Интервью с главным телевизионным интервьюером страны Владимиром Познером

EsquireЗнаменитости

Прямая линия с Владимиром П.

Главный телевизионный интервьюер страны Владимир Познер и международная журналистка Софико Шеварднадзе обсудили, что важно знать о кандидате в президенты, а что — о рок звезде, почему Россия и Запад друг другу не верят и как правильно материться

Софико Шеварднадзе

Владимир Познер. Фото: Тимофей Колесников

Софико Шеварднадзе: Владимир Владимирович, вы хотя бы примерно знаете, сколько интервью взяли за всю жизнь?

Владимир Познер: Нет.

Софико: Понятно, что число огромное. Россия – это же не Америка, героев-ньюсмейкеров не так много, и среди них практически нет таких, которые идут на откровенный разговор и готовы полностью раскрыться. Не скучно ли вам и не обидно ли разговаривать с людьми, прекрасно понимая, что главного они все равно не скажут?

Владимир: Не скучно. Мне интересно делать то, что я делаю. Цель моих интервью – раскрыть человека.
 Причем часто люди приходят... как
бы это сказать... без особого желания, просто потому, что я очень
 прошу, или еще из каких-то соображений. И в основном удается сделать так, чтобы зритель начал понимать, кто этот человек. Я вообще не рассчитываю на то, что гость будет прямо так все мне рассказывать. Мне кажется, что те люди, которых я приглашаю, не по этой части. Это все-таки не актеры и актрисы, это чаще всего политические деятели, члены правительства или депутаты Думы – они приходят не для того, чтобы исповедоваться в эфире.

Софико: А как же Земфира?

Владимир: Земфира – это очень редкий случай. Земфира – совсем не типичный мой кадр. Она мне интересна, потому что очень популярна, в том числе у тех людей, чье мнение я ценю. Откровенно говоря, это не моя музыка. Я вообще о Земфире узнал довольно поздно, даже можно сказать, случайно. И она действительно не похожа ни на кого из тех людей, с которыми я разговаривал в эфире. Мне было интересно, насколько удастся ее разговорить, потому что она в этом смысле тяжелый человек, закрытый. Но что-то удалось. Конечно, совсем не так, как мечталось бы, но особенно во второй части интервью я стал видеть другого человека, скажем так. Думаю, что и зрители тоже.

Софико: Но аудитория ожидала, что все-таки вы, может быть, будете единственным, кто задаст ей вопрос про ее отношения с Литвиновой. Вам хотелось его задать или нет?

Владимир: Не хотелось совершенно – по двум причинам. Во-первых, меня вообще не интересует сексуальная жизнь кого бы то ни было. Это частное дело, и оно ни на что не влияет. И второе: я знаю, как в нашей стране пока что консервативно (это мягко говоря) относятся к людям другой сексуальной ориентации, как их осуждают. Я этих людей не осуждаю и не хотел ставить свою гостью в положение, когда другие ее осуждали бы. То, как она живет, это ее личное дело.  Если бы она захотела об этом сказать, это уже другое. Но я считаю, что туда лезть не имею права, тем более учитывая условия в России.

Софико: Удивительно от вас  такое слышать. Я могла бы этот аргумент принять от кого-то другого, но не от носителя западной культуры. Вы же сами не живете по этому принципу. Когда вас спрашивают про личную жизнь, вам это, может, и неприятно, но вы всегда очень открыты.

Владимир: Это я говорю открыто. 
Я знаю, что в России так не принято. Это связано с Русской православной церковью, с христианским 
взглядом на жизнь, который я называю консервативным (опять же мягко говоря). Есть вещи, о которых не говорят. Моя личная жизнь – это моя личная жизнь. Я согласен с вами, что публичный человек может ожидать вопроса на эту тему. Как он будет отвечать, его дело, но публичность лишает его приватности: ему можно задать любой вопрос. У меня свои правила. Я могу задать вопрос, если я считаю, что в данном случае это важно. Ну что с того, если узнают, что имярек, скажем, лесбиянка? Что это меняет? 

Софико: Это меняет отношение к иной ориентации: раз звезда может, можем и мы.

