Роман Тименчик: о поездке на дачу к Ахматовой и о том, как комментировать тексты

ArzamasНаука

Роман Тименчик: «Наша профессия — объяснять утраченные смыслы»

В новом выпуске цикла разговоров с учеными специалист по творчеству Ахматовой, профессор Еврейского университета в Иерусалиме Роман Тименчик рассказывает о поездке на дачу к Анне Андреевне, прогулках по Рижскому взморью, впопыхах уничтоженных записях и о том, зачем нужно комментировать тексты.

Записала Анна Красильщик

Рига. 1930-е годы © ullstein bild / Getty Images
Роман Давидович
Тименчик
(р. 1945)

Филолог, кандидат филологических наук, заслуженный профессор Еврейского университета (Иерусалим). Автор книг «Ахматова и Кузмин» (в соавторстве с Владимиром Николаевичем Топоровым и Татьяной Владимировной Цивьян; 1978), «„Печальну повесть сохранить…“ Об авторе и читателях „Медного всадника“» (в соавторстве с Александром Осповатом; 1985), «Ахматова и музыка» (в соавторстве с Борисом Кацем; 1989), «Анна Ахматова в 1960-е годы» (2005), «Петербург в поэзии русской эмиграции» (в соавторстве с Владимиром Хазаном; 2006), «Что вдруг. Статьи о русской литературе прошлого века» (2008), «Последний поэт. Анна Ахматова в 1960-е годы» (2014), «Ангелы. Люди. Вещи. В ореоле стихов и друзей» (2016), «Подземные классики: Иннокентий Анненский. Николай Гумилев» (2017), «История культа Гумилева» (2018), «Венеция в русской поэзии. 1888–1972. Опыт антологии» (в соавторстве с Александром Соболевым; 2019) и нескольких сотен публикаций по истории русской культуры XX века.

Научные интересы: история русской культуры прошлого века в переплетении связей поэзии с театром, кабаре, живописью, кинематографом, литературным бытом и читательской массой.

Роман Тименчик в проекте «Ученый совет». Съемка Зарины Кодзаевой, монтаж Александра Елизарова © Arzamas

О Риге, подсказках и знаках

Я родился в городе Риге и провел там первые 45 лет своей жизни. Поскольку мы в основном говорим о моей специальности, то, что я жил в Риге, конечно, отразилось на круге моих интересов и сфере образованности. Мой читательский и профессиональный опыт отличается от опыта почти всех моих коллег тем, что в этом городе было очень много эмигрантских книг: все то, о чем они узнавали с запозданием, мне легко доставалось в домах знакомых. Когда я впервые читал Набокова, я не очень по-настоящему понимал, кто это такой, — просто попалась страница журнала «Современные записки», а там — роман В. Сирина «Дар».

Про Ригу еще надо сказать, что между 1917 и 1940 годами там жили последние представители русской межвоенной эмиграции. Почти все они отсидели: к тому времени, как я стал их собеседником, они уже вышли на свободу и говорили скупо, осторожно. Но все-таки какие-то обстоятельства эмигрантской русской литературы я узнавал от них таким, я бы сказал, домашним образом. Например, один мой старший знакомый был очень дружен с Елизаветой Юрьевной Кузьминой-Караваевой, монахиней Марией*.

*Монахиня Мария (1891–1945) — в миру Елизавета Юрьевна Скобцова, в девичестве Пиленко, по первому мужу Кузьмина-Караваева, монахиня, поэтесса, мемуаристка, участница французского Сопротивления.

Как только я начал заниматься историей русской литературы, оказалось, что в моем провинциальном городе (не столичном в смысле его советского статуса) то там, то сям попадаются какие-то уголки, связанные с историей Серебряного века. То дача, на которой в 1913 году жил Всеволод Мейерхольд (я потом написал этюд «Меллужское лето Всеволода Мейерхольда»), то квартира, на которой жил и выстрелил себе в грудь Всеволод Князев, прототип одного из персонажей ахматовской «Поэмы без героя»*. То река Гауя, куда рижские школьники традиционно ездят на выезды: я пытался угадать место, где утонул Иван Коневской**, один из самых интересных русских поэтов ХХ века, о котором мне тоже впоследствии довелось писать. Было еще несколько случаев, когда я сталкивался с героями своих будущих разысканий. Потом я понял: жизнь складывалась так, что мне все время посылались какие-то знаки, подсказки, манки.

