Александр Аузан: «Завтра будет хуже, чем послезавтра»
Почему в условиях неопределенности важно сохранять длинный горизонт планирования и что можно сделать, чтобы послезавтра было лучше, чем завтра? Ответы на эти и другие вопросы о будущем экономики, образования, технологий и общества дает декан экономического факультета МГУ Александр Аузан, выступивший с циклом лекций на Радио РБК. В этом номере журнала мы разберем темы двух первых лекций: как высокий уровень человеческого потенциала в России может стать фактором экономического роста страны, какие навыки будут важны в эпоху ИИ и как при повсеместном внедрении нейросетей избежать обнуления образования.
Александр Аузан, д.э.н., профессор, декан экономического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова. Один из ведущих российских специалистов в области институциональной экономики, теории общественного договора и социокультурных факторов экономического развития. Автор более 130 научных работ, монографий и популярных книг по экономике, активный эксперт по вопросам долгосрочного развития экономики, образования и общественных институтов.
Три фактора будущего роста России
Несколько лет назад, когда наша жизнь стала меняться и история потекла в какую-то иную сторону, я для себя нашел новую формулу оптимизма: «Завтра будет хуже, чем послезавтра». А потом задумался: как и что надо делать, для того чтобы послезавтра было лучше, чем завтра? Давайте подумаем о возможных советах на послезавтра.
Прежде всего надо понять, а какую задачу мы решаем. Вы скажете: не мы решаем — за нас решают. Но это не совсем так. Есть горький анекдот, который приписывают замечательному поэту и человеку Льву Семеновичу Рубинштейну.
— А в вашей деревне есть клуб?
— Был, но его закрыли.
— А почему?
— Они там напивались и дрались.
— Кто «они»?
— Кто, кто — мы!
От наших действий зависит гораздо больше, чем нам кажется, и мы определяем будущее даже не тогда, когда ходим на избирательные участки, а когда думаем, пользоваться ли искусственным интеллектом, пользоваться ли им, для того чтобы обойти правила или сделать себя сильнее. Заключать договор об аренде квартиры на полную сумму, или не заключать, или писать иную сумму в договоре. При конфликте рассчитывать на юристов или искать «авторитетного» человека. Когда думаем, как воспитывать детей: в самостоятельности или, например, в послушании. Каждое наше действие участвует в создании будущего. И надо понять, как нашими действиями мы можем решить проблему, которая возникла не сегодня.
Давайте вдумаемся, в чем основная проблема долгосрочного развития России. Если брать данные на начало 1920-х годов, обнаруживается удивительный парадокс. По такой важнейшей характеристике человеческого потенциала, как третичное образование, или по числу людей с высшим образованием мы на одном из первых мест в мире. Кажется, только Канада нас опережает. А если мы посмотрим на показатель производительности экономики — валовый продукт на душу населения, то мы, прямо скажем, не в лидерах. По данным за прошлый год, мы на 71-м месте в мире по производительности.
Дальше возникает естественный вопрос. Если мы такие умные и образованные, почему мы недостаточно экономически успешны?
Проблема эта не нова, потому что хороший человеческий потенциал в России существует уже два века или больше. В начале XIX века известный русский реформатор Михаил Михайлович Сперанский, объездив европейские страны, вернулся и сказал императору Александру I: «Государь, я понял: у них учреждения лучше, а у нас люди лучше».
Теперь мы учреждения называем институтами, имея в виду правила и механизмы поддержания этих правил, но и сейчас фраза Сперанского звучит достаточно актуально. Именно потому, что учреждения у нас почти всегда были хуже, чем люди, людей выдавливали из страны, и этот человеческий потенциал прорастал в других странах, и, прямо скажем, иногда довольно успешно.
Можно ли поправить эту ситуацию? Можно ли сделать институты в стране соответствующими ее человеческому потенциалу? Который, кстати, тоже не улучшается. Салтыкову-Щедрину приписывают слова, якобы сказанные писателем по этому поводу в XIX веке: «В России за пять лет меняется все, за двести лет — ничего». В конце XX века премьер Виктор Степанович Черномырдин произнес свое сакральное: «Хотели как лучше — получилось как всегда». Хочу сказать, что и в XXI веке тот же парадокс: мы вроде пытаемся что-то сделать, но получается не то, что мы хотим.
В 2015 году, когда мы готовили предложение для долгосрочной стратегии развития России, нам с коллегами по экономическому факультету и Институту национальных проектов удалось провести уникальное исследование — опрос. Вы скажете: мало ли опросов? Но такой опрос, наверное, был единственный. Это был опрос членов экспертного совета при правительстве. 124 человека, которые дают советы правительству, ответили на наши вопросы, из чего сложилась удивительная картина действительности.
Я приведу только один пример. У нашей страны в принципе, кроме нефти, газа, сырьевых источников, есть три потенциала мирового развития.
Человеческий потенциал, который надо воспроизводить. Для этого надо вкладываться в образование, здравоохранение, науку.
Территория. Мы самая протяженная страна мира. Чтобы с территорией все было хорошо, нужно вкладываться в инфраструктуру. Потому что пространство без инфраструктуры — это не актив, а головная боль: бесконечные леса, реки огромные, которые почему-то текут в Северный Ледовитый океан, границы с неспокойными соседями и так далее. Если создается инфраструктура — от железных дорог до оптоволокна и облачных технологий, тогда пространство становится активным. И не только потому, что мы сможем добраться до чего сейчас не добираемся. А потому что мы — коммуникатор между Севером, Югом, Западом и Востоком.