620-тысячную страну-курорт заливает волна народных протестов

Русский репортерОбщество

Февральская православная революция

Текст: Константин Федоров, Даниил Африн

С начала года в Черногории происходит что-то невероятное. 620-тысячную страну-курорт заливает волна народных протестов. Если в начале января вышли сотни, в середине — тысячи людей, то в феврале мирные шествия по городам и весям собирают каждое воскресенье и четверг добрую сотню, а то и две сотни тысяч людей от мала до велика — под треть страны. Если бы протесты были прозападные, это уже было бы главное событие в мире, а поскольку они проправославные, то мало интересуют даже Россию.

Каждый вечер четверга главная проезжая улица городка Герцег-Нови становится пешеходной. Некоторые держат в руках свечи и иконы, впереди кто-то несет хоругви, а двое молодых людей тянут тележку с огромной комбиколонкой для дискотеки. Она мигает яркими цветными лампочками, разливая витиеватые византийские песнопения. Возглавляют процессию два священника. Река людей плавно движется через город.

Время от времени все начинают скандировать: «Недамо светине, недамо светине», что значит: «Не отдадим святыни». Примерно каждые двадцать минут процессия останавливается, служится молебен, священник говорит проповедь. Публика преимущественно приличная и мирная на вид, за исключением горстки крепких парней, смахивающих на футбольных фанатов. Гораздо больше женщин с детьми, пенсионеров и обычной молодежи. Да тут весь город! По крайней мере не меньше половины. Доносятся обрывки речи священника, он почти кричит в микрофон:

— И пусть они знают, что мы против этого их закона — я бы даже сказал, антизакона, — будем до лета ходить с шествиями, до осени будем ходить, и всю жизнь будем ходить, если надо будет! А потом и наши дети наше дело продолжат…

Началось все накануне Нового года, когда парламент страны большинством голосов, выгнав за двери просербскую оппозицию, принял закон «О свободе вероисповедания и убеждений и правовом статусе религиозных общин».

Неделимая благодать

Если объяснить его вкратце, закон предполагает изъятие собственности канонической Сербской православной церкви (СПЦ) на территории Черногории и передачу ее во владение малочисленной самостийной Черногорской православной церкви, не признанной ни одной из канонических поместных церквей. То есть СПЦ рискует лишиться большинства приходов. Более 650 объектов, в том числе почитаемые в народе святыни, такие как Цетиньский монастырь Рождества Богородицы и монастырь Острог, оказались под угрозой передачи.

Поэтому духовенство местной епархии Сербской православной церкви во главе с митрополитом Амфилохием и призвало православную общественность всеми силами противостоять осуществлению планов правительства. Первые маленькие протестные акции встретили вялое сопротивление полиции. А теперь по воскресеньям, четвергам и церковным праздникам на протест выходит полстраны, и полицейские не вмешиваются. Такая массовая поддержка СПЦ — неожиданность не только для правительства, но даже для митрополита Амфилохия.

— Это чудо. Не в религиозном смысле — в самом очевидном, в смысле феномена: процессии из сотен тысяч людей не похожи ни на что кроме чуда. И когда мы их видим, то понимаем, что не можем проиграть. Но вопрос в том, что мы выиграем, что будет дальше.

Мы беседуем с писателем Николой Маловичем в его собственном книжном магазинчике («книжаре») в самом сердце старого города Герцег-Нови. Слева лестница к Часовой башне, справа каскад ступенек спускается к морю. Никола Малович — известный сербский писатель, а еще местный краевед, человек с круглой седеющей головой и орлиным носом. Только что, не скрывая удовольствия, он подписал мне экземпляр своей книги в русском переводе. Вместе мы пытаемся разобраться в происходящем в нашем маленьком городке — и во всей этой маленькой стране.

— У нас тут все запутанно, хотя немного похоже на Россию. Сербская православная церковь солидарна с президентом Сербии Александаром Вучичем, как РПЦ — с Путиным. СПЦ очень довольна линией сербского президента и не автономна от сербской власти. А здесь, в Черногории, сербская церковь автономна от черногорских властей. Однако черногорский глава СПЦ митрополит Амфилохий в оппозиции и к сербскому президенту, и — с недавних пор — к местному правительству тоже. И это очень странно, потому что митрополит Амфилохий в подчинении СПЦ.

Совсем рядом, за дверьми магазина, проходит финал спортивного состязания, детской «Скалинады». Дети бегут вверх по ступенькам на время. Герцег-Нови — город ступенек, а забег по ним — традиционный вид спорта, как теперь крестные ходы. Как раз у книжного магазина финиш; наша беседа то и дело прерывается, в микрофон объявляют имена участников.