*Угол нынешних улиц Базницас и Бруниниеку. См.: Р. Д. Тименчик. Рижский эпизод в «Поэме без героя» Анны Ахматовой.
**Иван Коневской (настоящее имя и фамилия Иван Иванович Ореус; 1877–1901) — поэт, один из основоположников и идейных вдохновителей русского символизма, литературный критик.

О музыкальной непригодности и маленькой комнате с картинами Репина

Мои родители хотели, чтобы я занимался музыкой, как все дети из еврейских семей. Они считали, что у меня есть слух, голос и так далее. По-видимому, это была ошибка, но меня повели к человеку, который был местной знаменитостью. Его имя многие и сейчас знают — это Оскар Строк, автор замечательных танго, которые мы в детстве слушали на старых пластинках в исполнении Петра Лещенко. Я что-то пропел, и Строк сказал, что не видит большой перспективы в моем музыкальном образовании, но спросил, где мы живем. Мама назвала адрес, и он сказал, что в этом доме живет его сестра и что если я хочу, то могу спуститься этажом ниже и там брать уроки игры на рояле.

Розина Давидовна Строк жила в коммунальной квартире, в очень небольшой комнате, заставленной старинной мебелью (это я задним числом сообразил, что мебель была старинная). Стены были увешаны небольшими картинками, и Розина Давидовна спросила, знаю ли я, кто эти художники. Мы были подписаны на журналы «Пионер» и «Огонек»* — поэтому я уже знал русских художников и сказал: Репин, Суриков. Она была довольна моим ответом. Потом я понял, что не так часто бывает, когда в комнате в коммунальной квартире на стенках висят Репин, Суриков, Кустодиев, Айвазовский, которого я, как все советские дети, сразу же узнал. Потом мне довелось комментировать Розину Давидовну Строк: она, «картаво-идеальная», как назвал ее один поэт-футурист, вместе с Ольгой Глебовой-Судейкиной**, героиней моего одного сочинения, выступала в 1911 году в премьерном составе оперы Михаила Кузмина «Забава дев», и на этой премьере были Гумилев с Ахматовой. Я застал ее в статусе дворовой городской сумасшедшей, которой мальчишки кричали вслед «Резина Давидовна». У нее была коллекция картин, которую похитили в блокаду. Неслыханное дело: ленинградский уголовный розыск в блокадные годы нашел похитителей и картины вернули. Все потому, что за нее вступилась Лидия Русланова***, аккомпаниаторшей которой она была. Но уроков я взял не много, так как вскоре выяснилась моя полная профессиональная непригодность.

*В этих журналах печатались репродукции. Там я впервые долго разглядывал «Последний день Помпеи». Лет шестьдесят спустя я впервые оказался в Помпеях и, естественно, вспомнил те минуты. К вопросу о возникновении научных интересов: эти два мгновения наложились друг на друга и мне захотелось поискать источники великого стихотворения Льва Мея «Плясунья» («Ты, помпеянка, мчишься по воздуху, / Не по этой спаленной стене»), которое Мандельштам включал в строго отборную антологию русской поэзии. И мне кажется, я этот источник нашел — см.: Р. Д. Тименчик. Заметки комментатора. 6. К истокам русского стихового экфрасиса // Литературный факт. № 8. 2018.
**Ольга Афанасьевна Глебова-Судейкина (1885–1945) — актриса, танцовщица, художник, подруга Анны Ахматовой.
***Лидия Андреевна Русланова (1900–1973) — певица, одна из самых популярных советских исполнителей. О ее судьбе можно прочитать в статье Романа Тименчика «Воскрешенье одного воскресенья, или Как писать историю литературы» в книге «И время и место. Историко-филологический сборник к шестидесятилетию Александра Львовича Осповата».

