Отвратительно образованные: почему интеллект стал новой роскошью и кто за нее платит
Соцсети пестрят постами инфлюенсеров, которые рассказывают нам, как стать умнее. Интеллектуальность стала таким же трендом, как цифровой детокс или многоступенчатый утренний уход: ее демонстрируют, стилизуют и аккуратно упаковывают в эстетичные подборки книг и фотографии из библиотек. Разбираемся, как знания превращаются в модный аксессуар и можно ли прокачать ум по инструкциям из соцсетей.
Последние пару лет были непростыми: на каждом шагу нас словно подталкивали к инфантилизации. Тем не менее мы не сдавались — шли через пустыню луксмаксинга, беттротинга и брейнрота — и, наконец, добрались до земли обетованной: интеллектуальной тусовки, где на входе вместо документов требуют подтверждения «отвратительности» вашего уровня образования. Для этого следует показать свой профиль в Substack или процитировать Пруста. Дресс-код строгий, поэтому надеемся, что вы уже купили нердовские очки с прямоугольными линзами, которые успели стать самым сексуальным аксессуаром сезона.
Кто проходит без очереди? Те, кто живет на обложках глянца и в вашем плейлисте, — Дуа Липа, Кайя Гербер, Чарли XCX, Трой Сиван, Эмма Чемберлен и другие. Еще вчера они блистали в медиапространстве, а сегодня пишут мемуары, ведут книжные клубы и публикуют на YouTube видеоэссе с рассуждениями о философии. Щепотка гламура, пара «случайных» кадров папарацци, где Эдисон Рей читает на ходу, — и интеллектуальность снова в тренде.
Новая эра мыслителей
Говоря об «интеллектуальных тусовках», мы имеем в виду бесконечную ленту рекомендаций, где философия соседствует со скандалами и с рецептами йогурт-боулов, а глубина мысли измеряется длительностью видео. По сравнению с XX веком, когда расовые дебаты Джеймса Болдуина и Уильяма Бакли или лекции Сьюзен Зонтаг об искусстве становились событиями национального масштаба, формат публичной мысли значительно упростился. Интеллектуалы и тогда становились героями телевизионных программ и бесчисленных репортажей, но их голоса выделялись на фоне общего шума, потому что было меньше информационных каналов, но гораздо больше информационных фильтров.
Чтобы попасть в заголовки новостей в 1960–1980-е годы, интеллектуалу требовались высокий статус и научные достижения. Мыслителей было меньше, но их позиции звучали ярко и революционно. Сегодня академическая среда по-прежнему насыщена мнениями и идеями. Однако они кажутся приглушенными: то, что раньше было прерогативой избранных, разбилось на тысячи рилсов и видеоэссе. Человеку, который мог бы стать вторым Мишелем Фуко, приходится бороться за внимание на платформах, где вирусность ценится больше, чем глубина и нюансы.
Поскольку соцсети остаются основным источником культурного потребления, интеллектуализм превратился из неторопливого искусства в индустрию, стремящуюся привлечь внимание. Все больше девушек хотят быть «до неприличия образованными», а за тем, как «горячие парни читают», наблюдают уже более 1 млн человек. Со стороны все это напоминает негласное соревнование, победа в котором — максимальная вовлеченность как свидетельство того, что нашим уровнем образованности можно восхищаться.