогает с пенсии, часть ей отдает. Да, Влад?

После того как массаж исключили из страховки пациентов больницы Гознака, работы у Влада стало меньше. Иногда за целый день появляется только один клиент, и до вечера только и остается что слушать аудиокниги или спать. Главврач сначала восхищает смелостью — говорит, ни минуты не сомневалась, нанимая на работу слепого: «А что здесь может быть не в порядке?». Однако потом выгоняет меня с фотоаппаратом из кабинета Влада, просит все стереть и вернуться в другой день, когда подпишут разрешение. Потому что, если вдруг какие-то особые службы запросят пленку с моей камеры, даты съемки должны совпасть с разрешенными мне датами. Потому что, если нарушить протокол, проблемы будут и у больницы, и у меня, и у Влада.

Выходит, для слепого массажиста со слуховым аппаратом и заработной платой в 23 тысячи (чуть выше МРОТ) лимит проблем не исчерпан.

Давить на железы сочувствия

В конце рабочего дня Влад предлагает мне дойти до гончарной мастерской фонда «ТОК» — там у него тоже стоит массажный стол, и можно фотографировать, не нарушая никаких протоколов. Там же у Влада — саксофон, играть он учился сам. В конце 90-х, когда Влад еще жил в Хабаровске, попасть в музыкальную школу слепому было практически невозможно — не знали, как, если не по нотам, таких обучать. Первый музыкальный инструмент Владу подарили после участия в телевизионной программе на местном канале, и он еще шесть лет на нем занимался. После переезда в Москву, который совпал с расставанием мамы и отчима, Влад узнал, что саксофон исчез из квартиры. Отчим якобы уронил его случайно и сломал, но мама сказала правду — то ли продал кому-то, то ли сдал в ломбард. Чтобы купить себе новый, пришлось влезть в кредит. Инструмент теперь хранится в гончарной мастерской фонда «ТОК».

Влад поднимается на второй этаж гончарной мастерской, где стоит его массажный стол

Огромное помещение, похожее на уютное убежище, уставлено формочками и керамическими фигурками — их здесь тысячи. Мастерская готовится к Новому году уже с июля — на корпоративные заказы фонд будет выживать еще несколько месяцев, когда начнется борьба за гранты, а руководителю «ТОКа», Марине Мень, придется снова в «Фейсбуке» писать манипулятивные посты и «давить на всевозможные железы сочувствия» — так пока в России работает фандрайзинг.

За деревянным столом, где обычно ужинают подопечные фонда после работы, плотно друг к другу сидят похоже одетые люди и в унисон чеканят какие-то слова.

— У нас сегодня здесь пятидесятнички, это такая незарегистрированная община протестантов. Они дают нам немножко денег за то, что собираются в мастерской. Эти люди уже четыре года с нами и молятся на нас все время. Может, мы их молитвой и держимся, — руководитель фонда Марина Мень ведет меня по деревянной лестнице в маленькую тихую комнату под потолком, где стоит массажный стол Влада, прячется его саксофон и где иногда остаются ночевать работники мастерской.

Подопечные фонда называют Марину в шутку «большой мамой», а некоторые подростки из ПНИ — всерьез мамой

Подопечные фонда называют Марину в шутку «большой мамой», а некоторые подростки из ПНИ — всерьез мамой. Недавно Марина решила, что в мастерской могут работать и социализироваться не только слепые и глухие, но и люди из психоневрологического интерната — она помогает им стать трудоспособными. Идею о квартире сопровождаемого проживания, в которой поселился Влад, Марина придумала вместе со своим другом — слепоглухим Сергеем Флейтиным. О такой форме проживания людей с инвалидностью, которая должна спасти их от калечащей системы интернатов, уже давно говорят власти, но с чего начать, не понимают.

— А это простые вещи — мы сняли квартиру и поселили там вместе ребят, которые нуждаются в помощи друг друга, — объясняет Марина. — Почему мы знали, как это делается? Потому что такие люди рядом со мной, я их вижу и слышу. Для меня когда-то было ужасным шоком представить себе ситуацию тотальной слепоглухоты, примерить ее на себя. С тех пор для меня есть два выхода: первый — идти и помогать, второй — сделать вид, что таких людей не существует, жить в своем маленьком и очень непрочном раю. Есть ужасный образ: когда кулаков раскулачивали, их выгоняли из домов, и они замерзали на улице. Но самое страшное, что те люди в деревне, которые открывали им двери и давали поесть, становились такими же врагами — власть их точно так же изгоняла. Воспитывали в народе способность закрыть окна и перестать слышать вопли страдающих. Это то, из чего нам надо выбираться.

— Почему люди до сих пор бросают трубки, когда к ним на работу пытается устроиться инвалид?

