«Поражает немолодых женщин»: роман о таинственной болезни невидимости
Успешная бизнесвумен, фотограф и мать двух дочерей Тильда сталкивается с абсурдной, но реальной болезнью, из-за которой постепенно становится невидимой. Официальная медицина бессильна, лекарства не существует. Тильде предстоит сложный выбор: спрятаться от мира или бороться за то, чтобы остаться на виду. Роман «Тильда здесь» Джейн Тары, сочетающий юмор и глубину, — ироничная метафора женского старения в мире, где все еще царит культ молодости. С разрешения издательства «Бель Летр» Forbes Woman публикует отрывок.
— Чем я могу тебе помочь, Тильда? — негромко сказа ла Гуриндер с мелодичным акцентом. Она как‑то раз упомянула, что родилась в Мумбаи.
— Звучит бредово, но… я не вижу свой мизинец. — Тильда положила руку на стол.
Гуриндер прищурилась, глядя поверх очков.
— Он пропал.
Тильда облегченно вздохнула:
— Хорошо, что ты тоже это видишь.
— Точнее, не вижу.
— Именно. Я думала, что схожу с ума. Но если и ты его не видишь, значит, с моими глазами все в порядке и с душевным здоровьем тоже.
— Похоже на то. — Гуриндер пристально ее разглядывала, будто пыталась подловить на противоречии. Ей всегда удавалось вытянуть из пациентов все, что они знали, а потом использовать свои познания в медицине, чтобы докопаться до сути. Еще одно качество, которое делало ее прекрасным врачом.
— Что‑нибудь болит?
Тильда помотала головой. До этого момента ей удавалось держать себя в руках.
— Не болит, но у меня, кажется, вот‑вот случится паническая атака.
— Просто дыши. Мы со всем разберемся.
Тильда послушалась. Гуриндер взяла ее за руку и проверила пальцы один за другим, так, как сделала утром сама Тильда. Добравшись до мизинца, она хорошенько его подергала.
— Он на месте, просто стал невидимым, — констатировала Гуриндер. — Когда появились симптомы?
— Я заметила всего пару часов назад. — Тильда убрала волосы с лица. — Ухо тоже куда‑то подевалось.
Гуриндер посмотрела на место, откуда должно было расти ухо. Она явно напряженно думала, совсем как в тот день, когда диагностировала у Тильды аллергию на баклажаны. Протянув руку, она подергала Тильду за ухо и издала задумчивый звук «м‑м».
— Стало невидимым, но не исчезло.
Откинувшись на спинку стула, она смерила Тильду пристальным, изучающим взглядом.
— Сколько тебе лет, Тильда? — Гуриндер повернулась к компьютеру, готовясь записать ответы.
— Пятьдесят два.
— Как твое самочувствие?
— Я думала, что нормально.
— Как бы ты описала качество своей жизни?
Тильда прижала четырехпалую руку к груди:
— Ты что, рекомендуешь эвтаназию?
Гуриндер даже не попыталась скрыть неудовольствие.
— Не делай выводов на пустом месте. Я имела в виду, счастлива ли ты?
Мысли Тильды забуксовали и увязли. Вопрос совершенно сбил ее с толку. Счастлива ли она? Тильда всегда считала себя позитивным человеком, особенно в молодости; но Том, строивший из себя интеллектуала, называл ее «невыносимой, как Панглосс» (Панглосс — персонаж романа Вольтера «Кандид»; философ и оптимист. — Прим. пер.). Говорил, что она смотрит на мир через розовые очки. Потому Тильда решила от них избавиться. Она приглушала врожденный оптимизм — сначала целенаправленно, чтобы угодить мужу, а потом по привычке. А теперь…