— Сербский и черногорский режимы в сделке, в доле, это сотрудничающие власти.

Никола продолжает свою мысль:

— Народы Сербии и Черногории братские, они, по нашей поговорке, «как два глаза на одной голове». Но сегодня лидеры отстранили народы от власти, и теперь Мило Джуканович и Александар Вучич — сами эти два глаза на одной голове, хитрых глаза. Власти заключили дьявольскую сделку, они противопоставляют два народа друг другу, потому что политики могут выиграть от этой вражды — получить политические бонусы от разделения. И это порочный ход, потому что исторически мы, народ Черногории и Сербии, — одно целое.

Никола отхлебывает кофе, оценивающе изучает нас и продолжает.

— Если вы заглянете в исторические атласы и карты, у нас на Балканах было три разных сербских королевства — Сербия, Босния и Черногория. И Герцег-Нови, где мы сейчас находимся, был основан Твртко Первым, королем континентальных и прибрежных сербов. Когда Оттоманская империя завоевывала Сербию, наша страна оставалась островом свободы всего сербского народа — из-за гор, скал и защищенной береговой линии. И всего каких-то двадцать лет назад маленькая группа людей, возглавляемых Мило Джукановичем, умудрилась отделить нас от сербов и начать строить другую нацию! Другую идентичность, другую церковь — все якобы отдельное. Поэтому большинство населения в Черногории против этого. Вот главная причина массовых протестных маршей. Вот в чем суть происходящего, — говорит Никола.

Добавим, что у протестов есть еще связующее начало — духовные традиции, соединяющие православие и коренную балканскую культуру с ее родовым семейным культом. Родовое сознание здесь настолько органично вошло в христианство, что теперь культ предков неотделим от православного цикла. В каждой семье празднуется своя Слава, день святого — покровителя всей семьи. На сочельник возжигается ритуальный костер из дубовых поленьев, «бадняк» — это из культа предков, но часть Рождества. Священник окропляет костер вином, освящает ритуальный огонь, а собравшиеся от каждой семьи подбрасывают пучок дубовых ветвей, перевязанных лентой, похожих на фасции. И это воссылание молитв — одновременно поминовение предков.

А последний Бадняк 6 января собрал первый в году синхронный мощный митинг — по всем приходам священники объясняли волнующие события в стране, и каждый на свой лад. У нас перед костром и с огнем в глазах выступал молодой батюшка, выпускник философского факультета. Он в своей пламенной речи разъяснил клиру концепцию симулякров и симуляции. Дескать, вот там, на площади перед ратушей, — переделанный западный Санта Клаус и «джингл беллз», это симулякр; а у нас — настоящий святой Николай, и мы поем «Наша вера православна». Там симуляция, а тут все настоящее… Когда местный хор девочек запел эту песню, толпа дружно подняла руки и сложила пальцы для крестного знамения.

Своя Слава есть и у всего народа — это праздник Святого Саввы. На это празднование в конце января собралось еще больше людей. И наконец, синхронизировав все приходы и селения, через неделю, 2 февраля, Черногория побила свой собственный рекорд, собрав на одновременный крестный ход почти треть населения.

Сельские жители, участники первой массовой «литии» (крестного хода), спускаются к городу Герцег-Нови

Да, мы безумцы

Мы благодарим Николу, выходим из его книжного магазина, сворачиваем наверх и, пройдя под часовой башней, оказываемся на Белависте, главной площади Старого города рядом с храмом Архангела Михаила.

Священника этого храма, оказывается, тоже зовут Никола. Отец Никола просит подождать его за столиком в кафе напротив. Через десять минут появляется его огромная фигура в черном, рядом мальчишка лет десяти — внук, и женщина из попечительского совета — как выясняется, русскоговорящая, наша соотечественница Юлия. Она тут живет уже лет тридцать и работает риелтором.

— «Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым». — Отец Никола решил сходу объяснить нам суть ситуации.

Между тем, говорит он, эти слова апостола Павла в недавнем времени мы услышали из уст нашего президента, Мило Джукановича. Когда он в своей недавней речи назвал наши крестные ходы, эти наши молебны — безумием, а нас — безумцами, вряд ли он знал, что говорит чистую правду, просто буквально цитирует апостола Павла. Церковь всегда не от мира сего! В таком контексте это абсолютная правда и ничего нового — все это было и у нас, и в России, и в других странах, со времен Французской революции длится эта борьба.

