Ирина Калабихина: «Для экономики качество человеческого капитала важнее численности»
Население мира стареет, но привычные представления о старости устаревают еще быстрее. Люди дольше живут и работают, а пожилые становятся все более заметной частью экономики. Экономист-демограф Ирина Калабихина рассказала РБК, почему старение не будет длиться бесконечно и как оно меняет рынок труда, образование и отношения между поколениями
Почему население стареет и когда это изменится
Число пожилых людей в мире растет. Насколько важен сам рубеж в 65 лет и можно ли сегодня считать его универсальной границей старости?
И. К. По мере старения населения возраст, который мы определяем как пожилой, сдвигается. В XX веке ООН использовала границу 60 лет, затем 65 лет. Сейчас отдельно изучают группу 80+, которая растет особенно быстро. Но 65 лет пока остается основным ориентиром.
По данным ООН, в 2000 году люди в возрасте 65 лет и старше составляли 6,9% населения мира, в 2025-м — уже 10%. А к 2050 году, согласно среднему варианту прогноза, их доля достигнет 16%. К этому времени в Европе и Северной Америке люди в возрасте 65 лет и старше будут составлять около 25% населения — то есть примерно каждый четвертый житель. При этом 80% населения старше 60 лет будут жить в развивающемся мире.
Но мир очень разный, поэтому одна и та же возрастная граница подходит не всем. Например, в Японии с ее рекордной продолжительностью жизни границы старости отличаются от других стран. Ученые Сергей Щербов и Уоррен Сандерсон предложили альтернативный подход — так называемый перспективный возраст.
Вместо количества уже прожитых лет они предлагают смотреть, сколько человеку в среднем осталось жить. В частности, пожилыми можно считать тех людей, ожидаемая продолжительность предстоящей жизни которых составляет 15 лет.
Такой взгляд на старость дает более подвижное представление о ней. Согласитесь, сегодняшние 65-летние во многих отношениях совсем не те, какими люди в 65 были еще полвека назад. Они дольше живут и дольше сохраняют здоровье.
Почему население вообще стареет? Обычно это объясняют прежде всего низкой рождаемостью.
И. К. У старения есть две основные демографические причины, а на уровне отдельных стран добавляется третий фактор.
Первая причина — это старение снизу пирамиды, когда действительно сокращается рождаемость и в возрастной пирамиде становится меньше детей и молодых людей. Вторая — старение сверху. Растет ожидаемая продолжительность жизни, в том числе в пожилом возрасте. Наконец, на возрастную структуру конкретной страны влияет еще и миграция. Если приезжают преимущественно молодые люди, население становится моложе, если пожилые — наоборот.
Нынешнее старение во многом связано с демографическим переходом второй половины XX века. Во многих странах снижалась смертность, а рождаемость оставалась высокой. Это привело к демографическому взрыву. Затем рождаемость снизилась. Те самые молодые поколения, родившиеся в период демографического взрыва, сначала вошли в трудоспособный возраст, а теперь постепенно переходят в пожилой.
И сейчас мы проходим именно тот период, когда относительно небольшим новым поколениям приходится поддерживать большое количество старших. Соотношение работающих и пенсионеров существенно изменилось, и это создает нагрузку на пенсионную и социальную системы. Но при этом важно понимать, что процесс старения населения не бесконечен. Он может кончиться лет через 20–30.
Получается, старение — это лишь временный этап демографического перехода?
И. К. Да. Во время демографического взрыва возрастная пирамида раздувается в определенной части, получается такая «шишка». Сначала появляется очень много детей, затем эта большая группа переходит в трудоспособный возраст.
Это может дать экономике мощный импульс — так называемый первый демографический дивиденд. Отчасти на такой демографической базе происходили экономические рывки в странах Восточной Азии, в том числе в быстро растущем Китае.
Потом эта же многочисленная группа переходит в старшие возраста. Но вслед за ней идут уже более ровные по численности поколения. Поэтому нынешняя ситуация не будет продолжаться вечно.