О семье

Семья моя, что называется, из простых. Отец был механик, золотые руки, что ему в жизни очень помогало. В частности, он был ранен на войне, уже в 1941 году комиссован и в эвакуации выживал, потому что умел все чинить, всякие вещи. Мама тоже была человек простой, но, когда я поступил на филфак, она спросила меня: «А ты знаешь такого Щербу?» Оказалось, что, когда она была в эвакуации на курсах медсестер, выдающийся лингвист Лев Владимирович Щерба* читал у них какие-то лекции.

*Лев Владимирович Щерба (1880–1944) — лингвист, один из создателей теории фонемы. Лекции он читал в Молотовске (Нолинске).

Об Эйзенштейне и мечте стать режиссером

Сергей Эйзенштейн на студии Paramount. Голливуд, 1931 год © Eugene Robert Richee / Getty Images

Я собирался стать кинорежиссером*, потому что, когда появился документальный фильм Ростислава Юренева об Эйзенштейне, мне очень понравился Эйзенштейн: он был мой герой, кумир и к тому же земляк (рижанин). В общем, я собирался поступать во ВГИК, совершенно не понимая всю невозможность и безумие этой мечты. Тогда было правило, что во ВГИК можно поступить, только имея два года рабочего стажа, который заменялся двумя годами обучения в каком-нибудь другом учебном заведении. И я решил сначала поучить английский язык в Латвийском университете, а потом поступать во ВГИК.

*Следы этой детской мечты — в статьях «Стихоряд и киноязык в русской культуре начала XX века» (Сборник статей к 60-летию профессора Ю. М. Лотмана. Таллин, 1982), «Еще раз о кино в русской поэзии (добавления с места)» (От слов к телу. Сборник статей к 60-летию Юрия Цивьяна. М., 2010) и в разделе о фильме «Хрусталев, машину!» в заметке-тетраптихе, посвященной Александру Лаврову, «Трилистник юбилейный с субботним приложением». Первая моя публикация — «Эйзенштейн начинался так», написанная к 70-летию режиссера, была напечатана в рижской газете «Советская молодежь», месте дебютов нескольких знаменитых впоследствии культурологов.

О случайной встрече

Летом 1962 года я пошел подавать документы на английское отделение, а по пути встретил компанию молодых поэтов. Я их знал, потому что они были уличной знаменитостью (а они меня нет). На Рижском взморье они устраивали вечера стихов и читали вслух. По сути, это были уличные поэтические пикеты: стихи были вызывающие, прохожие останавливались и слушали. И вот они сказали, что идут поступать на отделение русского языка и литературы. Я переписал заявление, пошел с ними и, к негодованию моих родителей, которые считали, что английский мне позволит хоть что-то зарабатывать, поступил на русское отделение.

Андрей Синявский. 1960-е годы archive.svoboda.org

Первый месяц никакого обучения не было — был колхоз, а следующий начался с того, что в наш Латвийский университет приехал лектор из московского Института мировой литературы читать лекции по русской поэзии ХХ века. Звали его Андрей Донатович Синявский. Это был настоящий театр: слушать его, смотреть на него, следить за модуляциями его голоса, за движениями бороды, за тем, как он с каким-то хищным оскалом произносил цитаты из символистов и акмеистов!.. В общем, я подумал, что надо заниматься именно этим временем, и стал читать книжки авторов, о которых он говорил: Мандельштама, мельком упомянутого Кузмина, Хлебникова*.

*Мы читали тогда в «Новом мире» мемуары Эренбурга, и Мандельштама я впервые читал там. Потом мне довелось устанавливать адрес дома в Риге, куда Мандельштам приезжал к бабушке и дедушке, что описано в его «Шуме времени».

Об университетских кружках

Сусанна Черноброва, Мариэтта Чудакова, Лазарь Флейшман, Евгений Тоддес и Роман Тименчик. Рижское взморье. 1970 год. Из частного архива
Евгений Тоддес и Роман Тименчик. 2006 год. Из частного архива