— Сейчас поясню, что я хочу этим сказать, — отец Никола заказывает эспрессо и возвращается к теме разговора. — Дело все в том, что и здесь, в Черногории, и в Сербии был с сорок пятого года коммунизм как идеология — и этот коммунизм никуда не исчез, он просто поменял форму, как, быть может, в чем-то и в России. Сейчас в Черногории у власти люди, которые позиционируют себя европейцами, демократами — а выступают против Церкви. Как может наш президент, некрещеный человек, основать свою церковь? Такого никогда нигде не было! Мне вообще с ним не о чем разговаривать! — отец Никола явно сердит на президента. — Этот новый закон не только антицерковный — он антиевропейский по своей сути, это и побудило народ выйти на молебны. Но, скажу вам, шествия наши мирные, никакой агрессии нет, хоть это и народный бунт в каком-то смысле, восстание. Притом на шествиях за все это время не было ни одного серьезного инцидента, очень мирно все проходит, вы представляете?

К разговору подключается риелтор Юлия из церковного совета.

— И митрополит, и священники перед каждым крестным ходом, начиная с первого шествия, говорили всем: включайте свои телефоны, снимайте и записывайте. И любые попытки говорить что-то другое, кроме того что мы говорим, любые попытки провокации, перекрикивания политических лозунгов были сразу же сняты. Это с самого начала было исключено. Хотя попытки вообще-то предпринимались — например, в Никшиче.

Даже здесь, в Герцег-Нови, во время крещенских купаний футбольные фанаты зажгли красочные дымовые шашки. Для кого-то все это, возможно, было красиво, но священники сказали: «Вам на это благословение никто не давал. Это церковное мероприятие, и мы просим вас без благословения так больше не делать». Для кого-то это способ выражения своих эмоций — поют песни, стихи пишут или на стенах рисуют. Но церковь следит, чтобы не было политической окраски. «Божий закон» и «людски закон», как тут говорят, лучше разделять.

— Православие — религия радости, оптимизма, я так считаю, — вступает отец Никола, — и мы видим сейчас, как эта энергия народа набирает силу. Это изменение в духе народа, скорее всего, приведет к изменению и политической системы, хотя начиналось все иначе. Такой массовой мобилизации, такого примера в истории никогда не было — разве что в августе 1941 года, когда люди вышли на улицы Белграда, чтоб протестовать против соглашения с Гитлером, после чего пакт был разорван.

Мы спрашиваем: «А кто участвует в литиях, неужели только православные?» Оказывается, не обязательно.

— Люди не хотят останавливаться. Сейчас в этих шествиях — литиях, как мы их называем, — участвуют все. И многие неправославные вышли, чтобы нас поддержать. В Подгорице, Белом Поле и Беране в литиях участвует много мусульман, например.

— И еще, чтобы вы понимали, как выглядит крестный ход, лития, — добавляет Юлия. — На крестном ходе встречаются люди, которые не виделись несколько месяцев. Почему это? Соединение. Вы не виделись, вы встречаетесь, разговариваете и обмениваетесь энергией. Это просто как клуб такой огромный в офлайне. Люди встречаются и радуются. Это «Фейсбук (соцсеть признана в РФ экстремистской и запрещена)», только живой.

Тем не менее, несмотря на размер литии, вы уже выделяете людей. Мы же обычно ходим в церковь и здороваемся с людьми, которых знаем много лет. А тут вдруг оказывается, что нас много.

Ракия с серпантином

Юлия и отец Никола советуют нам незамедлительно отправиться в горную деревушку Жвинье; она находится недалеко, почти на границе с Хорватией, оттуда через пару часов двинется крестный ход — процессия будет спускаться по серпантину, чтобы ближе к вечеру встретиться в центре города с другими потоками народа, спускающимися из окрестных горных сел.

На главной площади полным ходом идет монтаж сцены и звукового оборудования: планируются выступление протестных ораторов из духовенства и концерт.

Мы приезжаем в Жвинье как раз в тот момент, когда лития трогается с вершины горы от Ильинской церкви. Церковь находится прямо на границе двух стран; кто-то из присутствующих шутит, что сейчас буквально стоит одной ногой в Евросоюзе.

Вместе с жителями деревни, несущими флаги и хоругви, мы проходим по извилистым скальным серпантинам. С горы открывается головокружительный вид на открытое море и вход в Боко-Которскую бухту, затейливую систему заливов, самый южный фьорд Европы, как тут говорят. Через каждые пару километров пит-стоп: прямо у дороги накрыт стол, участникам совершенно бесплатно предлагается выпить домашнего вина, ракии или сока; тут же и печенюшки, можно закусить баядеркой или наполитанкой. Хоругвеносцы опрокидывают по стаканчику сливовицы, и процессия движется дальше.

