Все краски близости
Тяга к другому человеку заложена в нас природой. Младенец рождается со «встроенным радаром» – системой привязанности, которая отслеживает близость взрослого и обеспечивает выживание. Что происходит с этой тягой, когда мы вырастаем? Обсуждаем со специалистами.
Почему одни из нас держатся всеми силами за отношения, даже деструктивные, а другие будто бы не нуждаются ни в ком – даже когда им плохо? Почему кто-то, пережив развод, ищет и находит подходящего партнера, а другой избегает новой близости до конца жизни? Можно объяснять это личными особенностями или неудачным выбором. Но исследования последних десятилетий показывают: за нашими любовными сценариями стоят куда более ранние и устойчивые биосоциальные механизмы – стили привязанности. И они продолжают работать всегда, сколь бы независимыми мы себя ни ощущали.
Об этом
Марио Микулинцер и Филип Шейвер обобщают сотни исследований романтической привязанности и показывают, как опыт ранних отношений управляет нашим способом выбирать партнера, справляться со стрессом и искать поддержку. (Диалектика, 2023)
Внутренние модели
«Первые нити привязанности у младенца возникают с тем, кто больше других о нем заботится, обычно с мамой, – объясняет психолог Наталья Сабельникова. – Именно этот эмоциональный контакт создает основу его отношения к себе и к близким на всю жизнь». Когда взрослый доступен, утешает и заботится, ребенок усваивает: «со мной все хорошо, мне есть на кого опереться». Это первый шаг к надежному (безопасному) стилю привязанности. Если отклик непредсказуем (мама то бросается опекать, то игнорирует), у него растет беспокойство: «надо громче звать, чтобы услышали и помогли». Это основа тревожного стиля. Когда на зов младенца не реагируют или заботятся механически, без теплых чувств, ребенок привыкает: «рассчитывать можно только на себя» – и выбирает стратегию избегания. Эти глубинные установки и ожидания Джон Боулби, автор теории привязанности, назвал «внутренними рабочими моделями»1. А дальнейшие исследования социальных психологов Синди Хазан и Филипа Шейвера показали: эти ранние внутренние модели включают похожие стратегии поведения и во взрослом возрасте2. «Для младенца присутствие матери – это единственный шанс на выживание, угроза разделения с ней вызывает колоссальный стресс, – рассказывает психолог Ольга Писарик. – Можно ли сравнить уход мамы для младенца с решением мужа развестись? Казалось бы, дистанция огромная, но только не в нашей психической реальности. У жены в этот момент возникнут почти те же эмоции, что у ребенка, если даже не более яркие, – ужас, отчаяние, тревога». «Мы, как и дети, в сложных ситуациях ищем у важного для нас человека поддержки, утешения и эмоционального комфорта, – дополняет Наталья Сабельникова. – Но есть и разница: отношения матери и младенца несимметричны (источник заботы – мама), а в диаде взрослых каждый становится источником чувства безопасности и комфорта для другого».