В университете был пушкинский кружок, который вел очень хороший пушкинист Лев Сергеевич Сидяков, ученик Томашевского*, выпускник аспирантуры Пушкинского Дома. Я в него вступил и в студенческие годы занимался пушкинской эпохой, писал диплом по творчеству Антония Погорельского (в жизни Перовского)**, потому что мне очень нравилась русская гофманиана. Там я встретил своих будущих друзей, которые учились курсом старше. Сейчас уже можно сказать, что это были выдающиеся филологи: Лазарь Соломонович Флейшман, тогда просто Лазик, а ныне профессор Стэнфордского университета, и Евгений Абрамович Тоддес, уже покойный Женя Тоддес***. Как и я, они слушали лекции Синявского, и весной 1963 года возникла идея основать кружок советской литературы — то есть литературы 1920-х годов, а то и ранее. Мы договорились, что сейчас разъедемся на каникулы, а с осени начнем делать доклады, и поделили темы. Лазарь Флейшман взял Пастернака — он им занимается и по сей день и является «главным пастернаковедом». Женя взял Мандельштама, о котором он потом много написал (главная его книжка о Мандельштаме еще не издана). А мне из этой так называемой четверки достались две женщины — Марина Цветаева и Анна Ахматова. Я был младше, и в этом был оттенок иерархического умаления меня.

*Борис Викторович Томашевский (1890–1957) — литературовед, теоретик стиха и текстолог, исследователь творчества Пушкина, заведующий рукописным отделом и сектором пушкиноведения Пушкинского Дома.
**Алексей Алексеевич Перовский (1787–1836) — писатель, публиковавшийся под псевдонимом Антоний Погорельский. Дядя Алексея Толстого и братьев Алексея и Владимира Жемчужниковых. Перевел на немецкий язык «Бедную Лизу» Николая Карамзина (1807), автор сказки «Черная курица, или Подземные жители» (1829), романа «Монастырка» (1830–1833) и др.
***Не так давно в издательстве «НЛО» вышел сборник его статей, который высоко оценила нынешняя филологическая среда.

О том, как Цветаева отпала

Обложка сборника «Марина Цветаева. Избранное». Москва, 1961 год. Государственное издательство художественной литературы

И вот я стал внимательно читать вверенных мне двух женщин. Цветаеву я и так очень пылко любил после выхода синего однотомничка 1961 года: на молодые неокрепшие умы она производила более сильное впечатление, чем уравновешенная Ахматова, которую мы и не знали в полном объеме. И как раз в это время мне попал в руки список «Поэмы без героя»*. Текст был на какой-то голубой бумаге, трудноразличимый: пришлось обводить все буквы, чтобы его прочесть. Это сочинение мне очень понравилось и удивило своей непохожестью на все то, что я знал о русской поэзии. Чем больше я старался узнать об Ахматовой, тем больше я понимал, что это такое большое словесное и духовное пространство, в котором можно долго находиться и каждый раз обнаруживать все новые и новые уголки. Постепенно Цветаева отпала.

*Это сочинение Ахматовой более двадцати лет в Советском Союзе существовало только в самиздате.

Об отвергнутых стихах

Никакой полной библиографии Ахматовой не существовало, поэтому надо было читать подряд все советские журналы. Но я и так любил это занятие. А потом обнаружилось, что за чем-то хочется следить дополнительно: смотреть публикации, фиксировать разночтения, выяснять контекст. В частности, когда я читал стихи Ахматовой в журнале «Аполлон», я, естественно, смотрел, что там еще печатается. И потом это выстрелило во время моей встречи с Ахматовой. Кроме того, Лазарь Флейшман очень близко подружился с Синявским, и тот стал ему передавать ненапечатанные, рукописные тексты стихов — волошинские стихи, цветаевские стихи из эмигрантских публикаций, не вошедшие в однотомник, «Стихи из романа» Пастернака, стихи Заболоцкого, не вошедшие в «Столбцы»*, и ахматовские стихи — набор из 10–15 стихотворений, которые отвергались всеми советскими журналами начиная с 1940 года и до начала 1960-х. Некоторые из них так и не были напечатаны при жизни Ахматовой — например, «Последний тост», «Один идет прямым путем…» и так далее. Эти «отвергнутые» стихи тем не менее вся читающая Москва и читающий Ленинград знали: они входили в классику самиздата. А в январе 1964 года от Андрея Донатовича пришел «Реквием», и я его прочитал.

*«Столбцы» — первый поэтический сборник Николая Заболоцкого (1903–1958). Вышел в 1929 году.