Безумный закон и горская гордость

Шествие проходит мимо дома нашего приятеля. Степан (настоящее имя он просит не называть), политолог и литератор, переехал в Боку из Москвы и уже пять лет живет в небольшом домике с оливковым садом. Мы решаемся зайти и уже через несколько минут пьем кофе по-герце говински, с кусочком лукума. Хозяин, крупный лысый человек, принимает нас на маленькой уютной кухне, где мы все-таки помещаемся втроем. И говорим о злободневных событиях.

— Никто не верил, что этот закон вообще примут, потому что проект безумный. И я, честно, не понимаю, в чем тут выгода властям — они дополнительно раскололи общество, и возможно, потеряли часть собственных сторонников. Всегда, знаете ли, есть такое болото, которому как бы пофиг, но сейчас даже инертное население, горцы из деревень, всколыхнулись — ходят, бьют себя в грудь: «Мы православные сербы».

Степан гладит серого пушистого пса, растянувшегося на подстилке рядом с буржуйкой. В этой части залива, в тени горы, температура всегда на несколько градусов меньше, приходится топить.

— И конечно, никакие деньги не могут выгнать на улицы такие толпы народу. — Степан развивает свою мысль: — В Герцег-Нови на прошлой демонстрации было больше десяти тысяч человек, а тут всего по городу с пригородом — тридцать! Получается, все взрослое население вышло. Как сказал кто-то из местных священников, спасибо, мол, властям: благодаря им даже те, кто сидел дома и ни о чем не переживал, теперь знают, где они живут и чего хотят. То есть у этих людей появилась позиция! Обычно в этой части Балкан политика почти не касается частной жизни. Но тут определенно президента потянуло на какие-то реформы. Сначала запретили курить в кафе, а тут это была почти что традиция — можно сказать, часть культуры. Потом сделали полный выходной: закрыли все магазины в воскресенье, что многих возмутило. Ну а сейчас этот полный выходной и используют по полной: выходят митинговать по всей стране. И это все несмотря на то, что наш президент — долгожитель, уже почти тридцать лет у власти. Он восстал против Милошевича, и тот его не убил — Джуканович выплыл из этой ситуации, как-то договорился. Во время войны он принял беспрецедентные меры, например разрешил контрабанду, и люди выживали на этом. А вот сейчас президент чувствует себя неустойчиво, и… в общем много появилось знаков того, что у Мило (президента Джукановича. — «РР») дембельский аккорд.

На кухню заходят две маленькие собачки, Рюня и Семга, они тоже располагаются рядом с печкой.

— И здесь одну штуку нужно отметить: это не Россия, это Балканы. Это что значит? Здесь племенная система и горцы. Здесь горный закон. Здесь люди несвободу, касающуюся их жизни, терпеть не будут! Чтобы вот какие-то власти пришли и закрыли церковь — это невозможно, ведь тут уже посягательство на личную жизнь. Люди церковь воспринимают как часть своей личной жизни: она связана с родом, и это тоже очень важное отличие от России. Потому что в России это одна из многих форм общественной жизни — еще одна институция. А здесь — личное пространство. Закроют церковь, а как Славу, день святого покровителя рода, праздновать? А куда на святого Савву идти?! Это все такое безобразие, которое тут немыслимо. И на местном уровне это никогда не будет поддержано. Напряжение со стороны населения, думаю, не спадет, поскольку ничего не предлагается взамен. Купить надо как-то людей. «Давайте мы заберем церкви, а завтра вступим в Евросоюз» — это одно дело. А здесь — «давайте мы просто у вас заберем». Это безумный шаг власти! Здесь нет варианта силового решения вопроса, как в больших странах. Чтобы что-то подавить, нужно нанять внешние войска. А тут войск всего две тысячи человек, а полиции — три пятьсот. Плюс полиция своя, местная — она на стороне народа. Это касается всех мест, где какието волнения. И еще здесь в принципе невозможна ситуация, когда полицейский ударит женщину и останется анонимным. Ему это не сойдет с рук: тут все про всех знают все, и нереально скрыть следы, невозможно ничего утаить. Все родственники и знакомые. И в этом радикальное отличие от России и других крупных стран.

Мы прощаемся со Степаном и собаками и спешим в Старый город, чтобы застать митинг протеста и концерт.