Владимир: Во-первых, совсем необязательно – такого равенства не существует. И, во-вторых, на эту тему я бы, скорее всего, поговорил
с представителем Русской православной церкви, если бы он у меня был в программе. Я бы поднял вопрос о греховности, об осуждении, о том, почему представителям другой ориентации запрещают устраивать парад, якобы защищая их от гнева народа. Но спрашивать Земфиру, правда ли, что она живет с Ренатой Литвиновой, – я не понимаю, зачем. Если она ответит мне: «Да не ваше дело!» – я сочту это правильным. Не мое это дело, совершенно не мое!

Софико: Хочу вернуться к политикам и общественным деятелям, которые к вам приходят. Мне кажется, что с ними та же проблема, что и со звездами, которые никогда не признаются в своей ориентации. У вас есть ощущение, что кого-то из них вы раскололи, вывели на чистую воду?

Владимир: У меня нет такой задачи. Я не понимаю, что значит – вывести на чистую воду. Что это бесчестный человек, он что-то скрывает, врет. И тогда моя задача чуть ли не прокурорская: вот я сейчас покажу всем, какой он на самом деле. У меня другая задача. Приходит ко мне человек. Не важно кто. Я хочу, чтобы зритель сам понял, кто он. И было немало случаев, когда мне говорили: слушайте, я считал, что гость тупой, никакой, а оказывается, он такой интересный. Я просто хочу показать: посмотрите, вот у вас такой министр, он считает так, а так он отвечает (или не отвечает) на вопрос. Сделайте свои выводы сами. А вот этот человек, которого вы считали полным идиотом, оказывается, не идиот совсем. Это мне интересно.

Софико: То есть главное – на одну волну с ним настроиться?

Владимир: Главное – найти ключ. Задать вопрос, который его заденет. Либо он почувствует, что он тебе интересен, и начнет открываться. Много может быть причин. 

Cофико: Кто из российских политиков стал для вас открытием? По мне, так они все ужасно скучные, потому что у них нет внутренней свободы, они не могут в телевизоре разговаривать.

Владимир: Все политики в этом смысле одинаковые, особенно действующие. Назначенные ли они или хотят, чтобы их выбрали, — все политики думают, не повредит ли им сказанное. Они по определению такие, и американские в том числе, кстати. Другое дело, что у тех 
больше опыта, они лучше говорят, 
но по сути делают то же самое
 и никогда не будут открываться 
просто так. Если они открываются — для этого есть причина. Были,
 конечно же, и интересные для меня политики, такие, которые уже 
не действуют, но все-таки находятся очень близко к власти. Скажем,
 Анатолий Борисович Чубайс. Он
 очень интересный человек. Я хорошо запомнил его взгляд, его
 тон, когда я спросил: «Анатолий 
Борисович, как вам живется с тем, 
что вас ненавидит, можно сказать,
 вся страна»? Он помолчал секунд
 восемь, наверное (это очень много
 для телевидения), и потом, глядя 
мне в глаза, сказал: «По-разному, Владимир Владимирович, по-разному». 
Но я не устраиваю открытой охоты. Когда я говорю, что мой близкий друг Марсель Пруст хотел бы вам задать пару вопросов, а человек в ответ спрашивает: «Кто это?» – ну, не я виноват, 
что он не знает, кто такой Марсель
 Пруст. А дальше делайте свои выводы. Я не нахожу, что политики
 скучные.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Англоязычный твиттер узнал о меме Англоязычный твиттер узнал о меме

Не все поняли мем "А как тебе такое, Илон Маск?"

Esquire
Где ваше слабое место Где ваше слабое место

Чтобы помешать использовать вас, необходимо определить свою ахиллесову пяту

Psychologies
7 признаков женщины-нарцисса 7 признаков женщины-нарцисса

Нарциссом может оказаться и женщина — родная мать, подруга, начальница

Psychologies
Марс, пульс, температура Марс, пульс, температура

Зонд InSight: заглянуть внутрь Марса

Популярная механика
Ангелы-хранители и порталы в потусторонний мир на показе Крейга Грина Ангелы-хранители и порталы в потусторонний мир на показе Крейга Грина

Британский дизайнер рассуждает на тему жизни и смерти

Esquire
Открытие бара стало причиной резкого снижения рождаемости у бака Открытие бара стало причиной резкого снижения рождаемости у бака

Женщины народности бака в Камеруне стали рожать заметно меньше с 2010 года

National Geographic
Лето: сезонные предосторожности для будущей мамы Лето: сезонные предосторожности для будущей мамы