— Если говорить цинично, то взять к себе на работу незрячего — это геморрой. Представляю себе худосочный спа-салон, которому трудно сводить концы с концами.

Он еле-еле выживает, а нужно еще и кого-то опекать — нормальное сознание эту мысль отвергает. Может быть, психологически мы иногда и готовы уже, а экономически — нет, оба фактора должны совпасть. Наше государство встало на путь декларации социальной ответственности, но мы в большом кризисе. Это как грудь голодной женщины, из которой не высосешь молока. Мне недавно приятель рассказал историю: он поехал во Францию и остановился в социальной квартире, где живет очень тяжелый дэцепэшник. Есть соцработник, который приходит к нему утром на час, помогает встать, одеться, кормит завтраком, сажает в кресло и уходит. Потом за мужчиной приезжает такси и везет на работу — в публичной прачечной он продает моющие средства. Он мог бы неплохо зарабатывать, потому что каждому хочется немного помочь тяжелому инвалиду. Но вместо этого он отправляется в соседний бар. У него хорошая пенсия и средства на выпивку есть всегда, и даже дружбаны рядом есть. По вечерам за ним снова приезжает такси, везет домой.

У него была жена, но она от него ушла — не потому, что он инвалид, а потому, что любит зеленого змия. Суть в том, что все его потребности обеспечены. Да, он выбрал другое, но так не только с инвалидами случается. Хорошо, что Владу на улице каждый день помогают, но вообще он нуждается в социальном такси, которое бы возило его на работу и с работы, нуждается в пенсии, которая бы обеспечивала ему реальный прожиточный минимум, а не виртуальный.

— Психологическая готовность помогать не формирует ли постепенно и систему помощи — уже на уровне государства?

— Я слышала такую версию, что в благополучных обществах консьюмеризм трансформируется в альтруизм. Трудно разговаривать с человеком, который задумывается только о своем офшорном счете. Но люди доброй воли в конечном итоге будут превалировать в правительстве. Нужно, чтобы вот этот «нувориш» — новый богатый — пресытился философией потребления и понял, что есть другие ценности. Наверное, это такая психологическая эволюция, которая не может не произойти. Выход в том, чтобы понимать: если колокол звонит по кому-то, я не могу быть безразличным. Человечество становится взрослее и постепенно осознает, что закрываться в этом ненадежном мирке больше не может. Что я буду делать в нем, зная, что люди на улице умирают от голода и холода?

***

К ночи хлынул ливень. Под руку добежать с Владом до дома не получится. Хотя на машине здесь ехать столько же, сколько идти пешком, вызываем такси. Еще по телефону мне Влад говорил, что с условиями для инвалидов у нас «не айс», а сегодня весь день бодрится: добрая половина прохожих — чуткие, для работы достаточно стола и клиента, для переезда в Москву — любви и подростковой смелости.

— Что вам мешает больше всего сейчас?

— То, что не могу своим трудом зарабатывать хорошие деньги и не думать о том, что послезавтра мне может не хватить на такси. В частном салоне средняя зарплата массажиста — от 50 тысяч. Я зарабатываю где-то 23 в месяц, это почти прожиточный минимум. У меня есть пенсия, и я половину ее перевожу маме. Она у меня брыкается, машет лапами, говорит: «Тебе нужнее!» Я соглашусь, кладу трубку и делаю перевод. Дико не люблю, когда на меня кричат.

Откуда-то из дождя вдруг появляется наш старый знакомый, подкрадывается к Владу и жестом просит не выдавать его.

— Добрый вечер. Узнал меня, Влад?

— Антон?

— Да не-е-ет.

— Значит, не узнал.

— Да Христофор это! Помнишь такого? Ты что здесь делаешь?

— Я — массаж.

— А я на фитнес сюда хожу, рад видеть! Ты по каким дням здесь бываешь?

— Вторник, четверг, суббо…

— Во! Суббота. Телефон у меня есть твой. Будем созваниваться, если что!

— Какая Москва маленькая. И это город, в котором живет 20 миллионов человек, — Влад заливается хохотом. — Вот так ходишь, ходишь по «Тульской» каждый день, приезжаешь на «Дмитровскую», и здесь — свои.

Фотография: из личного архива Марины Мень

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Клан Либерманов Клан Либерманов

Одна семья, которая мечтает изменить мир

РБК
Миллиарды в памяти: стартап, который помогает делать бизнес Coca-Cola и Invitro Миллиарды в памяти: стартап, который помогает делать бизнес Coca-Cola и Invitro

Гибкость бизнеса Anaplan обеспечили облачные технологии и in-memory computing

Forbes
Судостроители ставят на туристов Судостроители ставят на туристов

ОСК спроектировала серию круизных судов для Арктики

РБК
Президент прошелся по 282-й Президент прошелся по 282-й

Владимир Путин предложил смягчить наказание за поддержку экстремизма

РБК
Лучший дрифт Лучший дрифт

Лучшее дрифт-соревнование на территории страны

АвтоМир
Роботоfuckация: готово ли человечество заниматься любовью с машинами? Роботоfuckация: готово ли человечество заниматься любовью с машинами?