Маргинальное обозрение

На главной площади закончили свои речи священники, прозвучало немало грозных реплик в адрес правящей власти, не обошлось и без критики в адрес НАТО и Евросоюза; некоторые ораторы вспоминали Косово и Боснию, религиозный дискурс мгновенно переходил в политический. Потом культурная программа: дети читают стихи, хор исполняет духовные песни. В какой-то момент, приблизившись к сцене, чтобы внимательнее рассмотреть выступление хора байкеров имени святого Василия Острожского, я замечаю своего старого знакомого Петара Кралевича, гитариста и концептуального исполнителя югославской «новой волны». Он аккомпанирует на гитаре огромному байкеру в кожанке с символикой клуба православных мотоциклистов. «Тамо далеко… тамо je Србиja», — хорошо поставленным тенором выводит гигант.

После концерта мы прогуливаемся с Петаром, он как будто пытается в чем-то оправдаться:

— Ты знаешь, я бы сюда сам не пришел, но меня попросили подыграть на гитаре, вот я и выступил. Все эти разговоры из серии «Сербия — мать едина» — не мое это… Вот моей тетке покойной нравилось все такое.

Петар явно хочет отмежеваться от происходящего.

— Я бы вообще себя не назвал каким-то богобоязненным человеком, я некрещеный, даже творческий псевдоним у меня был одно время Сатан Сверепович — это из моего цикла Альтерэговичи. Я тогда перевоплощался в разных персонажей, например Живко Мртв (зомби), Ветчин Колбасович, диджей Салат Звуков, много их еще было… Конечно, нужно уважать святыни. У всех есть свои святыни, этические, духовные, понимаешь, и без уважения тут никак.

Петар внезапно теряет серьезный настрой, начинает острить и играть словами.

— А пойдем в парк, — говорит он, — спросим у тех, кто там тусуется! Я их называю «литропопиты автофекальные брзинско-брзянские», они сейчас как раз там литургию служат.

Действительно, в единственном городском парке мы сразу натыкаемся на компанию молодежи с ящиком Заечарского пива; крафтовая революция сюда еще не добралась. «Литропопитами» оказываются местный репер, водолаз и садовник.

Участники еженедельного воскресного шествия у монастыря Савина в Херцег-Нови

Репер-литропопит

Поздоровавшись, мы интересуемся их мнением о происходящем. Садовник Стефан говорит, что из принципа никогда не обсуждает темы религии, политики и национальности. Водолаз Желько солидарен с ним в этом, добавляя, что тут, на Балканах, это больные мозоли, на которые лучше не наступать. Репер и художникграф фи тист Ворза (настоящее имя Небойша Радман), напротив, спешит высказаться. Ему лет тридцать на вид, черная борода, бейсболка.

— Ты знаешь, произошла одна позитивная перемена с недавних пор, когда люди завели этот обычай — ходить с иконами через город буквально каждый вечер. — Ворза бурно жестикулирует, как и полагается реперу. — Почти половина моих знакомых, которые бухали и бездельничали, теперь как бы очистились, присоединились к этим молебнам и наконец нашли себе какое-то занятие. Я считаю, лучше ходить по городу с хоругвями взад-вперед, чем сидеть дома, бухать ракию или наркотики принимать — в этом, конечно, большой плюс.

Хотя я сам сильно в этих шествиях сомневаюсь, если честно.

— Почему?

— Это все до дня выборов, я думаю. Ты же понимаешь, тут как — сейчас они ходят с иконами и выступают против власти и Мило Джукановича, а на выборах пойдут и как шелковые проголосуют за Мило!

— Почему?

— Как почему? Да потому что Мило дал им все: дал работу, сделал из сельской страны курорт. Поэтому они пойдут и все равно проголосуют за него — те же самые люди, что выходят на протесты. Но вполне возможно, что Мило пилит сук, на котором сам же и сидит, и его свалит первый же оппозиционный политик, который громче всех крикнет «Не дадим святыни». Тут Черногория, старик, тут все возможно.

Пока россияне покупали виллы, США купили политику

Интервью с одним из лидеров Демократического Фронта Черногории, председателем партии «Новая сербская демократия» Андрией Мандичем

Как понимать недавние дискриминационные шаги властей по отношению к Сербской православной церкви в Черногории?