О поездке в Комарово

Летом 1965 года я приехал в Ленинград к своему покойному другу Сене Рогинскому*. Вернее, не я, а мы — я был с другим моим другом, историком Борисом Равдиным (кстати, по-моему, он тоже засвечен на Arzamas).

*Арсений Борисович Рогинский (1946–2017) — историк, литературовед, политзаключенный, создатель и руководитель общества «Мемориал». На Arzamas можно посмотреть фильм «Право на память», посвященный Арсению Рогинскому.

Мы приехали из Риги, естественно, автостопом. Туда же из Тарту приехала Сенина однокашница, известный ныне питерский литературовед Елена Душечкина. А из Москвы приехала Наташа Горбаневская*. И вот на излете белых ночей мы все вместе жили в пустующей комнате (Сенина мама была на даче). Я рассказал Наташе, что занимаюсь Ахматовой. Она сказала: «Очень хорошо — завтра к ней и поедем». Я, естественно, сказал, что никогда и ни за что: мне же нечего ей сказать. «А вот ты сегодня мне рассказывал, что в Пушкинском Доме читал воспоминания о ней. Вот ты ей и расскажешь», — ответила Наташа. И мы поехали в Комарово, дошли до «будки» (так Ахматова называла, свою маленькую дачку, выданную ей в 1956 году), и жившая с Анной Андреевной дальняя ее свойственница Сара Иосифовна сказала, что Анна Андреевна сегодня плохо чувствует себя. Наташу она примет, а молодой человек пусть подождет. И у меня наступило некоторое облегчение: удалось избежать того, чего я так боялся. Наташа пошла говорить с Анной Андреевной. Конечно, это были не пять минут, а полчаса: речь шла о хлопотах по части Иосифа Бродского, который еще находился в ссылке, и о встрече Ахматовой с Шостаковичем. Потом Наташа вышла: Анна Андреевна сказала ей, чтобы мы погуляли и через какое-то время попробовали бы снова подойти — может быть, она себя почувствует лучше и примет молодого человека, который занимается ее творчеством.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Иммунитет от хамства: как реагировать на грубость Иммунитет от хамства: как реагировать на грубость

Как защититься от хамства, не опускаясь до него?

Psychologies
10 главных фильмов года. Выбор Дмитрия Барченкова 10 главных фильмов года. Выбор Дмитрия Барченкова

Наиболее заметные и симптоматичные киноленты 2020 года

СНОБ
Вопрос для Байдена: введут ли США новые санкции против компаний Олега Дерипаски Вопрос для Байдена: введут ли США новые санкции против компаний Олега Дерипаски

Почему не стоит ждать быстрой реакции санкционных властей США

Forbes
33 несчастья: как быть, если с тобой все время случаются мелкие неприятности? 33 несчастья: как быть, если с тобой все время случаются мелкие неприятности?

Понимание того, везет тебе или не везет, зависит только от угла зрения

Cosmopolitan
Александр Дуэль: Идеальная бизнес-стратегия — 2020. Пять правил успешной цифровой трансформации Александр Дуэль: Идеальная бизнес-стратегия — 2020. Пять правил успешной цифровой трансформации

Цифровая трансформация — глобальное изменение и потрясение основ

СНОБ
«В 30 лет хочется жить, а не ждать IPO»: сооснователь Ozon не жалеет о выходе из бизнеса в 2003 году и верит в его успех «В 30 лет хочется жить, а не ждать IPO»: сооснователь Ozon не жалеет о выходе из бизнеса в 2003 году и верит в его успех

Интервью с Александром Егоровым, сооснователем интернет-магазина Ozon

VC.RU
Дело тонкое Дело тонкое

Как отечественная внешняя разведка изменилась за 100 лет

Огонёк
Обнаружен новый вид желеобразных морских животных: видео Обнаружен новый вид желеобразных морских животных: видео

Благодаря видеозаписи ученые обнаружили новый вид гребневика

National Geographic
Как научиться отстаивать свою точку зрения без конфликтов: 5 главных правил Как научиться отстаивать свою точку зрения без конфликтов: 5 главных правил

Не обязательно постоянно ссориться

Playboy
2000 год 2000 год

Отставка Бориса Ельцина, катастрофа подлодки «Курск», «Брат 2» и другие события

Esquire
Синдром старой ведьмы: чем опасен сонный паралич Синдром старой ведьмы: чем опасен сонный паралич

Интересные факты о сонном параличе, которые помогут тебе справиться с ним

Cosmopolitan
Как в 2021 приумножить капитал или начать копить на будущее Как в 2021 приумножить капитал или начать копить на будущее

Как хранить деньги? Во что вложиться?

