Тихий гость
Писатель Дмитрий Захаров – автор разноплановых романов «Средняя Эдда», «Кластер» и «Комитет охраны мостов». Во всех историях, что бы ни происходило и какой бы конфликт ни был центральным, автора интересуют социум, люди, их взаимоотношения и мотивы. В рассказе «Тихий гость», написанном специально для журнала «Правила жизни», главная героиня Кира – рефлексирующая наблюдательница, встречающая самых разных заказчиков. Всем ее временным работодателям хочется лишь одного – человеческого присутствия, тепла, молчаливого участия. Обычно все происходит стандартно, но ситуация меняется, когда появляется новое задание – побыть «тихим гостем» известного писателя, пересказывающего до боли знакомые истории. Кира окажется в странном положении – а вместе с ней и читатель. Захаров словно запирает всех в зеркальном лабиринте, выход из которого нужно будет найти самостоятельно. Екатерина Писарева, автор телеграм-канала «Книжная жизнь Катрин П.»
Сегодня можно было выйти попозже.
Ехать, правда, через пол-Москвы: 42 минуты верхом на метро, 34 – если поверить в такси. И все равно. Это не вперемежку с утренними офисными зомби, как на прошлом заказе. Когда нужно было вынимать себя из-под одеяла в 6:20, тащить до ванной, с отвращением плескать водой в лицо, а потом силой заставлять-заставлять-заставлять себя выползти из душа. И что-то еще там намалевать на как-бы-лице. А уже в 7 – из дома.
Потому что путь – 48 минут. И это если не тормозить, не обходить лужи, не вязнуть в раскисшем снегу. Опаздывать нельзя – и потому что в агентстве за это бьют по пяткам, и потому что заказчик очень не любил.
Он вообще был такой – повернутый на распорядке: часики там, бом-бом, обед-ужин каждый день по минутам, церемонии всякие обязательные. Хорошо еще – не заставлял Киру петь с ним вместе гимн. А мог бы. Такой мог бы. Как минимум попробовать.
Но все равно не самый плохой вариант. Могло быть и хуже. А может ли быть лучше – сегодня посмотрим.
Кира шла к метро короткой дорогой через владения детской поликлиники – игровую площадку, скверик, парковку – и злилась на себя, что постоянно ускоряет шаг. Люди вообще делятся на тех, кто бежит за автобусом, и тех, кто нет. И Кира всегда хотела быть этими вторыми. Потому что, если бежишь, значит, не можешь себе позволить. Значит, зависишь. Значит, ничего не добился. Для мужчин такое вообще стыдоба. Но и девушкам – ничего хорошего. Кира все время себе говорит, что к 30 она ни за что, никогда, ни за кем и ни за чем бегать не будет – она и в агентство-то пошла для этого. И пора было уже привыкать к правильному, тем более что сегодня спешка не особо и нужна.
Но сколько она себя ни убеждала, войдя в двери «Сходненской», Кира обнаружила, что безбожно опаздывает. Вот как так – вроде все правильно делаешь, в кои-то веки уважаешь себя, просчитываешь заранее, а все равно не вовремя?
Она в последний момент запрыгнула в почти закрывшиеся двери вагона и, чтобы не выглядеть уж совсем лохушкой, пошла сквозь поезд уверенным спортивным шагом, быстрым, но не излишне торопливым, с сосредоточенным отсутствующим лицом, будто заскакивать в последний момент – это ее проверенный, нужный для чего-то особенного метод.
Кира вышла из «Смоленской» и нырнула в арбатскую пучину.
Здесь ты попадаешь в сельдяной косяк из людей, и стоит на мгновенье потерять волю, рыбьи люди понесут тебя невесть куда, пока ты будешь барахтаться, прибиваясь хоть к какому-то берегу. Но если ты все же вырвешься из стаи и сделаешь шаг за пределы ее обитания, бездна отступит, оголит берега и пропустит тебя к землям, сокрытым от глаз обычных смертных. Будто ты пропутешествовал по мультивселенным. Зашел в метро в одной Москве, а вышел в той, что придумана людьми, перечитавшими Гиляровского. Здесь – на расстоянии двух шагов от туристическо-делового омута – тихо и мирно. Традиционно и почти благостно. Собачка смотрит на купола маленькой белой церковки, бабушка в добротной шубке слушает птичек, дворник, которого хочется назвать Степаном, остановился передохнуть и машет рукой паре играющих на площадке детишек.