Для женщин в положении лето может оказаться серьезным испытанием

9 месяцев
Дюнное море Алжира: вид из космоса Дюнное море Алжира: вид из космоса

В Северной Африке песчаные массивы принимают самые удивительные формы

National Geographic
Побережье тихого океана. Перу Побережье тихого океана. Перу

Мысы и острова, омываемые Перуанским течением – дом для миллионов морских птиц

National Geographic
Высокий сезон: цены на машины вырастут, и содержать их станет дороже Высокий сезон: цены на машины вырастут, и содержать их станет дороже

Владеть автомобилем становится все накладнее: дорожают и новые, и старые авто

Forbes
Летние пищевые отравления: рейтинг опасных продуктов Летние пищевые отравления: рейтинг опасных продуктов

В жаркий период года можно отравиться некоторыми привычными продуктами

9 месяцев
«Еще столько всего впереди!» «Еще столько всего впереди!»

Илья Ковальчук стал одним из главных героев Олимпиады в Пхёнчхане

OK!
«Я мертвого уговорю»: правила бизнеса миллиардера Геннадия Тимченко «Я мертвого уговорю»: правила бизнеса миллиардера Геннадия Тимченко

Один из богатейших людей России о первой зарплате

Forbes
Нет любви. Почему служебные романы не приводят к серьезным отношениям Нет любви. Почему служебные романы не приводят к серьезным отношениям

Почему мы влюбляемся в коллег и не всегда правильно трактуем ответный «сигнал»

Forbes
Другой ракурс Другой ракурс

Краткая сводка звездных новостей

StarHit
Россиянка, приговоренная к пожизненному сроку во Вьетнаме, может вернуться домой Россиянка, приговоренная к пожизненному сроку во Вьетнаме, может вернуться домой

Мария Дапирка в 2014 году стала жертвой нигерийской наркомафии

Cosmopolitan
Пришла к независимости Пришла к независимости

«Транснефть» создала систему разработки и внедрения новых технологий

Эксперт
Мировой порядок Жака Аттали Мировой порядок Жака Аттали

Мир движется к глобальному катаклизму

Эксперт
Миллиардеры на футболе. Инвесторы и подрядчики чемпионата мира из списка Forbes Миллиардеры на футболе. Инвесторы и подрядчики чемпионата мира из списка Forbes

Как российские миллиардеры поучаствовали в подготовке к чемпионату

Forbes
Запрет на пластик: опыт Индии Запрет на пластик: опыт Индии

К 2022 году Индия планирует полностью избавиться от одноразового пластика

National Geographic
Лучшие шутки дня и кадр из нового Тарантино! Лучшие шутки дня и кадр из нового Тарантино!

Безопасный дайджест авторского юмора с авторской орфографией

Maxim
Такой предсказуемый Трамп Такой предсказуемый Трамп

Мир пока не научился правильно «читать» нынешнего американского президента

Огонёк
«Я не могла сказать ни слова, в горле как будто перерезали провода...» «Я не могла сказать ни слова, в горле как будто перерезали провода...»

Ольги Кузнецовой пришлось учиться жить и работать без голоса

Psychologies
12 фактов о сериале «Место встречи изменить нельзя» 12 фактов о сериале «Место встречи изменить нельзя»

Читай смело — мы не раскроем, кто оказался убийцей!

Maxim
К полету готовы К полету готовы

Неофициальные художники советских 1960‑х сегодня в центре внимания

Vogue
Pillars of Eternity 2: Deadfire Pillars of Eternity 2: Deadfire

Pillars of Eternity 2: Deadfire. Острова невезения

Игромания
Chevrolet Traverse. На всех хватит Chevrolet Traverse. На всех хватит

Очередной большой SUV с тремя рядами

АвтоМир
Бетонные коробки. Как продать квартиру на перегретом рынке Бетонные коробки. Как продать квартиру на перегретом рынке

Недвижимость остается для российских покупателей символом надежных вложений

Forbes
Астероид Оумуамуа движется слишком быстро. Что с ним не так? Астероид Оумуамуа движется слишком быстро. Что с ним не так?

Оумуамуа скорее всего является не астероидом, а межзвездной кометой

National Geographic
«Дэдпул 2» «Дэдпул 2»

Божечки, это же обзор «Дэдпула 2»!

Игромания
Открыть в приложении