СНОБ
Следы бананов и куркумы в зубном камне указали на торговые связи Леванта с Южной Азией в бронзовом веке Следы бананов и куркумы в зубном камне указали на торговые связи Леванта с Южной Азией в бронзовом веке

Остатки куркумы нашли в зубах людей из захоронений на территории Израиля

N+1
«Бунга! Бунга!» или лучший розыгрыш XX века «Бунга! Бунга!» или лучший розыгрыш XX века

Как обдурить военно-морской флот и целую империю и жить дальше долго и счастливо

Maxim
С углеродом дороже С углеродом дороже

Инвесторам станет выгоднее вкладывать в «плохие» компании

Эксперт
Павианы научились ворчанию у соплеменников Павианы научились ворчанию у соплеменников

Социальная близость повлияла на издаваемые павианами звуки

N+1
Избиения за казахский, присяга компартии и патриотическое воспитание: как устроен лагерь для мусульман в Китае Избиения за казахский, присяга компартии и патриотическое воспитание: как устроен лагерь для мусульман в Китае

Главное из расследования BuzzFeed, пообщавшегося с узниками лагеря в Синьцзяне

TJ
Ботаники описали новый вид подземных орхидей с Мадагаскара Ботаники описали новый вид подземных орхидей с Мадагаскара

Ученые нашли одну из самых некрасивых орхидей в мире

N+1
Отправьтесь на экскурсию по комнатам страха в доме Гильермо дель Торо Отправьтесь на экскурсию по комнатам страха в доме Гильермо дель Торо

Отрывок из книги «Кабинет редкостей» о Гильермо дель Торо

GQ
7 особенностей, которые могут многое о нас рассказать 7 особенностей, которые могут многое о нас рассказать

Кто вы такой? Можете ли вы честно и без запинки ответить на этот вопрос?

Psychologies
Эпиляция и депиляция: что можно и нельзя во время беременности Эпиляция и депиляция: что можно и нельзя во время беременности

Какие методы эпиляции и депиляции можно использовать во время беременности?

9 месяцев
Защищенный геном Защищенный геном

Научно обоснованная программа активации 5 защитных функций организма

kiozk originals
Родом с гоночной трассы Родом с гоночной трассы

Какие технологии пришли в серийные автомобили от гоночных Porsche

Популярная механика
Евгения Сероусова и Денис Шевченко Евгения Сероусова и Денис Шевченко

Скульптура Дениса Прасолова, графика Алисы Иоффе, тюрбан Dior

Собака.ru
Как сделать мумию Как сделать мумию

Увлекательная инструкция по изготовлению мумии от древнеегипетских мумификаторов

Arzamas
«Здесь нет шансов что-то доказать». ДТП, которое может произойти с каждым «Здесь нет шансов что-то доказать». ДТП, которое может произойти с каждым

Разбираем в последствиях ДТП: кто виноват и что делать

РБК
Успокаивающие слова и музыка во время наркоза снизили послеоперационные боли в первые 24 часа Успокаивающие слова и музыка во время наркоза снизили послеоперационные боли в первые 24 часа

Также это сказалось на снижении потребления опиоидных обезболивающих препаратов

N+1
Телескопы LAMOST и Gaia помогли найти 43 звезды, которые могут покинуть Млечный Путь Телескопы LAMOST и Gaia помогли найти 43 звезды, которые могут покинуть Млечный Путь

Ученые обнаружили звезды на основе данных Большого многоцелевого спектроскопа

National Geographic
Как в России избирают президента последние 30 лет Как в России избирают президента последние 30 лет

Как голосование в России за 30 лет вышло на поистине космический уровень

GQ
Пол Томас Андерсон и Милла Иовович Пол Томас Андерсон и Милла Иовович

Пол Томас Андерсон и Милла Йовович – о фильме «Охотник на монстров»

Maxim
Открыть в приложении