В другой раз Кира бы, может, даже присела на лавочку, чтобы посмотреть на эту кем-то выдуманную Москву, – арбатские дворики к такому очень располагают. Но не сегодня.
Она отбилась от нескольких сельдяных стай, в этот раз не самых многочисленных, и быстрым шагом – все же не удается удержать в себе человека, не бегущего за автобусами, – устремилась по переулкам к месту назначения.
Нужное задание имело странный вид. Хотя, конечно, смотря с чем сравнивать. Вот месяц назад у Киры была недельная вахта в доме-телевизоре на Вернадского. В абсолютно пустой огромной квартире, хозяйке которой не хотелось, чтобы из жилища «пропадало человеческое тепло». Кира тогда всерьез задумалась, умирают ли от скуки по-настоящему. За телефон в агентстве дисквалификация, ни компа, ни телека в квартире не водилось. А ноут с киношками она в первый приход взять забыла.
Вообще, вот эти, которые хотят «сохранять тепло», как девчонки говорят, не самое редкое дело. Ника зовет таких заказчиков «удаленными психами». С другой стороны, а кто не псих из клиентов, что заказывают тихих гостей? Вот стала бы сама Кира на такое деньги тратить? Да ну на фиг, лучше уж одной сидеть. Да и с чего бы это она стала сидеть одна?
Дом нынешнего заказчика был маленький и будто собранный из разных конструкторов: к корпусу из чего-то основательного и бежевого была припаяна стеклянная мензурка лифта – как временная декорация для какого-нибудь фестиваля «Московское варенье». Сверху на дом как смешная шляпа была надвинута нелепая рыжая крыша, которая наверняка хотела бы зваться черепицей, но пока не заслужила. Наконец, дом был так сильно зажат между двух соседей, ЖК покрупнее, что от натуги в нем прорезалась арка – в правом нижнем углу. Кира даже заглянула в нее – убедиться, что арка в самом деле куда-то ведет, но никакой жизни по другую сторону не разобрала.
На второй этаж Кира поднялась без лифта – в том числе потому, что ей не хотелось забираться в стеклянную капсулу. Дверь квартиры оказалась самой обыкновенной, по ней ничего нельзя было сказать о том, что ждет внутри. А ведь бывают такие двери, которые сразу сообщают: «Беги!» или наоборот: «Здесь приятненько».
Вот у цементного гендира Саши, гостем которого Кира была два заказа назад, и дверь была под стать: на понтах, с золочением, с рельефными фигурками. И в то же время чем-то сразу неприятная. Ее хозяин приходил домой и с порога орал. Не на Киру (и не на дверь), а вообще. Ему для этого гость и был нужен – чтобы кто-то еще слышал, какие все скоты и кто именно в правительстве и среди акционеров главный мудак. Перед сном Саша наливал себе и Кире какого-нибудь дорогого бухла (Кира не пила) и долго жаловался и проклинал. Зато после сна был молчалив и сосредоточен на маршруте криокамера – душ – отъезд на работу.
Кира толкнула дверь, и та почти беззвучно открылась. Надо было зафиксировать время, и умные наручные часы показывали 12 минут опоздания.
«Хорошо бы без последствий», – подумала Кира.
– Проходите, пожалуйста, – крикнул голос откуда-то из недр квартиры, – я пока занят, но скоро буду.
Значит, опоздание сойдет с рук, решила Кира. Хорошее начало. И знак хороший.
Разувшись, она тихонько двинулась по длинному коридору, изучая место, которое готовилось стать на время ее домом. Кира каждый раз называла свои гостевые пристанища, и это, как она поняла сразу, будет именоваться квартирой конкистадора. Почему-то именно это слово зажглось в голове. Хотя, наверное, можно было бы сказать – академика. Или путешественника. Или коллекционера.
Стены коридора и, насколько можно было видеть, зала и кухни были винного цвета. Шероховатые, будто покрытые драконьими чешуйками, они оказались увешаны разным удивительным: шлемами, звериными черепами, черно-белыми фотографиями небоскребных городов. На ближайшем фото девушка в винтажном платье, придерживая шляпку, в изумлении поднимала голову к огромному светящемуся шару, падающему на какой-то неведомый сити. Дальше на специальной полочке высилась гипсовая голова с надетым летным шлемом, у которого будто бы выгрызли надбровье. Было страшно даже представить, кто это оставил напоминание о своей зубастости.