Какой процент человечества готов заняться сексом с роботом

Playboy
Упереться или плюнуть? Упереться или плюнуть?

От чего зависит исход будущего голосования в Приморском крае

Огонёк
Аукцион без покупателей. Почему Минфину не хотят давать взаймы Аукцион без покупателей. Почему Минфину не хотят давать взаймы

Министерство финансов вернулось на рынок ОФЗ после месячного перерыва

Forbes
Дорога к «Обществу 5.0» Дорога к «Обществу 5.0»

В Японии к Олимпиаде-2020 планируют представить целый ряд прорывных технологий

Эксперт
«Хочу успевать жить» «Хочу успевать жить»

Она серьезно относится к своей работе, а о себе говорит с иронией

OK!
Цифра зовет Цифра зовет

Россия переживает бум курсов программирования для детей

Огонёк
В Берлине нашли лучшего бармена года — итальянца в Австралии В Берлине нашли лучшего бармена года — итальянца в Австралии

На конкурсе Diageo Reserve World Class соревновались бармены из 56 стран

Forbes
Летающая парта нового поколения Летающая парта нового поколения

Сверхманевренный учебный самолет с крыльями обратной стреловидности

Популярная механика
Ольга Погодина: «Если чувств нет, надо расставаться» Ольга Погодина: «Если чувств нет, надо расставаться»

Актриса Ольга Погодина рассказала о борьбе с недугом и тайной свадьбе

StarHit
Контейнирование: как управлять эмоциями Контейнирование: как управлять эмоциями

Как научиться проявлять эмоции, не разрушая себя и близких

Psychologies
Выжить среди блондинок: исповедь мужчины Выжить среди блондинок: исповедь мужчины

Чтобы выжить в женском коллективе, нужно следовать определенным правилам

Psychologies
Космические странники: кого Юсаку Маэдзава возьмет с собой на Луну Космические странники: кого Юсаку Маэдзава возьмет с собой на Луну

Космические странники: кого Юсаку Маэдзава возьмет с собой на Луну

Forbes
Верный путь Верный путь

Фонд помощи хосписам «Вера» номинируется на премию «Сделано в России»

СНОБ
Лифт или не лифт? Кое-что об олимпиаде «Кандидат в университет» Лифт или не лифт? Кое-что об олимпиаде «Кандидат в университет»

Нужно ли нам социальное предпринимательство олимпийского толка?

Forbes
Операция «Преемник». Как вырастить в семье предпринимателя Операция «Преемник». Как вырастить в семье предпринимателя

Как развить предпринимательские навыки у ребенка

Forbes
Умный рост Умный рост

Премия Банка Швеции памяти Альфреда Нобеля 2018 года

Эксперт
Удар с запада. Банки упустили 15% прибыли из-за санкций Удар с запада. Банки упустили 15% прибыли из-за санкций

Если бы не западные санкции, прибыль российских банков была бы выше

Forbes
Нулевой счет. Когда оживет российский фондовый рынок Нулевой счет. Когда оживет российский фондовый рынок

Индивидуальные инвестиционные счета пока так и не выполнили своей задачи

Forbes
Как выбрать кроссовки на зиму? Как выбрать кроссовки на зиму?

Пять факторов, которые нужно учитывать при выборе зимних кроссовок

GQ
Опять не выспался и чуть не умер? У нас есть 5 приложений для улучшения сна Опять не выспался и чуть не умер? У нас есть 5 приложений для улучшения сна

Как уже вас достало не высыпаться, а справиться с этим самому трудно

Playboy
Набиуллина, Авен и Греф поспорили о конкуренции среди банков Набиуллина, Авен и Греф поспорили о конкуренции среди банков

Набиуллина, Авен и Греф поспорили о конкуренции среди банков

Forbes
Форматировать диск Форматировать диск

Светский хроникер докладывает, как ездила на биохакинг к Финскому заливу

Tatler
Я бросила курить и счастлива Я бросила курить и счастлива

Наши героини рассказывают, как справились с зависимостью

Лиза
Танец без правил Танец без правил

Испанский хореограф Хуанхо Аркес открывает «Транскрипцию цвета»

СНОБ
Жизнь и подвиги Алана Пинкертона, сыщика, шпиона и джентльмена Жизнь и подвиги Алана Пинкертона, сыщика, шпиона и джентльмена

Ты знаешь, кто изобрел дедуктивный метод? Нет, не Шерлок Холмс, а Алан Пинкертон

Maxim
Открыть в приложении