Правительство стремится отделить Черногорско-приморскую митрополию и сформировать так называемую Черногорскую православную церковь, чтобы, по украинской модели, Вселенский патриарх ее поддержал и в итоге легитимизировал. Но хорошо, что наши епископы, наше священство и монашество, как и верный народ, всем своим естеством принадлежат Сербской православной церкви, и я не замечаю ни одной трещины, ни малейшего желания паствы СПЦ принять какой-либо новый неканонический порядок, который удалил бы нашу церковь от Сербской православной церкви. Многие говорят, что нападки на СПЦ в Черногории — последствие того, что СПЦ единственная по-настоящему четко и бескомпромиссно поддержала Русскую православную церковь по украинскому вопросу. Враги сербского народа и православия хорошо организованы и готовы сделать многое, чтобы нам навредить. Были и попытки инициирования раскола в заграничных епархиях СПЦ в США — но они провалились.

А что собой представляет эта Черногорская православная церковь?

Эта НПО существует как средство давления. Она зарегистрирована в МВД, ее представители одеваются как владыки — но это всего лишь группа лиц, лишенных сана, которых никто в православном мире не признает, кроме таких же раскольнических организаций.

Недавно посол США Джуди Райзинг Рейнке нанесла визит ЧПЦ…

Наш митрополит Амфилохий — жесткий противник НАТО, поэтому американский посол отправилась с визитом к этой НПО, пытаясь привлечь к ней некое число верующих, но численность ее паствы осталась прежней — около нуля.

Вы осуждены судом первой инстанции за попытку государственного переворота. Что это было?

Правящая партия, пытаясь подставить Демократический Фронт и арестовывая каких-то людей, которые случайно оказались в Черногории, выдумала так называемый государственный переворот и таким образом снизила явку на выборах, чтобы предотвратить уверенную победу оппозиции и нанести ей поражение. В день накануне выборов прошли аресты по Подгорице, а в день выборов уже вся Черногория оказалась в каком-то чрезвычайном положении. Если бы действительно была какая-то попытка государственного переворота, было бы естественно остановить процесс голосования и перенести выборы на другую дату. Но нет — они запугивали народ полицейскими сиренами! Их целью было победить Демократический Фронт, чтобы он как сильнейший политический субъект не собрал вокруг себя прочие оппозиционные силы и не сформировал правительство, которое проводило бы совсем иную политику, чем нынешняя.

Какие, на ваш взгляд, ошибки допустила Россия в отношении Черногории? Почему Россия не смогла капитализировать в политическом смысле абсолютно пророссийские настроения в Черногории?

Сильные пророссийские настроения в нашей стране — неоспоримый факт даже сейчас, несмотря на массированную пропаганду против России. Лучше всего эти общественные настроения чувствуют граждане России, которые посещают Черногорию: они видят, как их здесь любят, и я знаю, что россияне у нас чувствуют себя лучше, чем в некоторых бывших странах СССР. Расположенность к русским братская и искренняя, наш народ воспринимает их как самых близких и родных и выражает русским великую благодарность.

По-моему, ключевая ошибка России — это раздел государственного сообщества Сербии и Черногории, которому, к сожалению, и Россия значительно поспособствовала. Россия тогда поддержала независимость Черногории — и это был гигантский просчет. Россия солидаризировалась с тогдашней властью, которая добивалась развала Сербии и Черногории — большую роль в этом сыграл Милан Рочен, нынешний советник Мило Джукановича по международным отношениям. Рочен — бесчестный преступник, старый коммунистический кадр, который знал, как убедить Москву в том, что ее отношения с Черногорией станут намного лучше, если та получит независимость.

А после получения независимости какие основные ошибки были допущены? Как США смогли настолько пророссийскую страну перетянуть на свою сторону и ввести в НАТО?

Знаете, я думаю, что Джуканович не поступал бы так, если бы не слушался безоговорочно западных держав, в первую очередь США, — ведь в противном случае он был бы арестован за свою криминальную деятельность 90-х (начиная с контрабанды сигарет и так далее) сразу, как только приземлился бы на одном из аэродромов стран Запада. У него не было никакого страха перед Россией — что она применит подобные меры по отношению к нему, как это могли сделать западные союзники! Я помню, сколько шуму подняли, когда Россия арестовала одиозного Станко Суботича по прозвищу Цане — бизнеспартнера Джукановича.

Что могла бы сделать Россия, чтобы предотвратить разворот Черногории в сторону Запада? Не могу дать вам конкретный ответ — лучше спросите кого-то в России, кто принимает подобные решения. Я человек, который любит Россию, и не хотел бы своими высказываниями навредить отношениям, которые в дальнейшем будут выстраиваться между нашими странами.

