Причины быть сильным: как писатель Мэтт Хейг смог вернуться к жизни после депрессии
В книге «Причины жить» писатель Мэтт Хейг откровенно рассказывает о собственном опыте депрессии, панических атак и медленного возвращения к жизни. Он показывает, как в самые тяжелые периоды появляются причины быть сильным — не абстрактные, а предельно конкретные: любовь, ответственность, движение. С разрешения издательства «Лайвбук» публикуем отрывок из автобиографии Хейга о том, как один час одиночества помог писателю изменить внутреннюю опору и способствовал его исцелению.
Причины быть сильным
Две тысячи второй год. Я был на той стадии выздоровления, когда самочувствие стало стабильно хорошим — но только в сравнении с тем ужасом, который был до того. На самом деле я все еще был ходячим воплощением тревоги, очень боялся принимать любые лекарства, и мне постоянно казалось, что у меня отекает язык, если я поел креветок или арахисового масла или вообще любой потенциально аллергенной пищи. И еще мне все время требовалось присутствие Андреа. Рядом с ней я был в разы спокойнее, чем без нее.
Большую часть времени я воспринимал все это как нечто в порядке вещей. Мы с Андреа вместе жили и вместе работали в нашей скромной квартирке. Мы особо ни с кем не общались. Из нас двоих именно я всегда испытывал потребность где-то тусоваться с другими людьми, и эта потребность теперь отвалилась.
Но в две тысячи втором матери Андреа диагностировали рак яичников, и все предсказуемо изменилось.
Мы поехали к ее родителям в Дарем и жили там, пока Фреда проходила курс химиотерапии. Несколько месяцев. Дом их находился в бывшей шахтерской деревне, которая знавала и лучшие времена. Большинство магазинов там закрылись навсегда. Рядом находился Исингтон, суровый городок, где снимали фильм «Билли Эллиот». Но само место было ничего, мне нравилась эта часть мира. Проблема заключалась в самой ситуации. Андреа, которая последние три года пыталась вытащить своего парня из депрессии, узнала, что у ее матери рак.
Она — Андреа — очень много плакала. Я как будто передал эстафету.
Теперь пришла моя очередь быть сильным.
Когда мама ей только сообщила, что больна, Андреа села на край кровати и разрыдалась так, как я не видел никогда. Я обнял ее и вдруг онемел, как бывает, когда рядом происходит что-то ужасное. К счастью, Андреа и тут пришла на помощь.
— Просто скажи, что все будет хорошо, — сказала она. — Все будет хорошо.
Два месяца спустя я сидел в доме моих будущих тестя и тещи и умолял Андреа разрешить мне поехать с ними в больницу.
— Я повезу маму к врачу, — сказал она.
— Хорошо, я с вами.
— Нужно чтобы кто-то остался здесь и открыл, когда приедет Дэвид. — Дэвид — это брат Андреа, он как раз ехал из Лондона.
— Я могу поехать с вами.
— Мэтт, пожалуйста.
— Я не справлюсь. Страх сепарации. У меня будет паническая атака.
— Мэтт, я тебя очень прошу. Моя мама болеет. Ей не нужен лишний стресс. Ты ведешь себя как эгоист.
— Блин. Черт. Прости, пожалуйста. Но ты реально не понимаешь.
— Справишься.
— Не справлюсь. Можешь просто сказать родителям, что я должен ехать с вами?
— Ладно. Хорошо. Ладно. Скажу.
И потом вдруг — как щелчок тумблера:
— Нет.
— Что — нет?
— Я смогу. Останусь. Я останусь в доме.