В России приходится слышать: мол, если сербы и черногорцы нам братья, то почему у них антироссийская власть, существование которой они оправдывают тем, что Россия не вложила средства в политическую и медийную сферу? Мол, это какая-то меркантильная любовь — пускай обходятся без наших денег.

В Черногории больше всего любят Россию те, кто не получил ничего от русских. Наибольшие проблемы и самое заметное ухудшение отношений между Черногорией и Россией принесли те, кто получил огромные деньги. Министр Шойгу однажды после референдума заявил, что Россия на 300 миллионов евро профинансировала различные проекты в Черногории до 2006 года. И профинансированы были не те, кто любит Россию, — нет, это были проекты Джукановича, Рочена и других людей, переметнувшихся к американцам, которые денег им не дали, а лишь шантажировали. Так что нельзя говорить, что русских любят в Черногории из-за денег. Только за последние пять лет, скажем, НПО Сороса получили 25 миллионов евро! И это не учитывая всех тех НПО, которые получили финансирование США для пропаганды интересов Запада. Они финансируют эти НПО и СМИ, чтобы создавать нужную им картину происходящего. Россияне же после референдума вложили огромные деньги в покупку вилл — а лучше бы эти деньги пошли на создание СМИ, которые формировали бы общественное мнение, выгодное для России.

Демократический Фронт нередко критиковали за пассивность в предвыборной кампании 2016 года относительно вопроса вступления в НАТО: эта тема была задвинута на второй-третий план, а главный фокус был на личности Джукановича и экономических проблемах. Как бы вы ответили на подобные замечания?

Я должен вам сказать, что мы согласовывали избирательную кампанию с израильским агентством, которое ею непосредственно занималось (Shaviv Strategy and Campaigns. — «РР»). Везде, где оно было задействовано, оно добивалось отличных результатов: например, в Словакии принесло своим клиентам победу. В обсуждениях я и мой коллега Милан Кнежевич как раз выступали за то, чтобы главной темой кампании было НАТО. Однако у представителей агентства был целый ряд аргументов, почему экономические темы важнее, и наш лозунг должен быть «Да Црна Гора ради!» («Чтобы Черногория работала!») — мол, он лучше, сильнее звучит…

Лозунг звучит анекдотично, учитывая стереотипное представление о «ленивых черногорцах».

Да, черногорцы не славятся трудолюбием… Так что с сегодняшней перспективы, я думаю, что мы сделали большую ошибку: нам следовало настойчивее продвигать наше предложение, чтобы тема НАТО стала главной в противостоянии правящей клике.

Что случится с Демократическим Фронтом, если вы попадете в тюрьму? Какова его перспектива?

Я считаю, что правящая клика весьма заинтересована убрать нас из политической жизни. Они хотят устранить меня, коллег Кнежевича и Медоевича, поскольку мы председатели трех основных партий, из которых состоит ДФ. Они хотят добиться того, чтобы мы не участвовали в выборах 2020 года, и таким образом ослабить влияние Демфронта, а следовательно, и ту политику, за которую мы выступаем.

Сергей Белоус, Подгорица

Фотографии: Даниил Африн; Сергей Белоус

Хочешь стать одним из более 100 000 пользователей, кто регулярно использует kiozk для получения новых знаний?
Не упусти главного с нашим telegram-каналом: https://kiozk.ru/s/voyrl

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Монарх под видом демократа Монарх под видом демократа

Октавиан Август не стал повторять ошибок Цезаря

Дилетант
Билли Айлиш: без взрослого дяди Билли Айлиш: без взрослого дяди

Что на самом деле объединяет подростков и буржуазный мир

Русский репортер
Один на всех Один на всех

Максим Семеляк обнаруживает сбывшиеся пророчества в фильме «Брат 2»

Esquire
Суперстар Суперстар

В итальянской деревне Ачароли живут до ста лет

Esquire
Черногорская революция и предательство России Черногорская революция и предательство России

О вступлении в НАТО и «попытке государственного переворота» с участием россиян

Русский репортер
Максим Матвеев — о модной одежде, ЗОЖе, декабристах и «Триггере» Максим Матвеев — о модной одежде, ЗОЖе, декабристах и «Триггере»

Мы решили поговорить с актером о работе, моде и андеграундных марках

РБК
Неизбежный крах Неизбежный крах

Почему автопром не переживет массового распространения электромобилей

Forbes
«Мир стал иным» «Мир стал иным»

Академик Александр Дынкин — о Мюнхенской конференции

Огонёк
Берут – беги Берут – беги

Теневая экономика России настолько велика, что называть ее теневой даже неловко

Esquire
10 лучших автоматов и пулемётов мира 10 лучших автоматов и пулемётов мира

Война никогда не меняется в отличие от её инструментов

Популярная механика
Тигр русской дипломатии Тигр русской дипломатии

Творчество Дмитрия Левицкого имеет огромное значение для искусства XVIII века

Дилетант
Похищение, катастрофа и суицид: трагедии детей советских экстрасенсов Похищение, катастрофа и суицид: трагедии детей советских экстрасенсов

Как складываются отношения с партнерами и детьми, экстрасенсы не раскрывали

Cosmopolitan
Яркая смерть: как бренды зарабатывают на цвете и почему это плохо для планеты Яркая смерть: как бренды зарабатывают на цвете и почему это плохо для планеты

Одежда ярких цветов – один из способов нанести вред окружающей среде

GQ
Гостинг, мостинг, касперинг: новые жестокие тренды в отношениях Гостинг, мостинг, касперинг: новые жестокие тренды в отношениях

Какие опасные тренды в отношениях появились сейчас

Psychologies
Почему наши дети перестали ходить в походы Почему наши дети перестали ходить в походы

Вспомните, когда в последний раз ваши дети ходили в поход со школой

СНОБ
Амазонки из Воронежа Амазонки из Воронежа

О чем рассказали женские захоронения с оружием

Огонёк
Звёзды-вдовцы, которые нашли счастье после смерти любимых: от Ривза до Маккартни Звёзды-вдовцы, которые нашли счастье после смерти любимых: от Ривза до Маккартни

Знаменитые мужчины, которым удалось обрести счастье после потери возлюбленных

Cosmopolitan
Злачное место Злачное место

Московский район Неглинки и Трубной площади далеко не всегда был респектабельным

Дилетант
Вам не обязательно быть лучшими друзьями с вашей второй половиной Вам не обязательно быть лучшими друзьями с вашей второй половиной

Пора отойти от клише, что влюбленные обязательно должны быть лучшими друзьями

GQ
Маленький, но гордый: история боевика и революционера Нестора Лакобы Маленький, но гордый: история боевика и революционера Нестора Лакобы

Нестор Лакоба — редчайший представитель партийных деятелей сталинской эпохи

Maxim
«Дорогие штучки» с Тиной Канделаки: десять самых шикарных авто во владении у миллиардеров «Дорогие штучки» с Тиной Канделаки: десять самых шикарных авто во владении у миллиардеров

Cамые роскошные автомобили, на которых разъезжают богатейшие люди мира

Forbes
Рейтинг 3D-принтеров 2020: 6 лучших моделей для дома Рейтинг 3D-принтеров 2020: 6 лучших моделей для дома

3D-принтеры прочно закрепились на рынке домашних устройств

CHIP
10 правил планирования кухни - советы специалиста 10 правил планирования кухни - советы специалиста

Планирование кухни - дело непростое и весьма ответственное

Cosmopolitan
Кемские волости. Зачем Конституции «территориальные» поправки? Кемские волости. Зачем Конституции «территориальные» поправки?

Продолжаем обсуждение предложенных Городом и Миром поправки в Конституцию

СНОБ
Код независимости Код независимости

Александр Лукашенко пытается снизить влияние России на Белоруссию

Forbes
Растяжка для начинающих в домашних условиях: лучшие упражнения Растяжка для начинающих в домашних условиях: лучшие упражнения

Растяжка позволяет обрести гибкость, лёгкость и улучшает эмоциональное состояние

Cosmopolitan
Смартфон для блогера. Как камера стала главным компонентом современного телефона Смартфон для блогера. Как камера стала главным компонентом современного телефона

Современные телефоны — это основной инструмент медиаинфлюенсеров и фрилансеров

СНОБ
Мария Бочкарёва. Крестьянка-поручица Мария Бочкарёва. Крестьянка-поручица

Мария Бочкарёва была из тех русских женщин, которые коня на скаку остановят

Дилетант
В каких отелях жил Джеймс Бонд В каких отелях жил Джеймс Бонд

Вспоминаем все гостиницы, где агент 007 останавливался в прошлом

GQ
Страшно хорошо: новый хоррор «Под водой» и еще 5 самых мизантропических фильмов ужаса Страшно хорошо: новый хоррор «Под водой» и еще 5 самых мизантропических фильмов ужаса

Самые злые, жестокие, мизантропические фильмы об ужасах в замкнутых местах

Forbes
Открыть в приложении